Разделённая боль.

Гарри сидел под холодным дождём, смотря куда-то вдаль. Он сидел недалеко от Норы, где все давно спали, ведь на дворе была ночь, глубокая ночь. Раньше на этой опушке, Гарри, вместе с детьми Уизли, беззаботно играли в квиддич, совершенно не зная о том, что ждёт их всех дальше, совсем скоро. Гарри прикрыл глаза и низко склонил голову к согнутым и прижатым к груди коленям. Ему было плохо и больно. Очень плохо и больно. И не с кем было поделиться своими проблемами и чувствами, не с кем было поговорить. Ему было стыдно и мерзко от себя самого. У всего семейства Уизли был траур. Самый страшный период в жизни. Миссис Уизли постоянно плакала, мистер Уизли всё чаще стал засиживаться в своём излюбленном сарае. Джордж заперся в своей комнате, откуда постоянно был слышен грохот и крики, а Перси часто наведывался к нему, разгромляя всё вместе с ним. Чарли постоянно находился рядом с матерью, помогая ей с домашними делами, в то время как Билл временно взял на себя все остальные обязанности, надеясь, что это поможет ему отвлечься. Рон постоянно о чём говорил с Гермионой, которая тоже была здесь, так как идти ей было некуда. Джинни, подобно Джоржу, заперлась в своей комнате, выходя из неё только по нужде. А вот Гарри не смел даже смотреть в глаза кому-то из членов семьи Уизли. Ему было слишком стыдно. Ведь это из-за него Фред умер. Из-за него этот молодой, полный планов на жизнь парень погиб. Из-за Гарри. И это чувство сжирало его изнутри, убивало медленно, но верно. Он видел, что многие хотели с ним поговорить. Рон и Гермиона постоянно пытались поймать Гарри, но он молчал, не поднимая на них глаза. Гарри очень хотел поговорить с ними, рассказать всё, но не не мог. Не мог позволить себе. Ведь из-за него они весь этот год жили в палатке, питаясь грибами и травой. Из-за него Рон потерял брата, а Гермионе пришлось стереть память родителям. Из-за него. Больше всего ему хотелось поговорить с Джинни. Хотя бы просто обнять, прижать к себе крепко-крепко и не отпускать. Но он не имел на это право. Во-первых, они расстались. Да, это была вынужденная мера, однако это не отменяет того факта, что Гарри сделал Джинни больно. Во-вторых, именно из-за Гарри девушка потеряла своего старшего брата. Ну и наконец в-третьих: она явно дала понять, что не хочет иметь с ним дело. Она заперлась в комнате, не желая выходить, а если выходила, не обращала на Гарри никакого внимания. Поэтому Гарри нашёл другой способ справляться с эмоциями — Тедди Люпин. Гарри стал очень частым гостем в доме Андромеды Тонкс. Последней было очень тяжело, что неудивительно — она потеряла всё: мужа, который был для неё дороже собственной жизни, дочь, которая была для неё всем и даже больше, зятя, которого она полюбила как родного сына. Более того, её дочь была убита её родной сестрой — Беллатрисой Лестрейндж. Да, они были в ужасных отношениях, но они были сестрами. Это разбивало сердце на тысячу осколков, каждый из которых впивался в грудь, мешая дышать. И, к тому же, у неё на руках остался младенец, её внук. Гарри старался как можно больше быть рядом. Он делал все домашние обязанности, помогал с Тедди, укладывая малыша спать. Играл с ним, пока Андромеда спала. Поначалу действительно помогало, но ненадолго. Гарри видел себя в Тедди. Ведь Тедди, как и Гарри когда-то, остался без родителей, будучи ещё совсем ребёнком. Тедди, как и Гарри, никогда не узнает, какого-то это — любовь родителей. И всё это из-за Волан-де-Морта. Помимо всего вышеперечисленного, Гарри мучали кошмары. Постоянно. Именно из-за этого Поттер не спал уже почти трое суток. Во сне ему постоянно являлись его родители в виде приведений, которые исчезали под страшные крики собственных голосов. Постоянно являлся Сириус, тело которого изящным пируэтом падало в