Невозможно и невероятно

У Сережи трясутся руки. То ли от пережитого ужаса, то ли от алкоголя, который он активно вливал в себя перед тем, как все случилось. В голове хаос мыслей, спина болит, но дышится вроде бы легко, а значит, он не сломал себе ребра, когда катился по лестнице. То, что он не сломал шею, - чистое везение. Нервы ни к черту, и паника вот-вот накроет его с головой. Что делать в такой ситуации - дышать и пытаться отвлечься? Сережа прислоняется к стене, ведь на него никто не обращает внимания: ни среди спецназовцев - их интересуют последователи Чумного доктора, ни среди посетителей казино - им Сережа просто не интересен, он просто белая ворона. Но ему еще проще, они даже начнут допрашивать или проявлять свою лицемерную заботу, только хуже ему от этого не станет. Среди полицейских, сгрудившихся у входа, Разумовский замечает его. Грома, конечно, трудно не заметить - с его ростом, широкими плечами, длинными ногами. К тому же он весь в крови, рубашка разорвана, на скуле царапина, губа кровоточит. Вид Игоря вызывает внутри вспышки ярости, а также стыд - Гром ведь бросился защищать Сережу от агрессивных подростков, а теперь стоит такой красивый, с тем следователем из Москвы о чем-то говорит. Сережа глубоко вдыхает и выдыхает и осторожно, вдоль стены, подходит ближе. — Вы уволены, - чеканит лысый. У Грома от этого даже желваки не дрогнули, он только устало выдохнул. Паника отступает, но чувство вины накатывает на Сережу с удвоенной силой. Теперь ко всем проблемам Грома, такого красивого, из-за него еще и увольнение. И что делать? Пока он размышляет, Гром быстро проходит мимо, даже не обращая внимания, к бару. Там он достает бутылку шампанского и прикладывает ее к виску. Сереже было очень стыдно за эту картину. — Ты спас мне жизнь, - голос дрожит, тело сотрясается. Смотреть в глаза Игорю стыдно, поэтому Сережа опускает взгляд на свою рваную грязную рубашку. И это было ошибкой. В расхождении ткани виднелись несколько шрамов, тощие грудные мышцы и даже маленький сосок, такой темный, круглый. Сережа непроизвольно облизывает губы, внутри все болит. — Ты тоже храбрый, - устало говорит Игорь, но Сережа только сейчас замечает, что его голос стал еще более хриплым, хотя мог бы быть гораздо сильнее, — Ты поступил как мужчина. Гром протягивает руку для пожатия. Сережа откровенно отшатывается, но потом протягивает свою в ответ. Руки у Игоря теплые, сухие, слегка шершавые, кожа исцарапана, костяшки продавлены. Рукопожатие крепкое, ладони тяжелые, он явно может слегка надавить - и тут же прижать к дивану, оказавшись сверху. Сережа немного испуган, старается этого не показывать, но мысли все кричат и кричат. О том, какие у Игоря длинные ноги и как он легко может закинуть их себе на талию, а то и на плечи. О том, какие у него пальцы, что они будут ерзать по его спине. О том, что с окровавленной губой ему будет трудно целоваться, потому что будет немного больно от слюны, а возможно, и от чего-то еще. Внутри разливается тепло сильнее, чем от дорогого виски, которым Сережа закинулся в казино, эти чертовы брюки от костюма уже тесноваты. А если он действительно окажется в постели с Игорем, что с ним тогда будет. — Игорь... окликнул его Сережа, только сейчас заметив, что Гром уже собирается уходить, а он представляет его во всех позах на своем сенсорном столе. — Если тебе нужна помощь... Игорь только улыбается ему. Устало, но в то же время очень искренне, доброжелательно, ласково, что ли. Или показалось? Наверное, показалось. Гром явно не такой, он служит в милиции, весь такой суровый, его интересуют только девушки. Рядом даже крутился кто-то с красными волосами. Да, вот она, снова бежит к Игорю через все казино, отбившись от полиции. От этого Сережа скрипит зубами. Гнев нарастает, смешивается с вожделением внутри. Но его уже не трясет. Разумовский требует у бармена рюмку водки, быстро выпивает, бросает на стойку купюру и выходит из казино вслед за Игорем. Его надо найти, как-то заманить к себе. Как? Снова изобразить