Хоум-видео

— Просыпайся, жопа. Коля мычит в подушку, размазывая по ней слюни. В голове пусто, в упомянутой жопе, всю ночь елозившей по Руслану, до сих пор тянет. — Нахуя? Глаз открывать не надо, чтобы понять, что сидящий сбоку Руслан скроллит в телефоне. — Мы проспали. — Отлично. — Соглы. Коля махом переворачивается на лопатки, льнёт к Руслану под бок и подслеповато пялит в экран: «16:37». Нихуя себе, проспали. — Уснули — темно, проснулись — ещё темнее. Как и в моей жопе, — бурчит в тёплую ото сна, пропахшую родным потом футболку, чувствуя такой всеобъемлющий уют, что идея двигаться куда-либо и делать что-либо не выдержала бы ни единого аргумента, — Обожаю, нахуй, зиму. — Ты ещё в Ачинске не был, нытик. Мы вообще на полгода забывали, что такое солнце. — Если такие как ты рождаются в Ачинске, то я туда ни ногой, — Коля достал пресловутую ногу из-под одеяла и демонстративно поболтал в воздухе, скидывая полуспущенный носок, — хер с ним, с уником. Но я жрать хочу... — Дак я заказ и делаю, — Руся вновь обращает внимание на свой телефон с открытой корзиной, и Коля, довольно мурлыкнув, чмокает его в яремную впадину. — Мороженое хош? — Ну его, — Коля хохлится, морщит нос на открытую Русланом форточку. Ёбанный сибиряк. Всё ещё нахуй зиму, — лучше чипсы. — Ну их. Давай буррито? Как же охуенно проснуться, убедиться, что никуда не потащишь жопу в столь мерзко-холодный день, и рядом со своим человеком выбирать доставку еды. Ещё охуеннее в этот момент неспешно ласкать его полувставший член. Ручки греть. Коля мурчит без остановки, чувствуя, как приятно быстро напрягается горячая плоть в узких боксёрах, и едва не давится слюной. Руслан шумно тянет носом, но явно доволен обстановкой не меньше колиного, охотно подставляясь ленивой ласке. И, конечно, именно в этот момент по закону жанра стоило вспомнить, что.. — ..Мы проебали студию! — от колиного восклицания и, возможно, не менее резкого сжатия руки Руслан вздрогнул. — Хуй с ней, потом запишемся, я Саньку отписал уже, — сбитой скороговоркой открещивается Руслан, и от его низкого хрипящего тона Коля рефлекторно тискает его член всё активней. На его глазах Руслан чистит вкладки, пронося в памяти событийный ряд последних часов: оформленный заказ в Лавке; чат с Ворониным в телеге; папка «6-1-3-0» в галерее. Гулко сглатывает и поворачивается с лицом своим серьёзным; сейчас, без вариантов, сделает такое предложение, отказаться от которого будет невозможно: — Давай останемся дома и поебемся.

