Сочельник

Райли всегда избегал спонтанных и необдуманных поступков, старался всегда всё рассчитывать и думать на один ход вперёд, чтобы потом не исправлять и не сожалеть о содеянном. Когда позвонил Соуп и сказал, что приедет к нему и устроит сюрприз "который ты не ожидаешь, Гоуст", Саймон легко согласился, подумав, ну что плохого может случится-то. Какой сюрприз может устроить этот балбес? Ну в килт обрядится, ну принесёт пойла больше, чем требуется, ну начнёт во хмелю вытворять всякое, как в прошлый раз после их встречи с куратором в баре. Накидались знатно тогда и, отправившись в отель, занимались сексом так, будто голодали лет десять, отчего наутро немного смущались друг друга. Правда, ни капли не жалели о том, что тогда случилось, всё к тому и шло, по правде говоря. Разъехались в тот раз по домам, следуя приказу капитана, чтобы ждать команды на отправку в очередную миссию. И прошло не так уж много времени, когда Мактавиш объявился со своим сообщением о визите. И вот сейчас Саймон вроде бы спокойно сидел на диване в гостиной маленькой квартирки, хозяином которой и являлся, но чувствовал недовольство от своего поспешного согласия на категоричное предупреждение напарника. Он привык всегда быть один на гражданке, никаких гостей и вылазок с компаниями он не имел, не практиковал. Почему же он так легко и даже с какой-то радостью принял сообщение Соупа? Наверное, потому что Джон занял определённое место в душе очерствевшего за годы службы Райли. Подкупила его симпатия и бескорыстность, Джон предлагал всего себя - свою дружбу, своё расположение, всё своё свободное время и много больше - практически ничего не прося взамен. Просто был рядом. Если поначалу Соуп, прощупывая правильные ходы к напарнику, был слегка навязчив и дерзок, то по мере того, как они привыкали друг к другу он становился сдержанней и понятливей, как настоящий партнёр, друг. Можно ли сказать, что та ночь в гостинице сблизила их ещё больше? Кто знает, они почти не говорили об этом, по умолчанию решив, что ну случилось и случилось, не мы первые - не мы последние. Саймон немного нахмурился, ведь всё может повториться и в этот раз. Но разве это плохо? Нет, конечно, но раньше он никогда не трахал напарников, не было потом проблемы в том, как быть после этого дальше. Не малые дети, в конце концов, разберёмся. Ещё одно... Отвык Райли от простого человеческого общения, вся его коммуникация с окружением сводилась к коротким фразам, коими обменивался на заданиях с группой, а на гражданке с доставщиками и заправщиками. Много факторов из прошлого и настоящего послужило такому добровольному отшельничеству, в котором спустя много времени он стал находить привлекательность и практичность для себя. Он очень много читал и много гулял по ночному городу, наслаждаясь тишиной и безлюдными улицами. Он еле заметно усмехнулся, когда вспомнил, что последние свои прогулки он часто проводил в раздумьях о напарнике. Ловил себя на этом и пытался отвлечь мысли, но они возвращались всё время, и потому он перестал их гнать. Может, поэтому и обрадовался звонку Мактавиша, от того ещё, что его стали посещать тяжёлые мысли о предстоящей миссии, о её серьёзности и опасности. И что теперь он начал переживать не за всю группу, как было всегда до этого, а за одного её члена очень сильно. Скверное предчувствие, быть может... Дверной звонок не работал, и потому громкий и настойчивый стук в дверь раздался неожиданно. Райли подорвался с дивана, одёрнул себя и спокойно направился к двери, открыл её и все сожаления испарились, когда он увидел своего напарника, улыбающегося приветливо и широко. Одет Мактавиш был, конечно, не в килт, на нём была куртка, тёмные джинсы, тяжёлые ботинки, а шея замотана шарфом. И два огромных бумажных пакета в обеих руках, из-за которых его самого видно-то почти не было. — Здорово, Сай, либо впускай либо помогай с пакетами. Они тяжёлые, как чёрт знает что. Райли взял один, а Джон, обняв другой обеими руками, прошёл всё же в квартиру, Райли закрыл дверь. — Тяжёлый. Что в нём? Мактавиш опустив свою ношу на пол, принялся разуваться, шарф соскользнул с шеи и повис рядом с его лицом. — В одном, естественно, пойло. В другом, наш праздничный ужин, правда пока в разобранном виде.