жертву - бедный Сережа, пострадал во время нападения, ему страшно. Гром на это легко купится, - шепчет внутренний голос, - в конце концов, он же милиционер, снимает котят с деревьев, спасает по вечерам прекрасных девиц от хулиганов. Так пусть же он поможет Сереже, и тогда все пойдет как по маслу. — Сережа, ты хотя бы помнишь, как трахаться? - внутренний голос внезапно меняет направление и теперь дразнит его, пока он догоняет Игоря и ищет его в толпе у входа. — Когда ты в последний раз был с рукой? - нагло шепчет он, язвя. — Заткнись, - сквозь стиснутые зубы шепчет Сережа и, увидев чуть приотставшего Игоря, достает из пакета кепку с логотипом супермаркета или что-то в этом роде. Сейчас или никогда. —Игорь! Разумовский отталкивает пару богатырей, те посылают его совсем не интеллигентно, но Сереже все равно. — Можно я тебя домой подвезу?. — Ну ты же хотел сыграть принцессу, что это такое? Сережа рушит внутренний диалог и поднимает глаза на Игоря. Гром немного растерян и явно раздумывает. — Пожалуйста, я не хотел бы отпускать тебя одного ночью, особенно после этого, - продолжает Сережа и рисует на Громе образ принцессы. Игорь откровенно ошарашен и точно теряет дар речи. — Как ты думаешь, я смогу за себя постоять или как? выдавливает из себя Гром с ухмылкой, косо поглядывая на Сережу, но пока это выглядит дружелюбно. — Конечно, можно, я сегодня в этом убедился, Сережа делает шаг к нему и осторожно цепляется за рубашку, застегивая те пуговицы, которые выдержали битву с разъяренными панками. — Но, тем не менее, ты пострадал в драке, Игорь, ты устал, тебе сейчас надо поскорее добраться до дома и лечь отдохнуть, а не нарваться на еще каких-нибудь хулиганов. Игорь точно потерял дар речи. Он внимательно смотрит на Сережу, как на какую-то собаку, но молчит. Сережа тем временем действует. Парой тычков в телефон он вызывает Uber, берет Грома за руку и уводит с дороги в тень, чтобы стало чуть более жутко - ночь на улице, все черти здесь. Локоть не отпускает, показывая, что сегодня ночью он защитит Грома от этих чертей. С ответной платой, разумеется. Игорь не успел опомниться, а такси уже стояло рядом с ними - вот что значит, когда у тебя много денег и ты можешь позволить себе VIP-услуги. Сережа открывает Игорю дверь, как джентльмен, ведет его за руку, как мама, и сажает внутрь, буквально вталкивая - откуда только силы взялись. Садится рядом и смотрит Игорю прямо в глаза. — Что? Гром приходит в себя и уже холодно смотрит на Сережу. — Скажи мне свой адрес, Игорь, - улыбается Сережа и придвигается ближе. Бедро трется о бедро. Гром поворачивается к таксисту и говорит адрес. Сережа хмурится, но не показывает этого. До его квартиры еще добрых двадцать минут, есть время придумать тактику, как себя вести, чтобы затащить Игоря в постель. Сережа прикусывает губу и периферийным зрением замечает, что Игорь неотрывно следит за ним. Сережа еще сильнее прикусывает губу, слегка облизывает губы, показывает кончик языка, немного, но так, чтобы его было видно. Трется о бедро Игоря - такие дороги, трясет их в машине. Выпрямляет спину. Он еще помнит, что надо делать. Игорь не отворачивается, смотрит на него, пусть и косо, но снимает кепку и бережно держит ее на коленях. Сережа касается мизинцем ладони Игоря, гладит ее нежно, почти воздушно. Игорь поворачивается к нему, сканирует взглядом, но руку не убирает. Сережа откровенно плывет под его таким изучающим взглядом следопыта, дыхание учащается, кровь стучит в голове. Не будь они в такси - Сережа просто засосал бы Игоря здесь, а почему бы и нет, он этого безумно хочет. Он хочет его всего, такого героического, такого мужественного, такого идеального, и ничего, что костяшки пальцев сбиты, а на груди полно шрамов, все это украшает мужчину и безумно его возбуждает. Он хотел бы гладить их пальцами, ласкать языком, кусать, чтобы оставить на Игоре следы, уже другого рода. И почему это такси едет так медленно? Машина сворачивает в переулок к дому, где живет Игорь, и Сережа отмечает, что тот живет