***

— Камера.. — Коля жуёт губу, проглатывая стон-смешок, и вжимается Русе между ног, пока тот изображает девственника, дёшево переигрывая, — мотор! — Бэдкомедиану перешлём потом? — в своей дохуя ироничной манере осведомляется Тушенцов. Но телефон в руки забирает, и Коля со сладким трепетом считывает в его потемневшем от возбуждения взгляде вовлеченность. И не только во взгляде. — Ты извращенец, Руслан, — с довольной ухмылкой стискивает рукой натянутые до предела боксёры. — Ясен хуй, с тобой живу. — Мне тоже твой хуй абсолютно ясен, — Коля наклоняется, чтобы слюняво лизнуть стоящий кол прямо сквозь тонкую ткань, и таким образом выжать из Руслана побеждённое «блять». Таких друзей — за хуй в музей. И он почти не фигурально был отправлен в такое увлекательное приключение, пару недель назад получив доступ к русиной домашней киноколлекции. Тот долго упирался, мямлил какую-то чушь вроде «я тебе ноут для учёбы дал, а не для дрочки». Ёбырь-террорист молча и покорно полощется в смущении застанного врасплох. Ничего. Многие вон думают, что собакам бывает стыдно, когда хозяева их за дело отчитывают; однако британские учёные давно доказали, что это заблуждение: у собак чувство стыда отсутствует. Тушенцов тянет кривую лыбу. Тушуется. — Да это всё классно, ладно, понимаешь там, это worldwide и вся хуйня.. — Та не оправдывайся, я могу представить как ты ебёшь кого-то, себя, или даже меня. К тому же, перебрать все твои зашквары с бывшими не под силу не то, что мне, а даже Шмальцу, — разводит руками Лида, после берясь за русину, — ты, чертила, и так охуеть как давно и безбожно компрометирован. Пойман за руку, дешёвка. Будешь до конца жизни теперь мне платить своей блядской натурой. — Страх детства № 189, — взрывается нервным хохотом Руслан, прикрывая лицо ладонью, — снимаешь со своей пассией домашнее видео для семейного просмотра, а потом какой-нибудь Малахов, или, ещё хуже, Коля Лида комментирует, как ты на камеру волыну дрочишь. — Ты сказал семья? — Наш семейный бизнес, ага. В каждой шутке — доля правды. И Лида, бля будет, честно был в шаге от того, чтобы однажды опубликовать уже их собственную порнушку — конечно, студенты и не на такое готовы ради лишнего сникерса, но — в первую очередь, ради идеи! Пиздецки возбуждающей. Заставляющей рывком сняться с разведенных ног, и так по-хозяйски непринуждённо выудить из рюкзака русин пресловутый учебный (ну да, ну да) ноут. — Русь, я не пойму, ты чё такой скромный?) — Бля, Коль, не веди себя, как ебанашка. — А ты не строй из себя святошу и не порть мне метр, — Коля возвращается и властно берёт его за подбородок, поднимая на себя мутные глаза, — Феллини ты мой хачинский, пополним твою кинохронику ещё одним актёром, окей?

Классно, но страшно.

Какой же пароль? 6-1-3-0.

— Ты ревнуешь, — счастливо от внезапного озарения улыбается Тушенцов, — надо было догадаться, что мои старые хоум-видео не только тебя развеселят, выбесят, а ещё и возбудят. О, Ромадов не ревнует Руслана в привычном понимании; банально потому, что иначе не стал бы самым ему близким существом из всех когда-то поёбанных Тушенцовым пассий. То, что можно было бы с натяжкой принять за ревность, он бы, скрепя сердце, окрестил, скорее, задетым чувством соперничества. А тупо ревновать Тушенцова — реально КрейзиМегаХуёвая затея, к тому же тщетная. Куда эффективней и просто полезней для здоровья — с ним ебаться. А Коля всё-таки пытается в ЗОЖ, потому поступит мудрее. И сейчас, в таком горячем синхроне сталкиваясь бёдрами — со смуглыми, вколачивающими в него свой член, Коля невольно вспоминает видео пятилетней где-то давности (почти VHS, ха-ха), где угловатый, маленький