...
30 августа 2025 г., 13:07
Мотор рычит. Чёрная импала мчится по пустой дороге, рассекая светом фар ночную тьму. Луна мерцает сквозь кроны деревьев, блекло подсвечивая путь.
Костяшки на руле побелели от давления. Это одна из тех ночей, когда Дину было жизненно необходимо побыть одному. Он стал чаще исчезать в моменты эмоционального наплыва подальше от Сэма, от Каса, ото всех.
Противный ком застрял в горле, глаза на мокром месте. Винчестер мог бы закрыться в спальне, в кладовой, в гараже, в машине, в конце концов, просто выйти из бункера в ближайшую рощу. Но это отнюдь не успокоило бы его, только больше взбесило бы от отвращения к своим эмоциям, к тому, что не может справиться с ними, не может держать их в узде, не так как прежде, и не может ни с кем ими открыто поделиться — у них и без этого достаточно переживаний.
Дин знает, что то, что с ним происходит по меркам нормальных людей – абсолютно нормально. Но он ненормальный, он блядский охотник, взрощенный своим отцом так, словно проявление искренних эмоций — тяжкий грех, а наставлять дуло пистолета на тварей и иногда людей — настоящий праведный путь. И пусть глубоко внутри он понимал, что это полнейшая чушь, пусть он пытался избавиться от этого, но гребанная установка укоренилась в его голове слишком сильно. Дин не удивлён, что ему всегда казалось было проще угрожать кому-то или пристрелить кого-то, чем рассказать о том, как он на самом деле себя чувствует.
Дин сломан.
Он смахнул подступавшую слезу рукавом, шмыгнул носом и завернул на грунтовую дорогу. Адреналин от быстрой езды лишь не надолгие 30 минут отвлек его, а новая волна эмоций уже грезила разбить защитную стену так, что после он уже не будет способен безопасно вести машину. Дин и прежде испытывал к себе жалость и ненависть, особенно всякий раз, когда был не способен помочь друзьям, Сэму, Касу: стоять перед ним на коленях в крови, просить сохранить жизнь и вернуться к ним – умолять — единственное, что он мог сделать в том случае, когда его друга контролировала Наоми. В итоге получилось, да, но не так, как ожидалось. Кас просто исчез, оставив его вариться в собственных догадках и бурлящих эмоциях.
Или когда Кастиэль стал человеком, потерял всё, что имел – Дину пришлось прогнать его из бункера, наблюдая за тем, как счастливое выражение лица его друга приобретает печальный оттенок. Это воспоминание ещё свежо в памяти, и таких открытых ран слишком много. Они не затягиваются.
Мотор устало рыкнул последний раз и затих, изредка издавая звуки похожие на бурление. Пар поднимался с капота импалы в холодный ночной воздух. Глаза охотника покраснели. Руки медленно сползли с руля на бедра. Дин закрыл глаза, до боли сжал мышцы под ладонями.
Стук собственного сердца противно громко отдавал в ушах, как бы напоминая о том, что оно у него ещё есть. Всегда было. Да, он совершал ужасные поступки, по ошибке или во имя любви, которыми он никогда не гордился, которые преследуют его до сих пор, но которые останутся для него единственно верными, пока есть семья, ради которой он готов на любые безрассудства и которая не даёт ему задуматься о том, что все было зря. Но как оправдать эти "единственно верные" поступки перед теми, кто уже мёртв, он не знает. Он винит себя. Всегда.
Скрип двери надолго повис в тишине ночного леса, даже ветер не рисковал прерывать её. Дин прислонился спиной к машине, вдохнув морозный воздух через нос, который теперь больно покалывал от резкого укола холода. Он готовился к следующей эмоциональной волне, чувствуя неприятный узел тревоги внизу живота. Руки скользнули в карманы, прижались к телу, охотник склонил голову, дыхание сбилось и из горла вырвался резкий звук, он прикусил губу, сжал кулаки, снова отвлекаясь на боль. Его тошнит от этого.
Дин знает, что никогда не был по настоящему один, но все же тема одиночества всегда преследовала его. Брошен отцом, брошен братом, брошен Кастиэлем. Он и сам бросал, да так, что после убивался неделями, желая, чтобы все было иначе. Ещё один противный ком поступил к горлу, выталкивая из него слёзы.
Может быть он заслужил это? Как бы ему хотелось показать свою подноготную перед близким человеком, но внутренний страх о том, что от него отвернутся или посмотрят так, как смотрел отец на него в детстве, когда Дин позволял эмоциям взять контроль над ним. Вгляд полный противной жалости и разочарования. Это намного хуже иногда следовавшего за этим телесного наказания, которое тело со временем забудет, но этот взгляд – эта эмоция надолго останется в его голове, возможно навсегда.