в симпатичном дореволюционном здании, еще не тронутом жестокой современной реконструкцией. От этого он еще больше разгорается и буквально вылетает вслед за Игорем. —Эм, что ты делаешь? Гром притормаживает возле магазина у входа, ищет ключи в своем пакете. — Я обещал доставить тебя домой в целости и сохранности, - невинно хлопает ресницами Сережа. — Ты обещал спасти меня от питерских хулиганов, а не довести до квартиры, как старуху, - откровенно злится Гром. Пытаешься от него избавиться? Но Сережа разгорячен, впервые за много лет, поэтому просто так не отпустит. — Игорь, я обещал отвезти тебя домой, чтобы ты отдохнул, вот и хочу убедиться, что ты просто отдохнешь, - Сережа нагло выхватывает ключи из ладони Игоря и открывает входную дверь. — Заходи, а то замерзнешь. Гром снова теряет дар речи. Но он послушно, словно по приказу, входит в темноту дома. Сережа жестом отпускает водителя, поскольку тот накинул ему достаточно чаевых, и идет за Игорем. Дверь с тяжелым звуком закрывает их в темноте, где только Сережа светится своей похотью. Игорь поднимается на свой этаж и хлопает себя по карманам - ищет ключи. Сережа усмехается и сам отпирает дверь квартиры. Отодвигается, жестом пропускает Игоря внутрь. Еще один гул - и вот они наконец-то одни. Только на пиджак Сережи налипла штукатурка. Сережа оглядывается по сторонам, замечает невероятное овальное окно, и в его голове возникают картинки, как Игорь трахает его сзади, а Сережа стоит, упершись рукой в стекло, и смотрит на Петербург. Или как Игорь, прислонившись широкой спиной к раме, стоит в ореоле солнечного света, а Сережа стоит перед ним на коленях. Или... Хрип Грома выдергивает Сережу из абсолютно пошлых сценариев в холодную реальность, где отчужден даже желтый свет старых ламп в игорной квартире. — Чего ты добиваешься? Игорь стоит, прислонившись к старой дверной коробке, сложив руки на груди. — Я... - и вот конец. Ему предстоит быстро доехать до дома и наконец-то встретить свою руку. А ведь все начиналось хорошо. — Ты думаешь, я совсем тупой и не понимаю намеков? Игорь по-прежнему смотрит просто в душу, осматривает. Ну, или в мысли, где все пошлые картинки не улеглись, а витают по кругу перед глазами Сережи. Сережа только сглатывает лишнюю слюну и кусает себя за щеку. Игорь смотрит прямо в глаза. Хотя он немного нервничает, не злится, не отталкивает. Усталый только. Но все равно держится, герой-защитник, мать его. Он так воспален, что стоит, держится. Его буквально избили, черт возьми, а он все равно стоит, потому что Сережа здесь и ему нужно внимание. Сережа делает шаг и тянется к его губам своими. Прижимается к свежей ране, проводит по ней языком. Игорь тихо шипит, открывает рот. Этого достаточно, чтобы нырнуть туда языком, провести им по зубам, плотно прижаться губами к его губам, подцепить его язык, прижать к небу. Ласкать все там, такое влажное, теплое, ласкать. Сережа отрывается, чтобы перевести дыхание, и видит, что Игорь опустил руки. А ведь сначала он даже не заметил, что между ними не осталось свободного пространства. Сережа тихо выдыхает и поднимает глаза вверх, чтобы встретить свое предзнаменование - свалится оно на него сегодня или нет. В глазах Игоря - разноцветный всплеск эмоций. Тут и недоумение, и оцепенение, и осознание происходящего, и желание. Боже, Игорь хочет его, неужели? — Если бы ты хотел секса, то мог бы найти себе какую-нибудь девушку, - хрипит Игорь, пытаясь найти в себе хоть немного отстраненности, чтобы добавить интонаций в голос, но получается плохо. — А если я не люблю девушек?