Стинтик, сейчас — колина милая подружка-ЛП-шечка, а тогда — первая русина любовь, объезжает эти же бёдра. Макс легко узнаваем по своей блядской омежьей родинке и пьяной, не менее блядской интонации; он тонет в русиной футболке с Вурхизом, светит белым плечиком, царапает ногтями его грудь и развязно хихикает; корчит пошлые рожицы, от которых любая другая пассия неиронично скривилась бы в приступе тошноты, а любой альфач мгновенно светанул бы своей вздыбленной мачтой. Вот и Русик, на которого Макс, вдоволь налюбовавшись собой (что-то вечно) переводит камеру лишь под самый конец 2-х минутного метража, чуть ли не жалобно всхлипывает, умоляя свою ненаглядную половинку дать кончить внутрь, либо «слезть, пока не стало слишком поздно». Коле даже сейчас и смешно, и тоскливо от этого милого, сладкого до диабета ебала школьника с инопланетными глазами, и его не менее ванильных фразочек. Настоящее ЦП в ЛС. Юра, мы всё проебали. — Русь, нажми. Тушенцов склабится, медлит считанные секунды, но охотно тянет руку, забирая телефон и, не с первой попытки, но жмёт на значок «play». Всё это время сам Коля не тянет время — елозит на его члене, насадившись до упора. Закусывает губу, слегка дрожа от кайфа и предвкушения. — Малыш, резче, вот так, пихай его глубже. ~ Размеренно двигает бёдрами в такт подающим снизу толчкам; чувствуя, как дырку распирает толстый набухающий узел, а грудь — ликование. Смеётся своим мыслям и отражению в камере. — Вот так, хороший мальчик, — обводит пухлые русины губы, склоняется, притираясь лбами, и мягко прикусывает за нижнюю. Нежно проталкивает языком в приоткрытый рот вторую по счету таблетку, — Помочь тебе с гоном? Ну же, подай голос. Гав-гав. Русины задёрнутые веки подрагивают, кадык и желваки ходят ходуном. Коля сжимается, беспощадно тиская жопой разбухший узел. — Гав, блять. — У-умница мой! Дай-ка сюда свои ручки. ~ ..Пропихивает пальчик в рот, давая хорошенько намочить слюной, и Руслан исполняет без единого выебона. Потом этими же пальчиками обводит широкую скулу, линию шеи и, наконец с ласковым нажимом щекочет по самому краешку тёмные соски. Губами трогает шею, оставляя след мурашек, ставит засос прям под "мышью", так кстати вспоминая, что Максимка набил свой ТП-шный иероглиф удивительным образом примерно в то же время, что и сам Русик. И, не прекращая ласково пытать последнего, поощрительно воркует, покусывая за ушко: — Еба ты у меня тут чувствительный, красота, ну мёд, блять, — Коля мельком проверяет горящий значок съёмки на поставленном у кровати ноуте. Камера не может ни показать, ни, тем более, передать ни с чем не сравнимое ощущение, как узел внутри набухает и сочится, не в силах удерживать впустую весь избыток вырабатываемого семени. И всё же пикселей на их порнушке явно побольше, чем на том же доисторическом тапке стинтовых времён, и Лида знает, что потом, пересматривая, очень ярко вспомнит этот лихорадочный блеск в чёрных шайбах напротив, — вот так, милый, давай-ка хорошенько подоим тебя. ~ Руся цыкает, закатывает глаза до белков и мелко дрожит, но с таким щенячьим терпением даёт тискать и царапать свою грудь, пока Лида не наиграется. Ещё бы — тяжело вырываться, когда так во всех смыслах пошло, но надёжно и неизбежно прикован к изголовью кровати. Коле так сильно понравился режим доминатрикс, что решил: хуй его за уши оттащишь от такого перформанса. Но высвобождать Тушенцову руки пришлось не с сожалением, а с тревогой — этот кадр от передоза балдежом словил не самые свои сильные, но судороги. Руслан, конечно, попробует удалить, но будет разубежден под страхом смерти. — Покажи свою мордочку, пупсик. ~ "Пупсик" поворачивается на