Кровь на снегу

Казань, конец 80-х. — Да где же этот дом?.. — пробормотала сама себе Кира, останавливаясь перед входом во двор. Три одинаковые пятиэтажки стояли в снегу, словно вырезанные из одного шаблона, их серые панели едва различались сквозь метель, которая сыпала весь день и забивала глаза ледяными иголками. Табличек с адресами не было видно, а ноги вязли в хрустящем, промерзшем снегу. Девушка держала две тяжелые сумки — одна из кожзаменителя, другая старенькая тканевая, почти рассыпавшаяся на швах. Она добиралась сюда двумя автобусами с другого конца города, а теперь снег хрустел под сапогами и дул в лицо колючим ветром, заставляя зябко втянуться в теплую, но уже промерзшую дубленку. Мама и папа — инженеры, погруженные в работу, редко находили время для воспитания; часто их приходилось видеть лишь мимоходом. Школа, домашние задания, художественная школа — все это теперь смешалось в одно, и Кира понимала, что завтра начнется новая глава: новые учителя, новые лица, новые маршруты по городу. На улице стоял декабрь. Ветер швырял снежные хлопья в лицо, свистел между домами, будто играл с каждым, кто осмеливался выйти наружу. Кира поправила шарф, натянула варежки и осторожно шагнула во двор. Вдруг сзади пронеслась толпа мальчишек — шумный вихрь криков, смеха и ледяных снежков. Были и совсем маленькие, и уже почти взрослые подростки. В их хаосе чувствовалось местное «правление» улицы, которое, как ей стало ясно, было здесь повсюду. Пройдя вдоль каждого дома, наконец она нашла свою пятиэтажку. Подойдя к подъезду, Кира приложила руки к горячей, словно живой, батарее — рукавички не спасали от холода, пальцы все равно подмерзли. Соседские шаги, стук дверей, гул лифта — все это сливалось в единый шум, создавая ощущение жизни внутри серых стен. Когда она нажала на звонок, дверь открылась, и светлой, мягкой тенью вышла пожилая женщина лет семидесяти. — Кирочка! — бабушка, Анна Петровна, сразу накинулась на внучку с объятиями, которые согревали больше любого чая. — Замерзла, милая? Раздевайся, руки помой и проходи за стол. Я блинчиков напекла, вареньице достала клубничное. Кира сбросила дубленку, шарф и шапку, повесила их на вешалку. Шуршание одежды, запах мокрого снега, смешанный с домашним ароматом пирога и чая, наполнял коридор. Коридор бабушки был квадратный: слева — кухня, через двойную дверь — гостиная, дальше ванная и две комнаты. Одну занимала бабушка, вторую отдадут Кире. Она вытерла руки, а затем на кухне встретила пушистого Тиму — маленького котика, который тут же терся о ноги, мурлыкая. — Ой, у тебя и котик есть? — улыбнулась Кира и села за стол, поглаживая его мягкую шерстку. — Да, милая, и котик есть, — улыбнулась бабушка и поставила перед внучкой кружку с дымящимся чаем. — Пей скорее, согреешься. Глоток за глотком горячий чай прогонял холод до костей. Блинчики были пышными, с легкой золотистой корочкой и теплым ароматом масла, пропитанного сахарным вареньем. Каждый кусочек таял во рту, оставляя сладкий след. После еды Кира с бабушкой устроились в комнате: бабушка на старом кресле, Кира — на стуле у кровати, расставляя сумки и стеля постельное белье. Комната была небольшой, но уютной: на стене висел ковер, кровать стояла у одной стены, напротив — шкаф и рабочий стол. На подоконнике стояла жардиньерка с цветком, а по дому расставлены были другие растения — они делали воздух живым, чуть влажным, с легкой травяной ноткой. — Ба, а у вас тут какие-то пацаны ходят… Много их. Неопасно? — Ой, это наши местные ребята, — махнула рукой бабушка. — Много кто про них плохо говорит. Я же ничего не скажу. Часто ходят вместе, целой толпой… Ну, поживем — увидим. На следующий день, суббота, Анна Петровна собиралась сделать сырники, но домашнего творога не оказалось. — Ничего, купим в магазине, — сказала она. На улице снегу навалило столько, что идти было непросто. Кира в это время сидела у окна и оттачивала умение рисовать руки по референсам, аккуратно повторяя линии и тени. Недавняя простуда отняла несколько занятий, и теперь она с упорством наверстывала упущенное. Одевшись потеплее, Кира вышла на улицу. Мороз и солнце… Все как в стихотворении Пушкина. Нужно найти магазин. Бабушка вроде бы объяснила как, но голова Киры была занята рисованием и она почти не слушала. Прошло минут шесть, как девушка поняла, что свернула куда-то не туда. Магазин, куда она подошла был не продуктовый, а комиссионный. Да и там вроде бы не только комиссионка была, но и видеосалон. Что-то интересное. Нужно будет заглянуть. Развернувшись, отправилась в обратную сторону, а мимо Калининой прошли двое парней и что-то сказали в след, да еще и посмеялись. Ладно бы они просто посмеялись и все, но они пошли следом. Кира думала, ей показалось, но парни шли и шли попятам. Видимо, им это надоело, так как один подал голос. — Милая, а ты че пошла так быстро? Мы познакомиться хотим, а ты так быстро убегаешь… Тут то она и испугалась, обернулась и чуть не поскользнулась на заледенелом тротуаре. Только этого не хватало. И вот, когда те парни были уже близко, за их спинами раздался свист. Все обернулись. Там стояли те самые