Сережу ведет от смеси алкоголя и похоти, и он спокойно выкладывает все карты на стол. — Ну, парень, тогда я не знаю. Зачем я тебе нужен? — Ты боишься всего этого, потому что спас мне жизнь? Сережа с размаху ступает на тонкий лед психологических бесед под покровом ночи, даже не думая, что собьет всю надменность. — Немного, - хрипит Игорь. Сережа трогает царапину на скуле. Она затянулась, значит, появилась не в казино. Что же это такое, он на взводе. Надо его защищать и беречь, охранять. Сережа глупо улыбается этим мыслям. — Это тебя, Игорь, надо спасать, да еще и охранять, - язык заплетается, разум отключается. Сережа облизывает губы и вжимает Игоря в дверную коробку. — И чтобы трахнули хорошенько, да. От такой наглости ведет Гром, он хватает Сережу за локоть, разворачивает его и прижимает к стене, лицом к штукатурке, избитой, задницей к паху. — Кто еще кого, ты не рассчитал силы, - Гром вытаскивает ремень из ременных петель, стягивает с плеч Сережи куртку. Он зарывается носом в его макушку, вдыхает запах его волос. От всего этого у Сережи подкашиваются ноги. Нет сил стоять. — Если ты так хочешь меня трахнуть, то поставь меня на колени, но у своего окна, - шипит Сережа, пока Игорь расправляет ремень и освобождает член от тесных брюк. — А еще ты извращенец, - безобидно хрипит Гром ему в шею. — Я фетишист. Стонет Сережа от укуса в плечо через рубашку. Игорь подтаскивает его к окну и сам, сам, сам расстегивает брюки. От этого так разит, что Сережа не выдерживает - рывком опускается на колени, помогает Игорю снять всю мешающую одежду, руками поправляет ему волосы и тут же захватывает губами головку члена. Боже, Игорь уже готов от их поцелуев и суетится возле дверной коробки, какой кайф. Сережа чмокает губами, проводит языком по коже и берет чуть глубже. Игорь с глухим стуком ударяется о свое овальное окно, запрокидывает голову назад, хрипло стонет, почти рычит. У Сережи искры летят из глаз, но он продолжает - берет руку Игоря и кладет ее ему на голову, чтобы он мог переплетать пальцами его волосы, вести, делать, что хочет, пока Сережа здесь, внизу, больно бьется коленями и задыхается от чужого толстого и длинного члена. Пока они ехали в такси, Сереженька, конечно же, думал о члене Игоря. Он представлял, какой он - толстый, тонкий, прямой или слегка изогнутый, сколько там выступает вен, какая мясистая головка. На самом деле все оказалось даже лучше, потому что Игорь - герой-идеалист или прекрасная принцесса - Сережа еще не решил. Пенис у Игоря длинный, касается живота, головка прямая, вены выпуклые. Кожа тонкая, розовая, такая нежная, и все равно явно недостаточно зацелованная, нуждается в коррекции. Сережа захлебывается слюной, выпускает ее изо рта и проводит губами по боку вдоль всей длины, по самой большой вене. От этого Игорь вздрагивает, рычит, выдыхает, задыхается и снова рычит. Сережа трогает языком вену, надавливает на нее, Игорь хватает его пальцами за волосы и еще сильнее вдавливает в себя, носом прямо в пах, в черные грубые волоски, где сосредоточенно пахнет его мускусом, деревом, асфальтом после грозы и почему-то чем-то сладким, как мороженое или взбитые сливки. Сережа хочет этот запах на себя, чтобы он смешался с его запахом, остался на его коже. Игорь отталкивает его и тянет вверх. Сережа недовольно шипит, хочет возразить словами, но они ставят его прямо у окна, раздвигая ноги. Игорь делает шаг вправо, к столу. Там, в коробке, он что-то находит, видимо, какую-то смазку или мазь. Он быстро возвращается, стягивает с себя дорогое белье, одним рывком, но аккуратно, не хочет порвать. Сережа слышит, как хлюпают пальцы Игоря, значит, он втирает смазку. А потом он сгибает его в пояснице, и ничего не остается, как опереться рукой на стекло. Внизу Сережа видит далекие огни города и звезды на небе. Как хорошо. А сейчас будет еще лучше. Сережа чувствует мокрые пальцы у входа, двигает бедрами, садится сам. Игорь кусает его за шиворот, что вызывает протяжный громкий стон. Соседи слышат, но ему все равно. Пусть слышат, что Игорь Гром сейчас трахается в своей квартире с самым успешным и молодым миллиардером страны, вторым по узнаваемости после президента. А все потому, что Игорь Гром - ходячее совершенство и может себе это позволить. — Я хочу..., - шепчет Сережа, рыча от пальцев, что натягивают его вполне профессионально. —Я хочу т... эти... Стоны и пыхтение не дают нормально сказать словами, Сережа сжимает пальцы и пытается их вытолкнуть, но Игорь