локте, чуть не скидывая с себя ромадовскую жопу, и обнажает на ноут средний палец и мрачный, во всех смыслах заёбанный оскал, — ути-пути, что это тут у нас? А это у нас клыки. ~ Лида сладко цокает языком, треплет широкую скулу. — Ты мой волчонок, Русь? Или всё-таки щеночек. Давай проверим? Погавкай ещё, а? У тебя так отлично выходит, ах-хха. ~ Тушенцов всё же скидывает его с себя, и, так же бесцеремонно тряся на камеру хуём, выдвигает дальний нижний ящик. — Охуеть, бро, сколько у тебя собак? — подтянувшийся Лида тоже деловито роется в коллекции чокеров, вибропуль, наручников и прочей лабудени, что-то между набором для БДСМ-вечеринки с Лёхой Голубчиковым и реквизитом из магазина "Весёлая затея". — Зря ты её раньше не достал, — со вздохом сожаления берёт пальчиками вибропулю, — ниче, я тебя ей ещё замучаю. Руслан с тем же каменным лицом кидает на кровать розовый чокер. Что ж, пошлее не придумать. Это финал. Дальше про мысли о Боге можно забыть окончательно. — Сам тебе хочу надеть. — Бро, я похож на Ваню Фаллена? И наверное всё-таки похож, если опираться на откровения Славы, потому что, едва надев эту приблуду базированной мефедроновой шлюшки с вебкама, давать себя и в хвост, и в гриву, и ахегао делать, становится удивительно органично и легко. — Хочешь получить мою сперму? — Руся выглядит злым, то есть ещё более горячим; Коля с не меньшим жаром кивает. В ебальник тычут блестящей горячей залупой, влажно и тяжело шлёпая по приоткрытым губам; и — телефоном, — мяукай. Возможно, скоро они такими темпами откроют собственный контактный зоопарк. В чём Коля уверен без лишней скромности: его музыкальные стоны сравнить с чьими бы то ни было нереально. Тушенцов, например, после их не раз переслушивал. Потом Руслан признаётся, что вообще хотел бы оттрахать Колю "Плохим драконом" самой отбитой формы, и Коля даже соглашается. Но можно сделать скидку на обстоятельства: его дырку нещадно таранят в три пальца, разбрызгивая смазкой и "угрожая" довести до кулака, «ведь такая приимчивая блядь просто обязана, ты же рассчитываешь на мой узел, верно, сучка? Надо потренироваться на чём-то поменьше, иначе я точно порву тебя нахуй». Альфа разводит края размятой дырки пальцами, придерживая; зарывается глубже, толкаясь языком, хлюпая смазкой, и если бы не мокрый насквозь кляп, Ромадов уверил бы все ближайшие этажи, что у некоего "блядского Тушенцова" этот самый язык действительно рабочий. А когда Руслан возвращает к своему проклятому языку свои жестоко-приятные пальцы, колин организм выбирает самым охуенным решением тупо отключиться на пару мгновений чтобы вывезти череду микрооргазмов. И в тот момент ему и вправду поебать на всю коллекцию (самую, пожалуй, обширную из всех прочих) порнофильмов, где Руслан и Юлик с увлечением дорвавшихся до петард шестиклашек испытывают друг на друге всевозможные по отбитости игрушки. Такая милая распаковочка, получается. Но колин личный фаворит — после траха в душе, где Юлик с мерзким, как и у Стинта хихиканьем (и на какой шлюхопомойке Русик таких находит) метит крепкую мокрую шею, пока сам этот анальный выродок, блестя шалыми, обнюханными зрачками по пять рублей, задорно уведомляет несчастного зрителя, что «скоро вернётся Кузьма». На колин взгляд — самое нетривиальное предсмертное послание. ..