Слизеринец

Глаза слезятся от поднявшейся при бое пыли. Всё крики, слезы, шаги, грохот от падения стен Хогвартс и прочие звуки смешиваются в неразборчивый гам, ученики и пожиратель метающие друг в друга заклинания кажутся лишь цветными пятнами. Сейчас бы присесть, подождать когда отпустит, но стоя на поле боя остаётся лишь молиться, что его не успеет прибить чьим то заклинанием, пока чувства к нему не вернуться. Ног касается чей-то подол мантии и вместе с тем среди какофонии звуков он улавливает знакомый, но не поддающийся опознанию голос на грани истерики. Быстро проморгавшись, дабы кляксы перед глазами тоже приняли привычный вид, он видит рядом с собой слизеринца с направленной куда-то вперёд палочкой. Вид сжатого в длинных пальцах куска чёрного дерева знатно напрягал. Во всем хоргвартсе было сложно найти человека не знавшего, что Твангсте Вильгельму с седьмого курса змеиного факультета палочка нужна мало, как и проговаривать заклинания, ибо тот идеально справлялся и без этого даже со сложнейшими заклинаниями, так чего же ожидать, если такой одарённый маг находится в таком положении? –nein, nein, nein. Wag es nicht, mich zu nähern! Berhard schau, was um dich herum passiert! Wie du noch nicht verstanden hast, sind wir hier auf der falschen Seite, wir! Nicht sie! На последних словах рука с палочкой резко дернулась, указывая в сторону, но затем вновь вернулась в прежние положение. Пусть Твангсте и так уже находился достаточно далеко от дыры в стене замка, откуда, предположительно, и вышел, он продолжал медленно пятиться, с каждым новым шагом приближаясь к самому центру боёв. Хотя, кажется, это не имело для него никакого значения. Судя по тону его голоса и внешнему виду впервые, кажется, за все шесть лет Волжского проведённых в школе тот выглядел не как само спокойствие, а как человек в перед истерическом стоянии. Когда Григорий наконец отвёл взгляд от такого инородного сейчас Вильгельма, то увидел переступающего через обломки кирпичей Берхарда Шпрее – сокурсника Твангсте и того друга. Видимо бывшего друга, если судить по виду продолжающего отступать назад Вильгельму, к которому Волжский вновь вернул взор. – Ber, geh, bitte, geh. Ich will dich nicht sehen, du bist nicht der Berhard, den ich kannte. Dieser Berhard hätte keine unschuldigen Menschen getötet, und du hast es getan! Отчего-то у Григория начала закладываться тревога за слепо идущего в центр слизеринеца. Тот явно был не в состоянии здраво мыслить и защищаться, а значит он идёт на верную смерть. Может быть Твангсте и был на вражеской стороне, но совесть не позволяет просто стоять и смотреть, как тот идёт умирать, сам того не понимая. Волжский за пару шагов приближается к Вильгельму и уже хочет взять того за руку, чтобы увести подальше, но ледяной взгляд голубых глаз Шпрее, кажется, на мертво прибивает его к одному месту, благо и Твангсте замирает, прекращая своё движение, но продолжая шевелить губами, только слов уже не было слышно. Боковым зрением Григорий замечает зелёную вспышку, сразу поворачиваясь в её сторону. Зелёный луч несётся прямо в спину скрытую такой же зелёной мантией. Мысли в голове проносятся слишком быстро, чтобы успеть зацепиться хоть за одну из них, но Волжскому становится ясно одно: медлить нельзя, иначе от его бездействия умрёт человек, чего он позволить не может. Долго не думая Григорий кидается в сторону, сбивая с ног Вильгельма, уводя в сторону от смертоносного заклятия. Он считай спиной чувствует, как заклинание проносится в каких-то сантиметрах от него самого, но в конце концов разбивается о, пока, целую стену замка. Столкновение с землёй для Волжского мягкое, в отличие от Твангсте, которого дополнительно ещё придавило сверху. От резкой боли Вильгельм шипит и жмуриться, скрывая за веками стоящие в глазах слёзы, причина которым далеко не удар от падения. Открывая глаза лёжа на земле возвращается не только возможность видеть, но и здравый разум. Твангсте еле успевает принять сидячие положение, не успевая даже оглядеться и понять где он, как уже давно успевший подняться Григорий хватает его за руку, рывком ставит на ноги и сразу начинает тащить подальше и от боя, и от Берхарда. - Куда ты меня ведёшь? Голос тихий, дрожащий, но уже в разы спокойней чем пару минут ранее. - Подальше отсюда. Не хочу чтобы и тебя тут убили, хватит с меня смертей, которые я не предотвратил.