Пельмени истинности

Белоснежные хлопья летели с неба, придавая этой ночи ощущения особого волшебства. Каждый год в ночь перед рождеством академия организовывала бал масок, когда омеги могли в эту волшебную ночь проявить интерес и выказать его понравившемуся альфе. Сказочная ночь, когда стирались все границы. И только когда симпатия оказывалась взаимной, зачарованная маска растворялась, показывая лицо избранника. «Бал истинности» — так его прозвали юные маги, ведь Рождество дарует счастье каждому, кто его жаждет. Но если ты не нашёл истинного, то с боем курантов маски спадают у всех, и тогда многие разочаровываются в вечерней сказке. Чонгук метался по комнате, пытаясь собраться. Он слишком долго готовился, чтобы опоздать. — Ты ещё не готов? — удивился вошедший Чимин. Его ярко-персиковый костюм очень гармонично смотрелся на стройном теле. — Ну как так-то? — Я был занят. — И чем же, мне интересно узнать? Ты мне все уши прожужжал про этот бал, а сейчас говоришь, был занят. — Я лепил пельмени. — Ты что делал? — Чимин стоял в шоке, готовый стукнуть чем-нибудь тяжелым Чонгука. — Чими, не начинай, ты же знаешь, как мне нравится профессор Мин. — Знаю, — как-то грустно сказал Чимин. — И причëм тут профессор Мин и пельмени? — Я выяснил, что это его любимое блюдо. Поэтому весь день лепил их с особой начиной. — Пельмени с сюрпризом? — Да. — И какой сюрприз? — Зелье истинности. — Ты где его взял?! — заорал Чимин. — Оно запрещено же. — Да не зелье страсти, а истинности, оно помогает раскрыться истинным чувствам. Я считаю, что волшебство Рождества и эта начинка-сюрприз помогут раскрыть чувства профессора Мина. — Ты уверен? — Я к оракулу ходил, он мне и сказал, что мой истинный любит пельмени. А то, что Юни — мой истинный, я уверен на все сто. — Как бы тебе это боком не вышло. Ты их отнёс уже на общий стол преподавателей? — Конечно! Почему я, по-твоему, опаздываю?! Я готов, — Чонгук развернулся к Чимину, зачесывая свои длинные волосы назад. Белоснежный костюм оттенял его кожу так, что омега казался нереально прекрасным. Настроение Чимина упало, ведь он желал оказаться на месте Чонгука и быть истинным для профессора Мина. — Пойдём? — Да. Побежали уже, я не хочу быть последним. Двери бальной залы распахнулись, ослепляя своей красотой. Омеги затаили дыхание, восхищаясь увиденным. И даже не заметили, как встречающие всучили им зачарованные маски, которые скрывают личность. — Проведи хорошо время, а я пойду искать своего истинного. — А как ты его найдешь? — Мне сердце подскажет. — Тогда я желаю тебе удачи, Чонгук. Омеги надели маски, и, окунувшись в очарование вечера, отправились в гущу веселья. Чонгук перемещался по залу в поисках профессора, а Чимин стоял у окна и с грустью смотрел, как снежинки танцевали только им известный танец. В закрытой ложе преподаватели академии с удовольствием ели угощения. — Что ешь? — Ким Тэхён, преподаватель боевых искусств, с любопытством смотрел на своего друга, который учил юных магов зельеварению. — Пельмени. Прикинь вкусные, кто-то сам лепил. — Мин, ты ведь мой лучший друг, — Тэхён смотрел самыми невинными глазами на Юнги. — Да забирай, ты ж и мёртвого заставишь отдать тебе последнюю кость. — Ой, давай не будем вспоминать факультет некромантии сегодня. Их даже в академии нет. Ты даже не представляешь, как я давно не ел пельменей, я ж готов питаться только ими. Альфа со стоном поедал содержимое миски, закатывая глаза от удовольствия, прижав её к себе так, как будто у него хотели отнять. Урча, словно большой кот, он доел последний. И с тоской посмотрел на пустую посуду. — Закончились. — Ну ты и проглот! — Ничего ты не понимаешь, я за них душу продать готов. Ну что, пойдем в зал? — Тебя в прошлом году испугался омега, перед которым ты предстал. — Я ж не виноват, что маски сами в двенадцать слетают с боем курантов, ну увлёкся, с кем не бывает. А ты-то пойдешь в зал в этом году? — Не знаю, такое чувство, что надо, как будто сказка в этот раз и на меня распространится. — Тогда надевай свою маску и удачи тебе в охоте на сладких омег. — Тебя только встреча истинного исправит! Пусть