он, такими темпами, скоро и своё запишет. — Голос, шлюшка, — рокочет в самое ухо Руслан, резко вгоняет до упора, и Колю переёбывает не от боли, дырка давно растрахана как следует, а как раз от пронзившего насквозь вместе с этим охуительным членом возбуждения. Мог и не просить — колино сорванное верещание перекрывает даже пердящие басы Моргена из колонки. — Сука, я не хочу драть тебя под "Кадиллак", — рычит Руслан, и вспоминая это потом, Коля всласть постебёт его. Но сейчас он готов сделать всё что угодно, лишь бы не лишить свою жопу этого члена. — Нет, нет, не выходи, еби меня, сука ты, — тянется назад вслед за потянувшимся к ноуту Русланом. Сука здесь как раз-таки сам Коля. Так позорно стелется истинной сучкой в течке за своим избранным кобелем. Руслан взрыкивает, и, до горячей боли впившись татуированными лапами в мягкие белые бёдра, отрывает их от кровати. Внутри щекочет, жопа горит — сначала от резкого подъёма на весу, а затем от такого же резкого притирания о поверхность хлипкого стола. И наконец, совсем хорошо — от пропихиваемого с громким чвоком хера в излюбленную податливую плоть. Скиттлс дробно пересчитывает пол, рассыпаясь меж проводов. За ним спешит бутылка лимонного флеша — благо, закрытая. А в прочем, всё ещё похуй. Коля громко ахает, лодыжками скребёт Русе позвонки, а ногтями — широкую спину. И телом, и словом умоляет об одном: — Глубже, глубже, Рус, еби меня..!! Неебаться альфач ненадолго замирает внутри, сосредоточенно сопит над ухом, щёлкая вкладку на многострадальном ноуте. Коля недовольно всхлипывает, в досаде грызёт крепкое плечо, пытаясь вернуть на себя внимание. И получает его с избытком, когда Руслан пытается вытрахать остатки его души под ебаный фонк. В дверь колотят с новой силой. С новой — ни Морген, ни фонк не могли избавить от лишних басов в виде соседских доёбок. Нет личной жизни, так завидуйте молча. — Скучные суки, — цедит Руслан, даже не пытаясь сбавить темп хоть на секунду. Коля горячо кивает головой, но выражает поддержку он скорее не тому, что «да, заебали, нам хочется шуметь, мы и будем, пошли нахуй» а «еби меня, да, да, вот так, ещё резче». Коля даже заботливо озвучивает верный вариант вслух, и Руслан тщетно пытается заткнуть ему рот собственным; руки заняты, чтобы совсем не потерять если не берега, то хотя бы последнюю опору. Но и сбивчиво толкаясь языком в чужой рот Ромадов умудряется ахать и стонать, добившись рваной, под стать самому поцелую, губы́. Руслан тут же слизывает кровавую слюну, и на колиных глазах предсказуемо звереет окончательно. Кидает обратно на кровать, вздёргивает раком, жгуче шлёпает по заднице насквозь потными ладонями. — Покажи мне свою жопу, — от этого рокота Коля скулит, суча ногами; принимает крепкий ствол обратно с горячим гостеприимством и ужасно пошлым хлюпом, пока Руслан втрахивает его в кровать с новой силой. — Бля, бля, Руслан, — восторженно всхлипывает Коля, задыхаясь от нещадного распирания изнутри, и от тяжёлого, горячего запаха и такого же тела над собой. Раздутая головка обжигает не успевшую закрыться дырку, упорно тычется всё глубже — больно, аж плакать хочется. Ласково хлещет по простате, блядской точке G. Плакать хочется всё больше. — Бля, я сча обоссусь, твой хуй, блять, Руслан, он мне до горла достаёт, — Коля взвизгивает, смаргивает с ресниц выжатые слезинки, — это очень, блять, сломай меня, сука, прошу, еби вот так, да, да, да!!.. Самые свежие из русиных архивов тот просил не смотреть даже по рофлу. И Коля, считав в тоне родного голоса не наигранный депрессняк, естественно, скипнул видео. .. естественно, чтобы дождаться момента, когда Руси не будет дома. И так же естественно, что он догадывался о том, кто будет «в главных ролях»: неизменный «самый сексуальный мужик в мире», а ещё — «пубертатная язва». Рыжая такая. Пожалуй, видео с Кашиным — самое любимое и ненавидимое в колином топе; настоящий "семейный архив". Руслан там уже привычный, прям альфач из серии «девки сасите мне хуй» и «#ябвдул», хриплым до умопомрачения рокотом