— Он хохотнул и сняв второй ботинок, выпрямился, размотал шарф и, сняв куртку, всё вместе повесил в обнаруженный на стене гардероб. — Праздничный? — Усмехнулся Райли. — В честь чего праздник? — Ого. Сочельник ведь, Гоуст, ты что? — Джон поднял пакет с пола и, немного оглядевшись, сразу определил, где кухня, отправился туда. — Рождество на носу. — Только начало декабря, какой сочельник? — Ничего не оставалось, как последовать за напарником, потому Райли пошёл следом. Соуп по-хозяйски поставил своё добро на стол и принялся выгружать из пакета содержимое, глянул на Саймона и ухмыльнулся. — Через неделю на базу и выдвигаемся, знаешь же. Поэтому рождество отметить не сможем. Сделаем это сейчас. — Это и есть твой сюрприз? — Саймон поставил и свой пакет на стол, заглянул внутрь: то, что там лежало следовало бы складировать в прохладное место. — Он самый, — широко улыбнулся Джон, выкладывая большой свёрток, по форме которого стало ясно, что это замороженная индейка. — Ты бы себе такого никогда не приготовил. — Умеешь готовить? — То ли удивился, то ли восхитился Райли, сам не понял. — А то, мама меня научила в свое время, — Соуп оглянулся на раковину и, подхватив тушку птицы, закинул её туда, пустил горячую воду. — Сказала тогда, что настоящий мужчина должен всё уметь. — Ты полон сюрпризов, Мактавиш, — Саймон решил всё-таки сложить все банки и бутылки в холодильник. — Я такой, да. Ну что, — Джон потёр руки. — Есть у тебя фартук с надписью " Поцелуй меня - я твой повар"? Умиротворение. Это слово приходило в голову Саймона так часто в этот день, что он решил согласиться с ним. Это было ёмкое слово, оно описывало всё, что сейчас он чувствовал, когда помогал напарнику в его приготовлении их праздничного ужина. Они поменялись ролями и званиями: Райли исполнял все команды своего сержанта. Мыл, чистил, резал, подавал нужную посуду, если таковая, конечно, имелась на его спартанской кухне, открывал банки с пивом, когда пустели предыдущие. Говорил в основном Джон: болтал без умолку, шутил, что-то рассказывал, смеялся от души, сверкая синими глазами, а Саймон наслаждался теплом, что разливалось по телу вокруг того места, где билось его, как он всегда думал ледяное сердце. Вот только не было оно ледяным, нет, только не рядом с Джоном. Соуп был из тех людей, которые после недолгого знакомства начинают казаться старыми и насквозь родными друзьями. Когда все было нарезано, сваренно, а индейка отправилась в духовку, которая ничего кроме замороженной пиццы не видала ни разу, мужчины отправились в гостиную, уселись на диване и расслабились уже в приятном, приподнятом хорошей беседой и выпитым пивом настроении. — Я не отмечал рождество уже очень давно, — признался Райли, отхлебнув из своей банки. — Да я тоже праздники не очень-то люблю, — отозвался Джон, он сидел откинувшись, положив одну руку на бедро, а другую с пивом на подлокотник дивана. — Семьи как таковой у меня нет. Мамы давно уже нет и другой родни тоже, а если и есть, я о них не знаю ничего. Чаще всего я шёл в бар и там отмечал рождество со случайными знакомцами. Иногда напивался так, что потом просыпался в разных постелях. Он посмеялся, покачал головой и отпил из своей банки, взглянул на задумчивого Райли. — Ну а ты, Сай, как-то же ты отмечал хоть один праздник? — Нет, — чуть усмехнулся Гоуст. — Отменил я себе все праздники очень давно. Не вижу в них смысла. И чаще всего такие дни, что гражданские считают праздниками, у нас проходят либо на миссиях либо на плацу, разве нет? Когда Джон покивал, Райли продолжил. — В этом доме я живу довольно долго и несколько раз рождество приходилось на отпуск. Соседи у меня весёлые и немного навязчивые люди. Пару раз стучали ко мне и всё приглашали к себе, я отказывался всегда, благодарил, но они не унимались. И однажды, я просто открыл им дверь в полной экипировке, маске, шлеме и ПНВ. Больше рождество со мной они отмечать не предлагали. Соуп несколько секунд молчал, кусая щеку, сдерживался, а потом захохотал. — Ты...— смех согнул его пополам, он попытался вдохнуть, но опять засмеялся. Саймон, слегка улыбаясь, смотрел на него. — О боги...Ты нацепил на себя всю снарягу, откуда она у тебя здесь-то, кстати? Ох...