тебе встретится на этом балу сие счастье. — Типун тебе на язык, я ещё слишком молод для уз брака. Тэхён, словно зверь на охоте, направился в зал, ему нравилось проводить время среди омег. На его факультете были одни альфы, и Киму очень не хватало омежьего внимания, а в жизни без масок омежки от него шарахались. Всегда строгий и статный, красавец-профессор никогда не позволял себе лишнего на людях. Зал ослеплял своей красотой, он шёл неспеша, пока не наткнулся на омегу, который явно кого-то искал. — Ой, — Чонгук, столкнувшись с альфой, отшатнулся, навскидку прикидывая рост, радостно сверкнул глазами, так как стоящий перед ним субъект явно подходил по параметрам. Улыбнувшись самой очаровательной улыбкой, и про себя молясь создателю, чтобы это был профессор Мин. — Я, наверное, искал тебя. Стеснительностью омега никогда не обладал, и сейчас он решил брать всё в свои руки. Альфа же не возражал, Тэхён даже был очень удивлен, но с удовольствием подыграл. — Позволь пригласить тебя на этот танец, — усмехнулся Тэхён. — Это я тебя должен приглашать, так как сегодня приглашают омеги, но я не против. Две души, что так долго бродили путями мироздания, сейчас кружили в танце. Словно рожденные друг для друга, настолько идеально подходящие друг другу. Чонгук тонул в карих глаза, уже не помня, где он и для чего всё это, его сердце уже не принадлежало ему. Волшебство рождественской ночи окутывало пару, окружая их дымкой и скрывая с глаз окружающих. Здесь и сейчас были только альфа и омега, те, кто были предназначены друг другу. Тэхён, желавший поиграть, понял, что проиграл. Ведь буквально минуты назад он бравировал, что ему рано искать мужа, но сейчас понял, как облажался. Его рука крепче сомкнулась на талии омеги, боясь упустить, потерять, внутренний зверь рвался с цепи — он нашел свою пару. Большие глаза, что так искренне смотрели на него, заставили его дыхание сбиться, и новый вдох он сделал уже совершенно в другом мире. Музыка давно стихла, и они больше не кружились, но альфа не выпускал омегу из своих рук. Ким безумно хотел увидеть того, кого он даже в своих мечтах боялся представить. Он сдался, признавая поражение, теперь он не принадлежит только себе. Маски, словно дымка, растворялись, обнажая души, и пара с любопытством смотрела друг на друга. Тэхён растянул губы в улыбке, оценивая, на сколько красивый ему достался омега. А глаза омеги в это время округлялись и становились всё больше и больше. — Ты кто? — выдохнул Чонгук. — Судя по всему, твой будущий муж. — А поконкретнее. — Альфа. — Логично, с какого факультета-то? И может, хоть имя скажешь? — Ким Тэхён, факультет боевиков, — альфу забавляло происходящее. — Ты из новеньких, что ли? Я не помню, чтобы там кто-то был с таким именем, — Чонгук недоверчиво смотрел на альфу, который наклонялся к его уху. — Я ректор факультета боевой магии, милое создание. Я так понимаю, пельмени с приворотом были слеплены твоими руками. Обомлевший омега в шоке смотрел на профессора, понимая, что он опять накосячил. И очень сильно, да так, что с последствиями на всю жизнь. Хотел профессора? Получите и распишитесь! А то, что профессор далеко не тот, да и этого он никогда не видел — уже не играет никакой роли. — А как теперь? — паника отразилась в его глазах, что очень не понравилось Тэхёну. — Что дальше-то? — Ты чего испугался? Мы ж теперь, вроде как, на всю жизнь вместе и рядом. — И про пельмени расскажете? — Расскажу, конечно, — глаза Чонгука стали еще больше от испуга. — Но только нашим детям. Я должен буду им поведать, что их папа так сильно хотел встретить своего истинного, что даже на рождественский бал принёс угощение, приправленное зельем. Только вот удивительно, данное блюдо, заметь, моё любимое, было только на преподавательском столе. Я искренне надеюсь, что ты не разочарован, что получил не того, кого желал. — Я не знаю, я смущëн, — и щёки омеги действительно алели, он впервые чувствовал себя так. — Это очень неожиданно. Меня Чон Чонгук зовут. — спохватился Чон. — Чонгук,— словно пробуя на вкус, произнёс Тэхён своим басистым голосом, от которого по телу