измывается над несчастным бетой, просит не прятать своё красное лицо и повторить, «как ты боишься залететь от меня, ну же, малыш, ты правда этого боишься, а что, если ты уже, как думаешь, неужели ты не хочешь выносить моего ребенка, твоя дырка ведёт себя со мной честнее, разве красиво так обманывать своего мужа». — Руся-руся-руся, я так точно залечу!! — в испуганном восторге верещит Лида, принимая новую порцию спермы, чувствуя, как густой кипяток затапливает все внутренности, тошнотой подкатывая к горлу, грозясь пойти носом вместо слюней и слёз. В ушах закладывает от оглушительного оргазма и соответствующего по силе визга. На обратной стороне век из темноты проступают блики-звёздочки. Коля скорее пересчитает их, чем дробь стуков во входную дверь. — Блять, походу менты всё-таки, — Тушенцов сорвал голос, и Коля обязательно похихикал бы с этого наблюдения, если б остались силы; и если б не безрадостное наблюдение самого Руслана. В груди бултыхается ёбанный коктейль Молотова из тотальной ненависти к несправедливости этого мира и к завистникам чужому счастью, вялого ссыкования от разборок с ментами, и, наконец, тотального желания купить завтра же самую мощную дрель, чтобы хуярить ей прямиком во все соседские двери поочередно ровно с восьми утра. Но этот жестокий коктейль гасит ванильной пеной из любви к Руслану, и уважению к его поистине джентльменской способности не только оттрахать до онемения в конечностях, но и взять ситуацию на себя. — ...Простите, мы поняли, больше не будем.. — тихо звенит в коридоре джентльмен своим самым ровным тоном. Коля, с тупым весельем и новым приливом сил, дебильно гыкает. — А быстро они отъебались, — непринуждённо радуется Лида, встречая русино подохуевшее табло, — без заяв обошлось, ага? — ..Ага, ещё раз и точно...ментов вызовут, — давит Русик, всё ещё охуевая. Возможно, от появившегося на Коле чёрного ошейника. Розовый чокер, наспех сорванный, сиротливо валяется в углу с видом признавшего поражение перед чем-то ещё более всратым и пошлым одновременно, — ...те чё, реально вот настолько поебать? — Вообще-то наоборот как раз, — Коля изображает задетые чувства, но самоотверженно протягивает Руслану поводок, а собственное тело — на ковре. Перед этим чуть ли не силком пихает альфу за ноги, заставляя те подогнуться у самого края разъёбанного траходрома, попутно со всем жизненным опытом скидывая с этих самых ног и так наспех натянутые штаны. Реально ведь лишнее, — Ты такой молодец, Руслан, дай тебя поблагодарить по-человечески ~. Руслан коротко сглатывает, мнёт в руке гладкую шлейку. Чёрные от природы, таблов и похоти зрачки-плошки вовсю гипнотизируют Колю, который уже вновь ласкает его, и вдруг соскальзывают на брошенный подле телефон. — Улыбнись, малышка, — ёб твою мать, как же пошло. Но тону Руслана очень идёт, ничего не скажешь — подлецу всё к лицу. — А, блять, — Лида отвлекается и тоже замечает телефон, уже направленный на себя. Секундное замешательство испаряется, действительно оставляя лишь улыбку, — снимай, снимай. ~ Кошкой трётся о не успевший упасть член, во всех смыслах задроченный, но встающий с такой скоростью и упорством, что позавидует любой школьник; да и любая школьница сейчас бы Коле позавидовала, если честно. Руслана только ебать и ебать. Согласны? Ни один из тараканов в колиной башке не находит возражений. — Ты ебёшь меня пятый час подряд, а твой хуй и не думает падать, ну что за хороший мальчик, — в доказательство своих слов обхватывает толстый ствол ладошкой и надрачивает по всей длине, — хороший и большой. ~ Сильнее ауры кринжа только хорни аура. Походу это реально так и работает — подобные фразочки, когда