Сможем ли мы

      Интересно, кто придумал, чтобы магазины работали круглосуточно? Аня каждый раз задавалась этим вопросом, возвращаясь домой после смены. Ее напарница, Катька, умудрилась опоздать на три часа, которые девушке пришлось отсидеть и теперь возвращаться домой по темным улицам.       Фонари не работали. Вернее, работали, но их такое малое количество, что осветить всю улицу не получается.       На улице опять шел снег, красиво кружась на свету. Вдохнув морозных воздух, Аня улыбнулась. Все-таки, несмотря на холод, зима была ее любимым временем года. Есть в этом времени года что-то волшебное. Аккуратно спустившись со ступенек, чтобы не упасть, девушка двинулась в сторону дома. Снег приятно хрустел под ногами, заставляя каждый раз растягивать губы в улыбке.       В такие моменты Аня вспоминала детство. Как бабушка возила ее на санках, как вместе с друзьми играла в снежки, как возращалась домой вся мокрая из-за этого, а бабушка с мамой все время причитали, мол, заболеешь же. Но ей было все равно. Главное, что было весело.       Быстро дойдя до пятиэтажки, выкрашенной в ужасный желтый цвет, девушка выдохнула. В темное время по улицам, особенно девушке, одной лучше не ходить. Добежав до квартиры, Князева вставила ключ в замок, однако тот не поддался. Значит, отец опять поругался с женой и пришел к ней.       Мама Ани, Елена, умерла, когда девушке было 5 лет. Остался только отец, который из-за горя начал пить, напрочь забывая про маленькую дочь. Сначала Аня жалела мужчину, а потом выросла и поняла, что жалеть его — глупая идея. Прошло около 18 лет, а он все равно продолжал пить и вспоминать бывшую жену, при живой новой и маленьком ребенке, которого, как казалось Ане, он совсем не любит. Когда Наташа, новая пассия отца не выдерживала, то выгоняла мужчину на улицу, а тот шел к дочери. Знал, что не выгонит. Примет, накормит, нотации читать не будет. Даже ключи дала, чтобы приходил, когда хотел. Ане это не нравилось, но поделать с собой ничего не могла. Все-таки отец, как никак.       Зайдя в квартиру, девушка увидела возле порога пустые бутылки. Значит, опять пил. За это она ненавидела отца. Она с детства не помнит ни дня, чтобы он не выпил. Андрей, так звали мужчину, не появился ни на первом звонке дочери, которая после долго плакала. Видела, как счастливо улыбаются родители детям, украдкой утирая слезы счастья. Ее же родитель валялся где-то пьяным.       Не появился отец ни на выпускном. Пришла только Наташа с маленьким сыном. Только толку от этого. Она даже думала, что готова простить отцу все его поступки, лишь бы он повился на выпускном. Улыбнулся, как улыбался в детстве ей: с задором в глазах, но при этом с такой любовью и нежностью. Чтобы обнял и сказал, какая она у него красивая. Но вместо этого она наблюдала его жену, которая смотрела на это все безразлично. Конечно, это же не ее ребенок стоит и готов разреветься от досады и обиды.       Но даже после того, что он сделал, Аня помогала ему. Любила. Только любовь эта была не к отцу, а к его образу из прошлого, которое уже не вернешь никогда.       Собрав разбросанные бутылки в пакет, девушка отнесла их на кухню и поставила рядом с мусорным ведром. Из гостинной доносился храп отца, который вспоминал о дочери только тогда, когда необходима была помощь или ночлег. От осознания этого хотелось плакать. Хотелось вернуть прошлого отца, который не пил, не приходил побитый, не тратил последние деньги на бутылку алкоголя.       Чтобы немного отрезвить голову, Аня вышла на балкон. Холод помогал прийти в себя, освободить мысли. Не могла же она просто взять и вышвырнуть отца, как котенка, за порог. Или могла? Что бы на это ответила мама? Девушка тихо хмыкнула. Если бы была мама, то такого бы не было.       Аня всегда восхищалась отношениями родителей. Насколько сильно они были наполнены любовью, поддержкой, нежностью. Ей всегда хотелось, чтобы и в будущем у нее были такие же. Мама всегда улыбалась на эти слова и повторяла — «будут, доченька, будут. А мы с папой будем рядом». Только вот отношения были, но не такие радужные. А мамы рядом не было.       Каждой ведь девочке хочется, чтобы на протяжении жизни рядом была мама, которая поддержит, примет, утешит, пожалеет, даст совет, не осудит. И Ане хотелось.       Поток мыслей прервал звонок в дверь. Вытерев влажные дорожки на щеках, девушка вышла в коридор. За дверью стоял он. Человек, с которым она хотя бы на время забывала о своих проблемах, улыбалась, а самое главное, чувствовала любовь. Только у этой любви было одно большое «но». И это «но» сейчас было отражено на лице парня.       Аня тяжело вздохнула и отошла в сторону. Она не поддерживала того, чем занимался молодой человек. Понимала, что в один день она увидит его тело в морге. Боялась этого. Но парню не говорила. Не было смысла. От этого ничего не поменяется. Улица, как бы там не было, для него всегда будет важнее.       — Иди на кухню.       Девушка взяла из ванной аптечку и направилась вслед за парнем. Сколько раз он приходил к ней таким, сколько раз она и обрабатывала его раны — не сосчитать. Не могла оставить его таким. Анька слабо улыбнулась. Спасательница чертова.       Парень уселся на стул, а Князева намочила ватку перекисью и стала аккуратно обрабатывать раны.       — Блять, Анька.       — Что, больно? А драться не больно? Терпи.       — Ну че ты начинаешь-то? — с раздражением произнес парень. Уж что, но выслушивать нотации девушки он не хотел.       — Я не начинаю, Валер. Просто сказала.       — Просто молча обработай и все, — грубо бросил Турбо. Девушка слегка потупила взгляд и сморгнула слезы.       Слова ранят сильнее всего. Слова — самое сильное оружие против людей.Именно они навсегда могут перевернуть жизнь каждого человека. При чем в любую сторону.       Заклеив ранки пластырями, девушка понесла аптечку обратно. Посмотрев на себя в зеркало, Аня заметила покрасневшие и немного опухшие глаза. Возращаться на кухню не хотелось, но и оставаться одной тоже.