Телефон в кармане куртки зазвонил, прерывая порыв самоненависти, за что, наверное, Винчестер был благодарен, потому что это действительно вытащило его из глубин себя, откуда всегда было трудно выбраться самостоятельно. Обычно ему помогала бутылка виски, пара правильных слов от брата или ладонь Каса на плече, но возможная вероятность охоты срабатывала для него как рычаг. Щелк — и ты снова в реальности.
Дин трясущейся рукой открывает дверь, садится, свесив ноги наружу, и, не знает почему – сразу берет трубку.
— Да? – Дин пугается, услышав свой хриплый, тихий и такой слабый, словно молящий о помощи, голос, и тут же прочищает горло, отстраняется от телефона, стараясь как можно тише шмыгнуть и глубоко вдохнуть.
— Здравствуй, Дин, – в моменты особенного глубокого и одинокого отчаяния Винчестер бы убил за то, чтобы услышать эти слова. На другом конце слышится лишь тихое, немного печальное "Кас?".
Кастиэль каждый раз не находит себе места, когда Дин исчезает вот так: не сказав ни слова правдивого о том, куда направляется, зачем и почему. С одной стороны – это не его дело, по каким делам удаляется старший Винчестер, с другой – ангел начинает переживать за него. В разгар очередного апокалипсиса никогда не знаешь, что может произойти, а Кас частенько отсутствовал, когда в нем нуждался Дин, за что ангел начинал винить себя. Хоть охотник ни раз говорил, что это не его вина, но в зеленых глазах мелькала обида, с которой он ничего не мог сделать.
Кас научился видеть эмоции охотника, когда его взгляд ответно пронзал оболочку ангела. Если бы Кастиэль мог, он бы избавил Дина от всех его душевных страданий одним касанием, одним объятием, он бы отдал что угодно, он бы отдал жизнь за него. Такая красивая и любящая душа не должна страдать столь сильно, но эта боль напрямую связана с верностью принятых им решений, не всех, но многих. Он почти не ищет легких путей, там, где казалось бы убить или бросить легче всего, он ищет что-то еще, словно пытается доказать себе, что действительно научился на ошибках прошлого. А если же и ошибается, то долго изводит себя этим, лишается и без того уже до абсурда короткого сна.
Кас практически всегда замечает его боль, да, сейчас он отрезан от небес, но его благодать все еще позволяет ему почувствовать едва заметное колыхание души Винчестера. Каждый раз, словно в первый, ему больно наблюдать за таким Дином, больно осознавать, что часть страданий ему принёс он сам.
Он ошибался чуть ли не больше самих Винчестеров, заставлял их вечно беспокоиться о нем, помогать расхлебывать все, что он натворил. Когда стал человеком, Кас хотел исчезнуть, провалиться в бездну от стыда и собственной беспомощности. И снова в этом виноват только он сам, поверил Метатрону, вознадеялся, что хотя бы в этот раз сможет загладить вину перед небесами, но ошибся. Столько противоречивых эмоций он испытал всего за пару недель, но сколь сильно это сблизило его с людьми. Сблизило с Дином.
— Я звонил тебе несколько раз... – Дин мутным от застывших слез взглядом проверяет телефон: 6 пропущенных, 4 из них от Каса, остальные – Сэм. Вот теперь ему стало неловко, но он опустил этот момент, грубо ответив:
– И? Я же сказал, что поехал за пивом, – голос все ещё противно отдавал хрипотцой.
— Дин, все в порядке? – Ангел решил не напоминать ему, что тот собирался "..пополнить арсенал и боезапас".
— Ближе к делу, Кас, – Кастиэль прислушивается, едва дыша, к звукам на другом конце. Как бы он хотел посмотреть сейчас Дину в глаза, чтобы понять, что у него на душе. Молчание затянулось и охотник еще раз глубоко вздохнул, мысленно благодаря Каса за возможность успокоиться. На фоне послышался беспокойный голос Сэма: "Он взял трубку? Как он?"
— Он... в порядке, – коротко ответил ангел, не решаясь высказать свои опасения. Старший Винчестер сжал пальцами переносицу и ухмыльнулся, – Дин?
— М? – мягко промычал охотник.
— Пока Сэм искал в книгах нужные нам сведения о местонахождении Амары, он смог найти дело неподалёку, хотя я не до конца понимаю как он успел, точнее в какой момент, потому что, – Дин уже не успевал за потоком его мыслей и осторожно прервал его.