слышишь их по трезвости, стабильно пробивают на фейспалм; но в моменте кажутся не просто уместными, а так и льются, раззадоривая. Поэтому он со всем трепетом и с пошлым звуком чмокает темную головку, ещё так приятно влажную; увлекается настолько, что бросает саму идею переигрывать. — Русик, ты только посмотри, он всё ещё мокрый от нашего прошлого траха, — Лида мурлычет, ласково пробегается пальчиками по всей длине, считая венки и блаженные вздохи над головой. — Но недостаточно, верно, малыш? Помоги это исправить, будь умницей. — Конечно, папочка, — Коля обсасывает головку с издевательски томительным усердием, напуская слюны и мешая потёки с обильным предсеменем. Сука, так много. — Я зависим от этого члена, — сам не замечает, как перепачканными смазкой губами проговаривает это вслух, будто в трансе. От которого будит низкое, протяжное и безапелляционное: — Так покажи всем, как ты его любишь. О, так покажет, что мало не покажется. «А ты взамен напомни, как течёшь с моих отсосов, малыш», — нашёлся бы Коля, но Руся и сам скоро всё поймёт. Лида с готовностью мягко обхватывает раскрасневшуюся, блестящую от слюны головку такими же губами, втягивая щёки, делает вакуум; и беспощадно тычет языком-трубочкой прямиком в раскрытую, пульсирующую щёлку. Русин член и натренированные ноги тут же до того приятно дёргаются, что Лида от всей души повторяет умильную пытку ещё раз; и ещё. Блять, какой он вкусный, уебок. «Эй, детка-а, оближи меня, как леденец» — спел бы что ли, раз музыку они убавили. Так удачно разрядил бы обстановочку. Что, не смешно?.. У Коли просто рот сейчас, если честно, слегка занят. А впрочем, в пизду Фару, вслед за Моргеном. Рвущиеся из русиной груди всхлипывающие стоны, перетекающие в бархатное рычание, ласкают уши аудиовибратором. — Сучка блять, — судорожно выдыхает Руслан, и у Коли внутри всё щекочет, пока он сам так же сладко щекочет языком пульсирующую дырочку, беспрерывно собирая толчками капающую с неё смазку, — эй, эй, мххф-сука-хватит-играться..!! Русин голос взлетает в потолок; и он, и его владелец — натянутая струна. Вот это блять музыка. Такой бы охуительный джингл получился. Он эти стоны гигабайтами готов нарезать и слушать наряду с собственными треками. Надо хоть перебивки для их пиксельной порнушки намутить. А Русик потом футажей добавит. С птеродактилями, Ханой Монтаной и Сашей Грей. Чувствуя накатывающую волну, Коля с влажным чпоком снимается, перехватывая мокрый, стоящий колом член рукой. Он неприлично широко улыбается. Тёмная кромка волос облепляет мокрый лоб, сбитая чёлка вихрится. Камеру этот кайфолов, очевидно, выронил куда-то. Стопудов даже выключить не смог. — Малыш, мы же играем, — самым сахарным тоном вкрадчиво напоминает Коля, и так своевременно стискивает налитый напряжением ствол у самого основания. Русик измученно дёргается. На его жалобно замершем лице расплёскана такая очаровательная растерянность от резкой потери контроля, что Ромадову жесть как хочется его поцеловать. И он, не ослабляя хватки на каменном члене, тянется, чтобы хотя бы достать до широкой смуглой щеки — ласково потрепать своего щеночка. Они вместе нашаривают телефон и в сотый раз нажимают на «Play». И пока Руслан, скрипя зубами, изо всех сил сдерживается, чтобы не кончить от таких изощрённых, но всего лишь предварительных ласк, Лида тратит не меньше усилий, чтобы не прыснуть. — Вот так... — рваными порциями выдаёт Руслан, пальцами намертво впившись в камеру, а глазами — на маячащий между ног лидин затылок, наконец-то сосущий на всю длину, без выебонов, — вот это преданность моему члену. Несильно подаётся бёдрами навстречу, загоняя головку за щеку, и Коля