арку. Фред, над телом которого рыдал Рон, беспомощно и обречённо вопя во всё горло. Гермиона и её страшные вопли мучений, когда Беллатриса пытала её Круциатусом. Джинни, которая неразборчиво кричала что-то, Римус Люпин, безжизненно лежащий рядом со своей женой, которая, подобно мужу, пустыми глазами смотрела куда-то вдаль. Окровавленное, изуродованное тело Северуса Снейпа. Распротёртый на земле Альбус Дамблдор. Добби, из груди которого торчал кинжал. И каждый чёртов раз Гарри просыпался в холодном поту, проклиная себя за это. — Давно сидишь тут? — послышался знакомый голос, из-за чего Гарри от неожиданности подпрыгнул, по инерции запихивая руку в карман штанов в поисках палочки. Гарри пригляделся и разглядел Джинни. В одной руке у девушки был плед, в другой — зонт. Гарри почувствовал, как сердце бешено забилось в груди. Захотелось прижать девушку к себе, поцеловать, извиниться за всё... Но он не мог. — Нет, не очень, — ответил Гарри, поворачивая голову обратно. Он был уверен, что Джинни сейчас развернётся и уйдет, как вдруг почувствовал, что на его плечи что-то упало. Он оглянулся и с удивлением заметил, что на его плечах лежит тот самый плед, что несколько секунд назад был в руках Джинни, а сама девушка не только не ушла, но и села рядом, укрывая Гарри под зонтом вместе с собой. Гарри стало не по себе. Чувство вины сжирало его изнутри. — Я заметила тебя, когда пошла на кухню за водой, — сказала Джинни, смотря куда-то, как и Гарри несколько минут назад. Поттер не знал что ответить. Он просто промолчал. Впрочем, Джинни тоже не говорила. Парень и девушка просто молча сидели, размышляя каждый о своём. — Ты избегаешь нас всех, —вдруг сказала Джинни. Это был не вопрос, это было утверждение, — Постоянно! И не только меня, но и Рона, Гермиону, маму... Всех нас! Не ешь уже несколько дней, уходишь куда-то, а потом запираешься в комнате. Что происходит? Гарри не знал что ответить. А что тут ответишь? Сердце словно пропустило удар, а в глазах защипало. Эмоции начинали брать вверх. — Я просто не могу понять, почему ты ни с кем не говоришь? Почему игнорируешь? Почему не хочешь видеть нас? Если ты думаешь, что мешаешь, то знай, это не так. Мама и папа очень рады видеть тебя здесь, впрочем, не только они. Мы все рады! Так почему же ты прячешься? Что же происходит с тобой? Я не... — Потому что мне стыдно. Стыдно и мерзко. Мерзко от себя, — Гарри сказал это не по своей воле. Слова вырвались сами. Руки затряслись, а дышать стало тяжелее. — Что? — не поняла Джинни, во все глаза смотря на Гарри. — Мерзко. Мерзко, потому что я недостоин быть среди вас. Недостоин находиться рядом с вами, смотреть вам в глаза. Из-за меня погибли они все. Из-за меня погибли Фред, Тонкс, Люпин, Снейп, а малыш Тедди остался сиротой! Из-за меня Рон и Гермиона рисковали своей жизнью! Из-за меня ты страдала и мучилась! ИЗ-ЗА МЕНЯ! — Гарри кричал, хватаясь на голову руками впиваясь ногтями в кожу головы. — Что ты такое говоришь? — сказала Джинни слабым голосом. — Я ненавижу себя за то, что я избранный! Ненавижу себя за то, что вы все пострадали, просто находясь рядом! Ненавижу это пророчество! Ненавижу то, что мне не дали выбора! Ненавижу что мне пришлось подстраивать свою смерть, иначе Волан-де-Морт победил бы! Ненавижу то, что всё это время Я БЫЛ КРЕСТРАЖЕМ! ЧТО ВО МНЕ ВСЁ ЭТО ВРЕМЯ БЫЛА ЧАСТИЧКА ВОЛАН-ДЕ-МОРТА! НЕНАВИЖУ! — вновь слова вырвались сами. Словно всё то, что Гарри так усердно хранил, выплыло наружу, мешая трезво мыслить. Джинни молчала, не отрывая свои глаза от Гарри. — Я причинил так много боли окружающим! Тебе, Джинни! Я никогда бы не сделал тебе больно, я не хотел этого! Но МНЕ НЕ ДАЛИ ВЫБОРА! От меня все постоянно чего-то ждут! Разумеется, я же избранный! Я ведь не могу быть простым ребёнком, который