— Кас, спокойно, это же Сэм, он тот ещё ботан, может и не такое, – Кастиэль кивнул, и снова раздался уже веселый голос Сэма: "Кас, он не видит, что ты киваешь", — ох, эм, понял, Дин, — поспешил ответить ангел, пиля телефон хмурым взглядом.
— Так что за... – старший Винчестер не успел закончить фразу, как Сэм выхватил у Каса телефон.
— Хэй, Дин, как погодка? – улыбку брата было слышно за километры.
— Прекрасно, – прорычал Дин, — ближе к делу, идиоты. – На фоне снова послышался голос: "Сэм, Дин не видит, как ты закатил глаза". Старший засмеялся, Кастиэль непонимающе склонил глову, он вроде не шутил, но потом все же улыбнулся, ему нравилось слышать смех Дина.
— Вы сговорились, – прыснул Сэм, — в общем, в соседнем округе пропадают люди, нашли подвешенный труп девушки на заброшенном металлургическом заводе, на коже явные следы от шприцов, кругом использованные трубки с кровью жертв, и...
— Джинн? – перебил старший.
— Я тоже так думаю. Хотя странно, что он так глупо дал себя обнаружить.
— Его спугнули? – предполагает Дин, закрывает дверь и заводит машину.
— Не знаю, выглядит так. Но думаю стоит проверить. Отправлю к тебе Каса, а мне надо копать дальше, я думаю, что уже близок к чему бы то ни было.
— Хорошо, Сэмми, выдвигаюсь на место, — машина громко зарычала, рванув с места.
— Дин, – тон брата стал серьезным, — я прошу тебя, дождись Каса, не действуй в одиночку. Я думаю, что-то не так с этим делом, – последнее, что донеслось из динамика, было скептическое короткое: "Да". Сэм тяжело вздохнул и протянул телефон в сторону Кастиэля, — Кас, езжай быстрее, пока этот придурок не попал в беду, – телефон все ещё в руке Сэма, — Кас? — он обернулся, не находя ангела поблизости.
***
Бежевый континенталь опасно несётся во тьме, отдавая все свои силы на её преодоление. Темные облака объяли диск луны, разрешая увидеть лишь его мутный силуэт. Желваки на лице ангела сильно напряжены. Он поджимает губы, сводит брови в некой смеси эмоций страха, злости и неуверенности. Не стоило так глупо бросаться к Дину, с ним ничего не случиться, но теперь, если и случится, сообщить об этом Сэму получится только с мобильного старшего Винчестера, которого надо еще найти. Его лицо слегка расслабляется, но только потому, что теперь он отчетливо понимает, что боится. Ангел шумно сглатывает, слышит как бешено стучит его сердце, переживая возможные последствия его необдуманных действий, сжимает руль и сильнее давит на педаль газа. Тоска по крыльям вновь накатила на Кастиэля, стоило ему едва смириться с их потерей. Они ощущаются как лишний груз, рудимент, как что-то, печально напоминающее о прошлом. Лишиться крыльев для ангела — все равно что человеку лишиться рук. Кас разбит. Он никогда не смирится с этой потерей окончательно, но рядом с Дином эти эмоции затухают. Дин тот, кого Кас вытащил из Ада, тот, из-за кого Кас взбунтовался, впервые почувствовал и пал, тот за кого он уже умирал. Лишь рядом с Дином Кастиэль не чувствует той печали, он забывает о ней, погружаясь во взгляд зелёных, тёплых, пленящих глаз. Но в них всегда читаются эмоции вины, обиды и страха все потерять. Когда Винчестер так на него смотрит, Кас не знает, что делать: бегло рассматривает его лицо, кидает понурый взгляд в пол и сгорает желанием сбежать. Раньше он мог просто исчезнуть в мгновение... и снова крылья, и снова тоска, которая закипает глупой отчаянной злостью на самого себя, пока Кас не срывается. Когда он был полноценным ангелом было намного проще – ты не испытываешь лишних эмоций и не понимаешь, что чувствуют окружающие, что как бы отличное оправдание, а теперь... Кас выезжает из леса, за которым чуть вдалеке виднеется несколько массивных труб завода, скрываемого отчасти рощей. Машину Дина по пути, ожидаемо, он не встретил, и тихо, словно молясь, выдохнул имя охотника, поворачивая на грутновую дорогу, что ведёт к зданию.***