омеги прошёлся электрический разряд. — Мне безумно нравится. Впервые этот бал действительно сотворил чудо для меня. Одной рукой Тэхён прижимал к себе Чонгука, а другой он приподнял его лицо, слегка поглаживая своими пальцами прекрасный овал лица. Не выдержав, он наклонился и поцеловал. Нежное прикосновение губ, словно дуновение ветерка, и омега просто растаял, понимая, что ему плевать на всё, что было до этого момента. Сейчас весь мир его приобрёл новые краски. Этот поцелуй, что кружил голову, заставлял душу трепетать. — Мне кажется, я рад что так получилось, — после поцелуя, уткнувшись в грудь альфы, пробормотал Чонгук, а на лице Тэхёна в этот момент расцвела самая хитрая и в то же время безумно счастливая улыбка. Неважно, что было раньше, зимнее волшебство расставило всё по своим местам, подарив не одной паре в этот вечер возможность увидеть друг друга сердцем. Чимин не хотел ни танцев, ни веселиться, ему было очень тошно, так как, казалось, что весь мир рушился. — Тебе не кажется, что снег тоже танцует? — Чимин вздрогнул и поднял свой взгляд на говорившего. — У них свой праздник и они танцуют вальс, — тихо ответил Чимин, утопая во взгляде, сердце дрогнуло. Вот только пару минут оно обливалось кровью, а сейчас, словно те снежинки, хотело кружиться в танце. Откуда он только смелости набрался — он никогда не поймёт, но тихим голосом он тихо произнес: — Потанцуем? — и столько надежды было в его голосе. — С удовольствием, — усмехнулся альфа. Маленькая ладошка утонула в ладони альфы. Мин вёл в танце настолько уверенно, что, даже не помня последовательности движений, Чимин ни разу не сбился с ритма. Юнги не мог отвести взгляда и просто готов был взвалить омегу на плечо и, словно дикий зверь, унести его в свою нору и спрятать от всего мира. И уже не удивляясь тому, что дымка стала обволакивать их, скрывая от мира, он улыбался, как самый сытый кот на свете. — Я тебя нашёл, — усмехнулся альфа. — Каждый год я прихожу на этот бал, и всегда меня пичкают приворотными зельями, от которых я потом мучаюсь несварением, но в этом году оно того стоило. Маски таяли, обнажая суть. Чимин в ужасе уставился на своего партнера, пару раз икнул и начал сползать в обморок. Юнги подхватил на руки своё хрупкое чудо прижимая, как можно ближе. — Прости, но я тебя не отпущу. — Не отпускай. Я не хочу, чтобы ты меня отпускал, — красные от смущения щёки омега прятал на груди своего альфы, о котором даже не смел мечтать. В тот момент единственное, о чём думал Чимин, так это о том, что не стоит бояться мечтать, ведь создатель слышит каждое неистовое желание. Куранты били двенадцать ночи, Рождество вступало в полную силу, снимая чары. Альфы и омеги, которые не смогли найти в эту ночь своих истинных, разбредались по разным сторонам бальной залы и лишь две пары стояли в центре, вызывая всеобщий шок. Альфы, о которых мечтали чуть ли не все омеги академии, нашли своё счастье. Чонгук, увидев смущëнного лучшего друга в объятьях Мина, только усмехнулся и наконец-то понял, почему его друг был так печален в этот вечер. Он готов был побить себя, но сейчас это было уже неважно, ведь глаза Чимина искрились, словно снежинки на свету. Омега был счастлив. — Погоди, — воскликнул Чон, когда до него дошла вся серьёзность ситуации, — Ким Тэхён! А не тот ли это Ким, которому все стены в академии исписаны признаниями в любви?! — Глаза Чонгука метали молнии, а щёки альфы в этот момент покрылись предательским румянцем. — Это ж чё получается, мне теперь поганой метлой от тебя толпы омег отгонять?! — Чонгуки, не преувеличивай, — умоляюще попросил альфа. — Тэхён, поздравляю, — засмеялся Мин, когда понял, кто достался в пару его лучшему другу. — В твоих руках — достояние государства, младшенький из семьи правителя. Ах, да, и он — лучший среди моих учеников. Стон альфы, который понял, что его жизнь будет очень весёлой, слышали все. Снег же за стенами всё так же танцевал известный только ему танец под властью волшебства этой ночи. И пусть бьют куранты, и мечты не рассыпаются, словно иллюзия. Ведь во власти Рождества — помочь им расправить свои крылья.