***

      Валера сидел на том же месте, слегка наклонив голову вниз. Когда Князева прошла мимо него, осторожно взял ее за запястье и посмотрел в такие родные глаза, которые каждый раз смотрели на него с нежностью. Сейчас же они были покрасневшими. Плакала, значит.       — Ань…       — Валер, ты же знаешь, я никогда не задаю вопросов, не говорю ничего насчет твоего состояния. Понимаю все, принимаю, хоть и не хочу. Но разве я заслуживаю такого отношения к себе? Я не прошу от тебя приходить ко мне каждый день, стихи мне писать, серенады под окном петь, рассказывать мне все. Твое право. Но разве я не заслуживаю хоть капли благодарности от тебя? Хоть капли уважения, не знаю.       Девушка не смотрит на него. А Турбо хочется, чтобы смотрела. Хочет видеть все ее эмоции, чтобы видела, что и ему больно от того, как он поступает с ней. Чего точно не заслуживает Аня, так это грубости по отношению к ней. А Валера не может по-другому. Он резкий, импульсивный, говорит, что на языке вертится.       — Анют…       — Я переживаю за тебя, Валер. Боюсь, что однажды мне придется идти и смотреть на тело твое мертвое. Хочу, чтобы ты перестал этим заниматься, но понимаю, что не имею права. Это твоя жизнь. Без этого ты, наверное, не будешь собой, не знаю. Мне…мне просто больно от тех слов, которые ты говоришь. Может…может было бы лучше, если бы мы вообще ничего не начинали.       Слезы очерчивают дорожки на щеках девушки, а у парня неприятно на душе от ее слов. Понимает, что права она. Понимает, что больно ей делает этим всем. А она терпит, любит, принимает, хотя могла вышвырнуть как котенка куда-нибудь. Он поднимается со стула и осторожно притягивает девушку к себе. Аня не сопротивляется, лишь охотнее льнет к нему. Она не собиралась говорить парню всего этого. Но, видимо, это должно было когда-нибудь случиться. Валера сильнее прижимает девушку к себе одной рукой, а второй поглаживает ее по волосам. Ему будет потом о чем подумать.       — Красивая, посмотри на меня.       Князева поднимает взгляд на парня. А Турбо хочет дать себе миллион подзатыльников. Ну не должны девчонки из-за парней реветь. Только если от радости. А когда перед тобой плачет твоя девушка, неприятно и больно становится вдвойне. Валера берет лицо Ани в ладони и большими пальцами стирает соленые дорожки с щек. А она смотрит, завороженная. Не двигается, ждет.               Парень чуть наклоняет голову и осторожно, со всей нежностью, прикосается своими губами к ее, а затем отстраняется. Ждет ее реакции. Смотрит на девушку, которая слегка улыбается, и сам готов от счастья прыгать. Аня слегка привстает на носочки и уже сама целует парня. Целует со всей любовью, которая только может быть. Турбо слегка поглаживает скулы девушки большими пальцами и улыбается. Уж слишком эта девушка делает его счастливым. Хочет через поцелуй передать все те чувства, которые он испытывает, все невысказанные слова. Всю любовь, которая в сердце теплится к Анютке его.       Спустя время девушка отстраняется первой и убирает выбившиеся из прически парня прядки. Валера прикрывает глаза. Садится на стул и притягивает Князеву на колени. Та укладывает голову на груди у него. Молчит и не требует говорить что-то.       — Пошли завтра в кино? — девушка поднимает взгляд на парня. Пытается вспомнить, когда они в последний раз куда-то ходили. Месяц, два, полгода назад? Князева кивает и прикрывает глаза.       На маленькой кухне воцаряется тишина. Слышно лишь только, как гудит холодилник и тикают часы. Аня сидит на коленях у Валеры с прикрытыми глазами, пока тот гладит ее по волосам. Уже сквозь сон чувствует слабый поцелуй в макушку. Смогут ли они сохранить свои отношения и любовь? Или все-таки, все закончится печально для обоих?       — Все будет хорошо, Анют. Обещаю.       И Князева верит. Верит, пока может.