пацаны, которых она видела вчера. Ну не все, конечно, их сейчас было трое. — Слишком смелые чушпаны у нас тут, — произнес парень с усами. — К девушке пристают. Турбо, проводи девочку, а мы тут полялякаем с ними. Да, Зима? Парень, которого он назвал Турбо, вышел вперед к девушке. — Пойдем, пойдем, уже все хорошо, — он мягко взял ее за руку и повел ко дворам. — Ты куда шла? Или заблудилась? Мы видели тебя в окно видеосалона. — Спасибо, я живу вот в этом доме, — Кира показала на дом бабушки. — А шла в продуктовый. Но потерялась. Пошла не в том направлении. — Теперь не бойся. Я провожу тебя и туда, и домой. Насчет тех парней не беспокойся. Чушпаны они и есть чушпаны. Теперь ты будешь с нами. С универсамовскими. — Чушпаны? Кто это? — переспросила девушка. Ее не волновало, что она теперь в группировке. А может он просто так сказал, чтобы ее успокоить или отвлечь. — Пацан сказал, чушпан сделал, — ответил Турбо с улыбкой. — Это тот, кто не с пацанами. Они сами по себе. Выполняют грязную работу и поручения. Им это нравится. А еще поступают не по-пацански. За разговором не заметили, как за ручку дошли до магазина. Но их это не волновало. Пока парень рассматривал банки с пивом, Кира покупала творог. — Все, идем? Если что, я тут и сама могу дойти. — Нет, я доведу. Нужно же мне знать, что ты зашла в квартиру и тебя никто не украл, — выйдя на улицу, он снова взял ее за руку, а в другой руке был ее пакет, и оба пошли к дому. — Ну хорошо. Если нетрудно. — А ты с кем живешь? — спросил Турбо. — Мы тебя тут раньше не видели. Ну, я точно. — С бабушкой. Я приехала вчера к ней. Родители много работают, и я часто одна. Так что они меня к ней отправили. Буду в школу вашу местную ходить. Ее вы тоже защищаете? — улыбнулась. — Нет. Школа — это нейтральная территория. А сколько тебе лет? — Мне семнадцать. А тебе? — А вот не скажу, — засмеялся парень и открыл дверь в подъезд. Зайдя внутрь, Кира начала подниматься на третий этаж. Турбо следом. Он в гости к ней собрался? Она думала, он только до дома проводит и все. Бабушка открыла дверь, встречая внучку улыбкой. Она уже успела поволноваться. — Я так волновалась, а ты и жениха привела, — улыбнулась бабушка. — Приглашай его чай пить. — Бабушка… — Кира смутилась. Умела она поставить в неловкое положение. Смотреть на Турбо с красными лицом не хотелось. Но тот сам зашел в квартиру и захлопнул дверь. После этого еще и замок повернул, закрывая дверь. — Ты представишь нас? — спросила бабушка после того, как поставила чайник. — Знакомься, это… — Калинина запнулась. А имя ведь она не знает. — Валера, очень приятно, — кивнул парень, раздеваясь. Он улыбался и, видимо, был рад такому раскладу дел. Анна Петровна отправилась хлопотать на кухне, пообещав позвать их на сырники. Кира забыла, что в комнате на столе у нее лежат черновики референсов по художке. — Красиво как, сама рисовала? — спросил Валера, взял в руки один листочек, потом глянул на книжку по рисованию. — Да, я в художку хожу, — она сидела на кровати и гладила кота Тиму, который лежал там же и смотрел на Валеру своими зелеными глазами. — Ааа, очень красиво. Вот кого нужно было звать нам плакат рисовать, — он улыбнулся и сел рядом, беря с ее колен кота. — Как его зовут? — Тима. Тебя друзья не потеряют? — поинтересовалась Кира и тут же бабушка позвала пить чай. — Нет, они же знают, что я тебя пошел провожать. Ничего страшного, — встав с кровати, он положил кота обратно и потянул девушку за руку. — Пошли, там бабушка нас зовет. На кухне пахло сырниками, а еще стояли блины, пиалы со сгущенкой, сметаной, вареньем. Анна Петровна усадила их вместе, а сама села напротив, наблюдая за ними и рассматривая парня. Валеру это не смущало. Он ел сырники, макая в сметану. Кира же все видела, но молчала. Воцарилась тишина. Потом бабушка ушла смотреть телевизор, а девушка с парнем продолжили пить чай, изредка разговаривая. Обсуждали их группировку, о том, как Турбо туда вступил, как придумали открыть свой видеосалон с мультиками и фильмами. Когда он ушел, было уже темно. Бабушка, сидя на диване, посматривала на внучку и улыбалась, приговаривая. — Какой хороший парень. Симпатичный. Где же ты такого нашла? Кира сидела в кресле и тоже смотрела телевизор. Шла программа по первому каналу «Время». — Познакомились, пока шла в магазин. Я пошла в другую сторону. Когда дошла до комиссионного магазина, поняла, что пошла не туда. Он там был и проводил. — Какой молодец, — улыбалась бабушка. — Вот теперь у тебя есть жених. — Да никакой он не жених, — Кира встала и пошла в свою комнату. — Даже сомневаюсь, что мы после этого дня будем общаться. — Будете, вот увидишь! — крикнула вслед бабушка. А Турбо в это время сидел в видеосалоне. Марат и Вова должны были прийти с минуты на минуту. С ним был только Зима. Не обошлось без его подколов по типу «долго же ты провожал». В голове Валеры была эта девушка. Кира. Необычное имя. Или это только ему кажется? Нужно будет ее позвать сюда к ним. Конечно же бесплатно. Они пока не открыли еще ничего, только плакат дорисовали. Осталось привести все в порядок, настроить еще чуть-чуть и можно пускать на показы.