сильнее, он, наоборот, проталкивается еще глубже, ласкает горячие стенки, массирует их. — Я хочу, чтобы твой член был внутри, - на последнем издыхании выдает Сережа, упираясь головой в стекло. Закрывает глаза, чтобы смотреть куда-то, у него нет сил и желания. Он хотел бы почувствовать, как ее сейчас растянут и заполнят, тратить силы на остальную сенсорику нецелесообразно. —Как пожелаешь, мой спаситель, - язвительно шепчет Игорь, но убирает свои грубые пальцы. И тут же входит на всю длину в узкие внутренности. Не церемонясь, проталкивается внутрь, кладет руки на бедра и тянет на себя. Трахает его, не ласково, но Сережа этого хотел. Тревога звенит в голове, как колокола в Исаакиевском соборе в полдень. Тело дрожит так, что Сережа подумал бы, что его снова накроет паническая атака, но думать не о чем - разум попросил запомнить его по имени во время орального. Это так хорошо, о боже, как хорошо - вот так, когда ты в старой затхлой квартире, без всяких хождений вокруг да около, просто проси и получай, что хочешь. Сережа до крови закусывает губу, потому что это и есть вкус сегодняшнего секса - кровавого, животного, инстинктивного, внутреннего зверя. Его собственного и Игоря. Сережа чувствует, как внутри разливается что-то теплое и липкое, но сам остается на ногах. Он недовольно стонет, слыша, как Игорь глотает громкие звуки, шипит сквозь зубы и кончает в него. Выходит с хлюпаньем, немного больно, но Сереже все равно. —Я еще не закончил, - обиженно протягивает Сережа, отстраняясь от окна. — Я могу тебя всухую трахнуть, - насмешливо отвечает Игорь и достает свои трусы. Сережа в бешенстве вырывается. Он хватает Игоря за локоть, впивается ногтями в кожу - куда только хватает сил - и тянет его на старый диван. Вжимает Игоря лицом в подушку, находит смазку и садится ей на бедра. Наклоняется к уху и прикусывает мочку. — Лежи спокойно, не дергайся, иначе будет больно. Игорь, видимо, в очередной раз за ночь лишается дара речи и впервые - теряет контроль над своим телом. Он послушно раскидывается на диване, опускает голову в подушку, двигает бедрами вверх, наклоняется так, чтобы Сережа мог видеть. Сережа до того доводит себя тем, что будет трахать Игоря Грома, лучшего милиционера во всем Петербурге, что нагло шлепает его по упругой круглой ягодице и льет смазку на его член. Даже не растягивает, просто входит. Игорь шипит, но принимает, не дергается, замирает в этой позе. Сережу ведет от ощущений тесноты внутри и горячего лона. Он сжимает Игоря за шею, вбивается в него, буквально прыгает на бедрах, кричит в потолок, выгибается. Еще немного, еще чуть-чуть, и он кончит, еще пара мгновений, пара толчков, пара стонов. Сережа кончает, и диван под ними с треском прогибается. Игорь стонет от боли в длинной вытянутой подушке, сжимает Сережу в себе, пытается сопротивляться, но не справляется. Поверхность дивана скользкая, чехол уже третий день лежит в корзине для белья - именно столько Игорь не ночует дома. Они катятся вниз головой на пол, Сережа падает на ушибленную спину, Игорь рядом, на боку, подставляя под него руку. На кухне тоже что-то падает, наверное, сковорода. Они пытаются перевести дыхание, были бы еще силы - может, и посмеялись бы, но сил уже нет. Обычные люди после инцидента в казино вряд ли занялись бы сексом, но эти двое сделали это. Ровно два, мог ли Игорь отказать Сереже? Мог. Но не отказал. Игорь поворачивается к Сереже, нежно обнимает его. Сережа закидывает на него ногу, касается его лица, проводит по виску, скуле, все та же чертова царапина, мать ее. —Ты такой.., - начинают они вместе и улыбаются друг другу от этого. — Невозможно, - первым заканчивает фразу Игорь и закрывает глаза от усталости, на него накатывает сон. — Ты такой невероятный, - шепчет Сережа ему на ухо, покусывает многострадальную мочку и придвигается ближе к его теплому телу. Кладет руку на сердце и слушает, как оно затихает с каждым выдохом. Игорь засыпает первым, а за ним и Сережа. Темнота скрывает их от остального мира, а тишина - от одиночества.