нарядился, даже прибор нацепил и сидел ждал, когда соседи постучат? Серьёзно? — Да, — пожал плечами Саймон. — А почему бы и нет. Может, это мой костюм на Хеллоуин? Райли вдруг понял, что сегодня первый раз видит, как смеётся его напарник. Не посмеивается, не усмехается, а именно хохочет от души, жмуря глаза и обнажая безупречные зубы в широкой улыбке. Когда он сам смеялся так искренне, не вспомнить уже, но сейчас слыша смех напарника и наблюдая его в иной среде, чем та, где они узнали друг друга, сожалел уже не о согласии на эту встречу, а о том, что случилось это только сейчас. Райли понял, принял, осознал, согласился сам с собой и теми, кто утверждает это - одиночество не есть хорошо, человеку всегда нужен человек, иначе можно рехнуться не заметив этого, убедить себя, что не нужен тебе никто, но при этом искать общения, боясь каждый раз привязаться. Но если ты видишь взаимность, заинтересованность, то почему нет, чёрт возьми, почему нет? — Ты всегда отмечал в барах? — спросил Райли, когда Соуп отсмеялся и глотнул пива. — У тебя не было с кем отметить вдвоём? — Хочешь знать, были ли у меня отношения? — Улыбнулся Джон. — Были, но все недолго и несерьёзно. Сам понимаешь, с нашей профессией семьи не создашь. Тогда и ты скажи про себя. — Точно так же. Недолго и несерьёзно, — Саймон отвёл глаза, не хотел пока признаваться напарнику, что основные отношения у него были со жрицами продажной любви, на одну или пару ночей. Рано ещё, считал он. Мактавиш молчал, Саймон взглянул на него, тот смотрел словно раздумывая о чём-то. — Ты не против был тогда в отеле, хотя я боялся до усрачки, что ты пошлёшь меня на хрен. — Соуп поднёс банку к губам, но пить не стал, вместо этого продолжил. — Сегодня ты не против, что я готовлю нам ужин. Скажи мне, Саймон, можно ли это считать началом или становлением наших отношений? Умел Джон своим поведением, прямотой поставить в тупик. Не готов был Райли к такому вот прямому, как палка вопросу, нет, он знал, конечно, что встреча будет иметь продолжение, но не ожидал разговоров об этом. Поэтому сейчас глядя в тёмные глаза напарника, он размышлял, слушал себя и искал ответ в душе. Он не желал открываться полностью, нараспашку душу нельзя открывать, пускать туда, потому как не все, кто может туда зайти не напакостят, не убьют, не предадут. Он не ждал такого от Соупа, но кто знает, кто знает... Да и не всегда дело в предательстве, есть ещё злой рок. — Давай посмотрим, как пройдет этот вечер и решим после. — Ты боишься или избегаешь отношений? — Джон был серьёзен, казалось, ему чрезвычайно важно знать ответы на все свои вопросы. — Знаю, что такие разговоры напрягают, но мне нужно знать. — Джонни, мы с тобой солдаты. Отношения, они на гражданке, у нас это зовётся иначе. — Трах ради траха, м? — Веселья не было в голосе Соупа, он сжал губы и немного нахмурился, глядя прямо в глаза напарника. — Можно и так назвать, — спокойно ответил Саймон. — Однако, для меня всё выглядит иначе. Мы - напарники. Обязаны прикрывать друг друга. Так вышло, что наше сотрудничество углубилось, стало ближе... — Послушай, Сай, — прервал его Джон. — Я понял, что ты непростой человек, с порядочным багажом дерьма за спиной, но и я не цветочек оранжерейный. Чего вилять, ты сразу меня впечатлил, я рвался к тебе в напарники. Злился от досады, когда ты не принимал меня, скользил лишь взглядом, игнорил. И как потом вдруг ты оттаял, стал звать меня Джонни, отшутивался, говорил со мной, учил, был терпелив. Когда вытащил меня тогда в Мексике, чёрт, я уже готов был тебя тискать в объятиях, и плевать, что ты всё равно мог мне все зубы выбить за такое панибратство. Как ты снял Хасана, когда он едва не выкинул меня из того окна...