влюбляется, ходит в Хогсмид с друзьями! Единственная проблема которого — домашнее задание! Которого провожают и встречают родители! Который может обнять их, поговорить, написать письмо! Но нет, мне пришлось сидеть в палатке на другом конце света, мучая вместе с собой Рона и Гермиону! Пришлось выуживать места крестражей, уничтожая их! Самому идти на смерть, понимая, что это я всё это время и был тем самым крестражем! Я устал, Джинни. Я устал постоянно делать то, что требуют. Устал, что за меня давно всё было решено! Я знаю, что причинил слишком много боли. Очень много боли, — Гарри закрыл лицо руками, чувствуя, что слёзы вот-вот вырвутся наружу и он не сможет их сдержать. — Ох, Гарри, — выдохнула Джинни, и, откинув зонт в сторону, притянула Поттера к себе, прижимая его голову к своей груди. Гарри ухватился за девушку словно младенец за свою мать, прижимаясь к ней всем телом, корчась от рыданий. Джинни склонилась над Гарри, проливая и свои слёзы тоже. Так они и сидели под ливнем, обнимаясь и прижимаясь друг к другу, словно это помогло бы заглушить внутреннюю боль, которая медленно, но верно пожирала их обоих. — Ну а теперь послушай ты меня, Гарри, — спустя какое-то время подала голос Джинни, —ты не виноват. Ни в чём. И я говорю это не для того, чтобы ты успокоился, а потому, что это так. Ты не виноват в том, что было произнесено пророчество. Не виноват в том, что Во... Волан-де-Морт явился к вам тогда. Не виноват в том, что стал крестражем и не знал этого. Ты, в первую очередь, человек, Гарри. Такой же человек как и мы все, который заслуживает любви, заслуживает быть счастливым и любимым. Это несправедливо, что вся эта ноша легла на твои плечи... Несправедливо, что тебе пришлось нести это бремя в одиночку, узнавать страшную правду и смириться с ней. Ужасно несправедливо... Но все они погибли не зря! Все они погибли, сражаясь за лучшее! Погибли, надеясь на то, что однажды все будет хорошо! Что закончится эта кровопролитная война и люди смогут жить и любить! И ты, Гарри, исполнил их мечту. Нашу мечту тоже. Все они погибли, надеясь на тебя, Гарри. На любовь... Твои родители, Сириус, Римус, Нимфадора, Фред... Все они сражались за свет, за мир, за себя, за тебя. И ты не виноват в том, что они выбрали сражаться, выбрали самим определять свою жизнь. Ты прав, мне больно, очень больно. Но только не ИЗ-ЗА тебя, а ЗА тебя, Гарри. Мне больно за тебя, потому что я люблю. И всегда буду любить. И я буду рядом, всегда буду рядом. И я готова разделить эту боль с тобой. Только не молчи! Гарри, в порыве эмоций, потянулся Джинни, целуя её. Сначала он подумал, что она оттолкнет, но нет. Она не отвергла, а ответила на поцелуй. Гарри почувствовал то самое чувство, о котором мечтал всё это время. Почувствовал вкус губ Джинни, о которых он думал перед смертью. Они целовали друг друга, как в последний раз, передавая все свои эмоции и чувства, что так усердно прятались внутри. — И я люблю, Джинни. Очень люблю, и всегда буду любить, — выдохнул Гарри, когда они отлипли друг от друга, из-за нехватки кислорода. — Расскажи мне всё, — попросила Джинни, укладывая свою голову на плече Гарри, крепко прижимаясь к нему. И Гарри рассказал. Всё рассказал. И ему стало легче, словно с груди сняли жгут, что сдавливал сердце. И совсем необязательно было нести эту ношу одному. Ведь есть человек, который просто будет рядом. Человек, которого ты любишь, перед которым ты будешь честен в первую очередь с собой. И совсем необязательно молчать, ведь молчание — худшее, что может произойти. Гарри и Джинни проболтали всю ночь. Болтали обо всём: о том, что их беспокоит, о том, что они чувствуют, о том, что делать дальше и как справляться со своими эмоциями. И они разделили не только свою любовь, но и боль. Так ведь легче, правда?