роняет слюну, сам внутренне охуевая от своей внезапной покорности, с которой он подставляет широко открытый рот для сношения. Тискает скользящий меж губ ствол, и громко сглатывает, посылая вибрацию. Руслан в ответ глухо стонет. Ебать горячо. — Ну же, детка, не томи, бери глубже. Я ведь не святой, а ты не монашка, ты любимая насадка для моего члена. Коля игриво мычит с набитым ртом, и по-сучьи елозит коленями, сам чувствуя, что давно подтекает. Но издеваться над собой тоже кажется правильным и приятным. Для баланса вселенной, ага. Он не будет себя трогать. Он же знает, что Русе это очень не понравится. А Коля сейчас, внезапно — очень, очень хороший мальчик. Лучше любого Джимми. Такой знакомый рту хуй внезапно ощущается слишком крупным, слишком тяжёлым, чтобы уместиться полностью. Коля втягивает щёки, а носом — остатки воздуха, чтобы насадить себя до возможного упора. — Вот так, умничка. Малыш, подержись за меня, хочу отыметь тебя в глотку. И когда Руся наконец-то перестаёт быть затупком и вспоминает о поводке в своей руке, натягивая на себя — так мило помогая Коле сдохнуть без сопротивления и воздуха на своём члене — баланс вселенной восстановлен окончательно. Коля мычит для проформы, но жмурит глаза и расслабляет горло. Терпеливо и охотно подставляется под толчки — сначала пробные, в пол силы, неспешно играясь; но это же смешно, Коля знает этот процесс наизусть, и ему удивительным образом нихуя не надоело. Ведь уже с третьего Руслан пропихивает свой ствол до упора, в самую блядь глотку, вынуждая плющить нос-картошку о низ живота в блядской дорожке тёмных волос. Но ты там если что не волнуйся, дорогой; Коля и так забыл напрочь, что такое дышать. Словно предубеждая опасения, Тушенцов для большей надёжности не забывает натягивать не только лидин рот на свой хер, но и поводок на его шее. Три, два, один.. Руслан считает вслух в такт своим толчкам, и его низкий голос тоже сдавлен. Держится, сука, понравилось ему играть. Ещё бы: Коля подставляется под все мыслимые грубости с таким смирением, что Русе пора бы пересмотреть свои взгляды с более удобного ракурса. Не монашка, говоришь? Так с таким рвением ебать в рот могут лишь такие черти, как ты, Руслан. Ровно за секунду до мысленного прощения с этим грешным миром, хватка внезапно исчезает. Коля снимается с так щедро украшенного венами и слюной члена, и внезапный прилив воздуха режет лёгкие. — Вот так, котёнок, покажи язычок, — у Руслана голос хриплый до нереального, отдает гулкой вибрацией где-то под самым сердцем. Коля машинально раскрывает рот, игнорируя раздирающую боль, и в последнюю секунду вспоминает зажмуриться. По лицу обжигающими струйками ударяет сперма. Вязко оседает на языке, стекает с подбородка и тяжёлыми каплями пачкает грудь. Внизу всё мокрое насквозь, неприятно остывает на коже. Руся проебал момент, чтобы разрешить ему кончить, ну а сам он успешно проебал момент, когда это сделал. Кротко ждёт, пока Руслан, глухо матерясь, спустит на него всё до последней капли. Его мелко трясёт. — Ммф, — заявляет раздроченными губами в ответ на сияющую довольством улыбку. Такой вот масштабный наёб в стиле СМН: улыбаться он «не умеет», а второму лечит, что и вовсе «ненавидит». Стоило всего лишь получить глубокий горловой. Самому Коле улыбаться противопоказано ближайший месяц. Даёт жёстким пальцам размазать по собственным щекам вязкие потёки, залезть к себе в рот, обводя ранки на пухлых губах, и с благодарностью настоящей суки целует их. — Покажи себя, детка. Лида осторожно приоткрывает слипшиеся от спермы ресницы, показывая знак "пис", и запоздало слышит звук затвора камеры. — Стоп, снято. — Бля, Русь, удали.