— Джон покачал головой, отвёл глаза, вспоминая. — Порой взгляд может сказать больше слов и ты смотрел. А я понимал. И ты понимал. Поэтому, не надо, пожалуйста, говорить мне сейчас банальное, за которым ты прячешь свой страх сближения. Мы теперь нужны друг другу и ты не можешь отрицать. Он замолчал, смотрел на Саймона с теплотой и симпатией, немного хмельной и абсолютно искренний. Райли почувствовал, как сжалось что-то в груди, как заболело, в голове фейерверком взорвались сомнения и страхи, но он не озвучил их, не дал им отразиться на лице. — Как я и сказал. Давай решим всё после этого вечера. Мактавиш поджал губы, вздохнул немного разочарованно, но потом потянулся и встал. — Постараюсь быть не сильно пьяным к концу нашего банкета. Ужин-то наш готов. Признание и правда Джона висела над ними пока они сидели за столом и ели наивкуснейшую индейку, как растяжка с текстом на чьём-то дне рождения, и ожидала ответа Саймона. Соуп вёл себя всё так же свободно и раскованно, ревностно ожидая реакции напарника на первый кусочек приготовленной им птицы. Райли честно признался, что ничего вкуснее в жизни не пробовал, и Джон довольный приступил к своей трапезе. — У меня нет даже ёлки, — когда тарелки немного опустели, а пиво заменили бурбоном и виски, сказал Райли. — Гирлянды ни одной. Вообще ничего. — Зато есть шикарный ужин и отличный гость, — отсалютовал своим стаканом Соуп, он умудрился даже на узком стуле сидеть вальяжно откинувшись, явно талант. — Что да, то да, — согласился Саймон. — Спасибо, Джонни. Лучший сочельник и ужин в моей жизни. — Всегда пожалуйста, Сай. В детстве-то повеселее было. — Не в моём, — покачал головой Райли. — Я помню только обдолбаного папашу, маму в слезах и огромные, пустые глаза брата. — Ох, бля, прости, я... — Всё путём, просто не будем об этом. Прошлое в прошлом. — Может, однажды ты расскажешь мне о своём прошлом, — сказал Джон, поднялся и осушил свой стакан, потом будто вспохватившись, добавил. — За нас и наше потом! Саймон улыбнулся и допил свой бурбон, прежде так же подняв его в салюте. Он наблюдал, как напарник вновь наполняет их стаканы и тоже поднялся, обошёл Соупа и открыл шкаф над раковиной, что-то достал оттуда и сунул в карман джинс. — Что там у тебя? — Без особого интереса спросил Джон, он успел выпить уже половину того, что налил только что. — Узнаешь. Ты притормози с выпивкой, напарник. Или тебе уже не важно, что я отвечу? — Важно, — Соуп поставил стакан на стол. — Ты же опять начнёшь мне говорить о том, что мы то сё и не можем того сего. Лучше мне пьяным это услышать. — А говоришь мне, что я трус, — улыбнулся Райли, он и сам чувствовал, что бурбон гуляет по крови, расслабляя, согревая, делая добрее, что ли. — Ты кто угодно, но не трус, Саймон, — кухня маленькой квартиры Райли тоже была небольшой и потому они стояли близко друг к другу, Райли смотрел сверху вниз в тёмные, блестящие глаза Мактавиша. — Ты боишься довериться. Это ведь тоже ответственность. Как мне доказать, что я не причиню вреда, м? Что мне можно доверять. Я же видел, на себе ощущал, как ты можешь быть надёжным, преданным партнёром на все сто. Так почему не позволишь мне делать тоже самое? — Я позволяю, — тихо ответил Райли. — Ты сейчас ближе, чем кто-либо, когда-либо. Соуп шагнул ближе, потянулся и прижался губами к губам Гоуста, но тот не ответил на поцелуй, даже немного отстранился. Джон изумлённо открыл глаза, уставился на него. Саймон вытащил ту самую вещицу из шкафа, покрутил её в пальцах, немного неловко усмехнулся. — Когда покупал себе сегодня бурбон на вечер, после того, как ты позвонил, то все бутылки на полке супермаркета были украшены этим. И мне почему-то захотелось это сохранить. Джон опустил глаза на то, что сжимал в пальцах Райли, поднял на него взгляд и улыбнулся одной стороной губ. Саймон продолжил. — Я помню традиции, хотя не следую им. Сейчас даже не сочельник и до рождества ещё далеко. Но всё же... Он поднял руку и прикрепил вещицу к ручке шкафчика, что висел на стене, аккуратно между ними, чуть выше. Пластиковая веточка омелы. — Это будет мой ответ на твоё признание, Джонни. — Саймон притянул напарника к себе за одежду и поцеловал. Мактавиш ответил на поцелуй со всем своим рвением, обнял Райли за шею и прижался тесно. Под омелой не обязательно так долго целоваться, но им было плевать. — Хороший ответ, Сай, — сказал Соуп непослушными после долгого поцелуя губами. — И клятву твою я принимаю. — Впереди миссия и у меня плохое предчувствие, — ответил негромко Райли, он прижался щекой к тёплой и немного колючей щеке Джона, для чего пришлось сильно склонить голову, разница в росте всё же ощущалась. — Будь осторожен. — Всё будет путём, Саймон. Мы и не таких, как этот долбанный русский вязали. Райли промолчал, а Соуп гладил его по спине и тоже не хотел прерывать объятия. Это были лучшие сочельник и рождество в их жизни. В жизни обоих.