Первое письмо Миры

      Две противоположности сошлись. Один - мечтательный романтик, готовый посвятить своё существование любовным стихам и их написанию, второй же жизнь сможет отдать за свою группировку и уличные драки. До сих пор ни один из них не понимает, каким чудом судьба их свела с такими-то предпочтениями. Ну, как говорится - противоположности притягиваются, и это действительно правда. Несмотря на разное мировоззрение, вдвоём им очень легко. Вместо недопониманий они лишь дополняют друг друга, укрепляя свой союз.       — Ну и я с вертушки в щи, — Мира увлечённо делится своей последней дракой, активно жестикулируя, пока собеседник сидит спиной к нему, что-то цитируя на листе бумаги.       — Не пытайся, — вздыхая, Мага разворачивается к юноше. — Я никогда твои драки не одобрю, как бы ты воодушевленно мне о них не повествовал.       — Ты чё, предъявить мне хочешь? — заканчивая свой рассказ, Колпаков присаживается на край кровати, недовольно глядя на парня, сидящего напротив.       — Ни в коем случае, — Мага расслабленно откидывается на спинку стула. — Ты же прекрасно знаешь, что мне твои боевые затеи не нравились никогда, — на что Мира негодующе фыркает. — Делай что хочешь, но сам понимаешь, что похвалу с моей стороны за такие проделки ты не услышишь.       В очередной раз высказав своё мнение насчёт увлечений возлюбленного, Халилов самодовольно поворачивается в сторону стола, напоследок улавливая взглядом надутые губы Мирослава. Да, интересы их действительно разнятся. Мага, наверное, никогда не сможет понять горящие чувства Миры к дракам, посему и не одобряет такие «мероприятия»‎. Но и участвовать в них он не смеет запрещать, уважает личные границы, как-никак. А как же ранения Колпакова «‎любит»‎ обрабатывать после очередного махача...       — Душный ты, — бунтарь долго на одном месте не сидит, сразу же подскакивает и направляется к Маге, приобнимая чужую шею.       — Эй! — ворчит собеседник, ощущая не самые приятные прикосновения. — Задушишь! — на что Колпаков лишь хихикает, зарываясь пальцами в волосы поэта, встряхивая, тем самым портит укладку.       — Что ты опять свои сопли розовые строчишь, — отрывается от юноши, бросая взор на стол, где разбросано несколько расписанных листов. — Лучше с львом своим бы посидел, почпокался.       — Боюсь, что «чпокаться» имеет несколько иное значение, — Мага копошится в собственных волосах, в попытках навести порядок на голове после развлечений Миры. — А тебе, я бы советовал тоже делом заняться. Ты же скоро уезжаешь на учёбу в другой город, как связываться со мною планируешь, если толком не умеешь письма сочинять?       — Базар фильтруй, — Мирослав негодующе закатывает глаза на заявление парня. — Нормально я письма пишу, а ты заумную еботу строчишь.       Из уст Халилова вырывается короткий смешок, после чего тот поднимается со стула, указывая жестом собеседнику мол: присаживайся. Бунтарь в свою очередь непонимающе вскидывает бровь, глядя на протянутую руку Магомеда. Ненадолго замешкавшись, тот вопросов задавать не стал, молча усаживаясь за стол, окидывая взглядом разбросанные принадлежности вокруг.       — Пока я рядом, то всему смогу научить, — поэт пристраивается сзади, вплотную прижимаясь к обратной стороне спинки стула.       — Ещё не уехал, а уже учат, — хохочет Мирослав. Но все сказанные слова будто испаряются в воздухе, когда костлявые пальцы нежно касаются тыльной стороны его ладони. Они скользят всё выше, прямо до промежуточных фаланг, поглаживая. Наверное, даже от таких незначительных прикосновений, лицо Колпакова залилось краской. Благо он сидит спиной к Маге, ему никак не удастся рассмотреть смущение на лице бунтаря. Мира же в некой степени считал это унизительным, не положено почтенному гопарю от такой мелочи яркие пятна румянца излучать. Не может объяснить даже самому себе, что в этом нет ничего позорного, ибо значение статуса затуманивает любые разумные размышления. И о поэте ничего другого не скажешь, любые касания заставляли стыдливо отводить глаза в пелене смущения. Это взаимно. Здесь нечего стыдиться.       — Бери ручку, — Мага ни на мгновение не отводит пальцы от рук любовника, сопровождая. Мира молчаливо тянется к нужному предмету, легонько сжимая его между пальцев. — Представь, что пишешь письмо мне. Можешь начать со слов: «Дорогой Мага»... — не успевает Халилов окончить изложение своих мыслей, как тут его перебивает ворчливый голос.       — Хули ты зыришь в письмо моё, — рычит Колпаков, но без какой-либо агрессии. — Как напишу, тогда прочтёшь. Нехуй тебе заглядывать.       — Хорошо, — поэт слегка наклоняется, укладывая голову на плечо сидящего юноши, всё так же придерживая его руки. — Я не буду смотреть, лишь сопровождать и помогать, — вместе со словами срывается горячее дыхание Магомеда, окутывающее чувствительную кожу Мирослава. Легкая дрожь проходится по спине бунтаря, пока сердце долбится в груди с невероятной скоростью. Перед Магой его пацанские принципы бессильны.       Пытаясь перевести дыхание в норму, Мира сглатывает, касаясь наконечником ручки белоснежного листа бумаги. Надавливая, он старательно выводит буквы, пока чужие пальцы движутся с ним в такт. Он не уверен, что поэт не наблюдает за его действиями и словами, которые вырисовываются на бумаге, внимательно вслушиваясь в рваные вздохи Маги сзади. Халилов же действительно не глядит на полотно. Зажмурив глаза, тот плавно передвигается пальцами по поверхности вместе с рукой Колпакова. Благодаря таким манипуляциям, брюнет не в силах ощутить все слова, которые Мира старательно выводит ручкой, но он смог уловить лишь одно... «Мага».       — Мира, не спеши, — шепчет тихонько, когда ощущает более быстрые и импульсивные движения. — Подумай о содержании письма. Это же не общение с пацанами во дворе, — голос звучит его так успокаивающее, отдаваясь табуном мурашек по всему телу бунтаря. Руки его мелко дрожат, когда Магомед прислоняется всё ближе. — Попробуй описать не только события вокруг тебя, а и свои чувства. Удели внимание этому фрагменту, опиши то, что ощущаешь. Тебе необязательно писать стихами и придумывать рифмы, лучше вложи сюда частичку души, наполнив письмо искренностью.       Мирославу тяжело и звук проронить. Осознает, что если станет как-то отвечать, то голос точно выдаст всё, не говоря уже о вспотевших ладонях и подрагивающих коленях. Делает глубокий вдох, после вновь продолжает неспеша наносить чернила на бумагу. К совету Халилова прислушался, выделив абзац на описание ощущений. Перед глазами проносятся обрывки стихов написанных Магой, посвященных именно Колпакову. Мира перечитывал их не один раз, много чего отпечаталось в памяти. С них он и черпает идеи, стараясь подробно изложить всё, что крутится в голове.       — Вложи своё сердце в слова, которые ты отображаешь на листе, — шёпот возлюбленного новой волной затмевает разум Колпакова, после чего чужие губы трепетно касаются оголённой шеи, оставляя влажные следы. Мира обессилено откидывает голову, утопая в ласках Маги. Лишь перед своим поэтом он может дать слабину, позволяя овладеть над его телом и рассудком. Лишь Маге он готов дарить искренность.       — Мага... — хрипит. Ослабляя хватку, он откидывает ручку, желанно врываясь пальцами в чужие волосы. Сжимает, осторожно оттягивая голову Халилова. Выпускает руку, неожиданно вскакивая со стула. — Мага! — фигура Миры вплотную прижимается к хрупком поэту, обхватывая его талию. Валит возлюбленного на кровать, которая находилась неподалёку от письменного стола, а сам же нависает сверху. — Ты чё, альфачом ся возомнил? — на поставленный вопрос Мага лишь весело хохочет, пока персона сверху пытается «вернуть власть», одаривая лицо поэта краткими, мокрыми поцелуями.       Где-то сзади тлеет ароматная свечка, пока возлюбленные дурачатся в другой стороне комнаты. На столе покинутый лист бумаги, где аккуратно выведены буквы тёмными чернилами...

«Дорогой Мага.

Сегодня очередной осенний день, холодно на улице. Я скоро уезжаю. Честно, мне не хочется. Не хочется оставлять двор, пацанов. Не хочется оставлять тебя.

Наверное, ты был прав, когда сказал, что я не умею писать письма. Но думаю, что какими бы они ни были, они смогут порадовать тебя.

Спасибо, что ты со мной. Что принимаешь меня настоящего. Расстояние не сможет убить во мне чувства, я обещаю.

Скажу это... Люблю тебя, в общем. Буду скучать.

Твой Мира.»