длинные рукава

      я начал подозревать что-то неладное недавно, когда он перестал носить его любимую футболку, где-то в конце января. это был словно флаг, кричащий о чем-то, что я не понимал.       в последнее время происходило много чего, а блеск в его глазах утихал, как и его голос, хотя на сцене всегда он улыбался до ушей, отдаваясь выступлениям полностью. первое время я думал, что тот резко «повзрослел» и начал относиться к вещам более серьезно, от чего и юношеский взгляд сменился, а голос стал равномернее и тише.       ситуация стала более странной, когда на первую ночёвку февраля он принес новую пижаму, в место той, что лежала у меня. ночёвки в целом стали другими, словно он пытался что-то скрыть.       до этого на ночёвках мы могли вместе переодеваться, лежать в кровати рассматривая руки друг друга и в целом постоянно смотреть. теперь же, он избегает всего вышеперечисленного, и это меня волнует.       однажды, ближе к пятнадцатым числам февраля, он остался у меня, говоря, что домой идти не хочется. я не обратил на этого достаточного внимания, ведь до этого он так говорил, сидя в моих объятиях и рассуждая о том, как ему хорошо в них. сидя на моем разложенном диване, он молчал. это было до ужаса не в его репертуаре — наслаждаться тишиной, смотря на меня размыто.        время шло к полуночи, мы как обычно лежали в кровати, он все еще вел себя очень спокойно, но отказывался от нашей привычки держать и рассматривать руки друг друга, говоря, что мои руки слишком холодные. я же предлагал согреть их, на что тот обнял меня, ведь "чего греть только руки, когда я могу согреть тебя всего». на это я просто усмехнулся, своими "холодными" руками прижимая его к себе.       спустя пару дней, мы вновь собирались расходиться после множества репетиций, но меня задержала эму. сперва я удивился, ведь та редко хотела поговорить с кем-то один на один, но когда она спросила меня.. — тебе тоже кажется, что с ним что-то случилось? — звучала она взволнованно, смотрела на меня озадаченно, — я все смотрю и смотрю и смотрю на его улыбку, но она больше не похожа на его привычную wonderhoy улыбку! — ох, значит, ты тоже заметила что-то неладное в лице. — я задумчиво отвожу взгляд, вздыхая, — наверное, случилось, но мы еще не знаем, что именно. может, нам стоит дать немного времени ему, чтобы все обдумать и сказать нам? — ох, — она снова засияла, но легкое волнение в ее взгляде было очевидным, — ты прав! он нам доверяет, так что я уверена, что он, как и я, сможет поделиться своими чувствами! ну, замечтательной ночи, я побежала! — и та быстрым шагом направилась в сторону своего дома, оставляя меня наедине со своими мыслями.       и вновь ночевка, вновь у меня, и вновь его скрытность. февраль стремительно шёл к концу, а его поведение стало более похожим на поведение нэнэ.       он пошёл переодеться довольно поздно, ведь мы увлечённо обсуждали идеи для сценариев. и я не сдержался, идя за ним в ванную, где тот уже привык переодеваться. я знал, что он не обидеться, если я застану его без одежды, так что уверенно открыл дверь предо мной, специально немного подождав.       я не ожидал, что его первым действием, вместо вскрика, будет заворачивание левой руки в рубашку. тот поглядел на меня взглядом, полным некоторого ужаса, словно он только что разочаровал меня. — тсукаса? — первым голос в игре в гляделки подал я, смотря на него взволнованно, — что-то не так с твоей рукой? может, мне стоит взглянуть на.. — нет! — прервал он меня, делая маленький шаг назад, — все в норме, я просто.. — он оглядел комнату, и в какой-то момент задержал взгляд на чем-то, что я не видел, — просто я так начал складывать в-вещи! мне рассказала об этом способе саки.. он звучал максимально неубедительно. либо я уже научился распознавать, где в его словах ложь, а где правда. — ох, правда? — я, как обычно, то ли подыгрываю, то ли дразню, — можешь показать мне, как он работает? — я тепло улыбаюсь, — может, я наконец-то начну убираться, узнав способы полегче. он отводит взгляд в сторону, замолкая, а после вздыхая. он снимает рубашку со своей руки, оставляя моему взгляду только тыльную сторону, и начинает аккуратно ее складывать, но я не обращал внимания на нее, пристально следя за его запястьем. — тсукаса, — резко окликнул его я, делая два стремительных шага вперёд, хватая его за запястье, не подумав. тот оплошал, показав мне состояние своей руки. — р-руи! — он одернул руку, роняя рубашку, — больно! я же беру его за руку, разворачивая внутренней стороной к себе, глядя на нее в неком ужасе. в тот момент, по ощущениям, кто-то всадил мне нож в сердце. — тсукаса, ты.. почему? — я перевел взгляд на него, не веря в то, что это реально.       тсукаса же прерывисто вздохнул, бросаясь ко мне, обнимая. я сперва ошеломлённо стоял на месте, но сразу после обнял его в ответ. я с некоторой неприязнью, - наверное, так как он мне дорог, - осознал, что он дрожал. — ты не хочешь об этом говорить, правильно? — чуть ли не шёпотом спросил я, гладя своими "холодными" руками его голую спину, — я понимаю, если нет, но я всегда рядом для тебя. вместо ответа словами, я чувствую, как он прижимается сильнее, слышу, как тот вздыхает, и слышу, как тот плачет у меня на плече. я не знаю ничего о том, что могло бы с ним приключиться, но меня волнует лишь то, что он здесь, со мной, и что он мне доверяет.