Дин не мог не радоваться наступившему облегчению, он полностью погрузился в работу, прокручивая слова брата в голове в последний раз, перед тем как открыть ржавые двери. "Если там есть новые жертвы джинна, у меня нет времени ждать Каса" – оправдываясь, подумал Дин. Противный скрип эхом раздался по помещению, распугав всех его маленьких летучих и ползучих обитателей. Охотник, вооружившись фонариком, мачетте и пистолетом начал продвигаться по коридору, следуя за грязными следами на полу, оставленными здешними копами. Обычно джинна можно убить клинком смоченным кровью ягнёнка, но опытным путем они выяснили, что обезглавить – вполне рабочий способ. Дин достал мачетте, продвигаясь вперёд, пока не попал в просторный цех со станками. Пахнет ужасно. Духота и смрад заполнили лёгкие. Охотник заглушил подступающий кашель, прикрывая рот рукавом. Луч света фонаря наткнулся на окровавленные поручни, верёвки и какие-то крючки. Рядом стояла капельница без пакета для физраствора. Это хороший знак, возможно здесь больше нет жертв. Он приблизился к "шведскому столу" джинна, который по периметру был окружен порванной лентой с надписью "место преступления". "Копы хорошо поработали здесь" – подумал Дин, обходя место кругом, – "Возможно джинн уже покинул эту заброшку. Охотиться ему здесь явно станет сложнее". Но что-то было не так, что-то не сходилось с тем, что говорил Сэм. Слишком много было жертв, если верить найденным уликам. Слишком много для... Тяжёлый предмет с огромной силой врезается в спину охотника, глухим хлопком развергаясь в полупустом цехе. Он теряет равновесие, падает на раскрытые ладони, раздирая мягкую кожу. Мачетте с противным скрежетом отлетает чуть дальше. Не раздумывая ни секунды, Дин тянется за оружием и переворачивается на спину, ожидая удар, которого не последовало. Вокруг не было не души. Только тьма и отлетевший фонарик, который светил куда-то в сторону. — Выходи, сука! – Дин медленно попятился к фонарику, без него он может полагаться лишь на дыры в крыше, сквозь которые выглядывал диск луны. Что-то мелькнуло в паре метрах. Затем ещё ближе. А потом Луна отразилась в лезвии, что прошло сквозь чужую плоть, отделяя голову от тела. Казалось бы, враг повержен. Дело закрыто. Что-то вновь ударило его в спину. "Ещё один?!" – в этот раз Дин не упал, и тут же пожалел. В левую часть лица врезался чей-то кулак. Голова затрещала, перед глазами все поплыло. Грубая рука схватила его за шею, удерживая весь вес. Теперь в глазах окончательно потемнело. Тело не слушалось. Похоже джинны работали вместе. Пока один питался кровью, другой питался страхами жертвы. Судя по всему, они начинали голодать, и чтобы точно к ним кто-то забрёл, рискнули пустить о себе слушок, который поймут только охотники. Рискованно, но в голодные времена и на много худшее можно пойти. И если бы Дин пришёл сюда не один, может быть его бы и не тронули. Но Дин был один.***
Что-то врезается в грудь джинна и тот рушится на пол. Винчестера тут же выдергивает из транса. Он не знает сколько прошло времени. — Дин! – охотник медленно повернулся в сторону криков и больше не двигался, полностью потеряв нить, связывающую его с реальностью. На лице Дина считывалось полное отчаяние, слезы сдерживались буквально лишь одним вздохом, — Ты в порядке? Не ранен? – Кас быстро осмотрел его с головы до пят, и стоило ему едва коснуться чужого плеча, Дин тут же врезается в тело ангела, цеплясь за его спину, как спасательный круг. — Блять, – он еще сильнее прижал к себе ангела, провел рукой по затылку, зарываясь в черные волосы. Дин боялся, что Кас исчезнет, — Почему именно сегодня я должен был сорваться. Сука. Ещё и блядский джин устроил кромешный ад, нет чтобы счастливых воспоминаний из подсознания мне наколдовать, – челюсть начинала болеть, от постоянного сдерживания звуков, ноги резко потеряли всю силу, что давал им адреналин, и охотник медленно упал на колени, придерживаемый Кастиэлем. — Дин, – ангел постарался аккуратно отстраниться, чтобы поймать взгляд чужих зеленых глаз. Он мог только представлять как много печали было сокрыто в них сейчас. Как много боли. Её было так много, что, казалось, ту можно было ощутить в воздухе. Она передавалась через каждое прикосновение охотника. — Нет! – Дин лишь сильнее прижался к нему, прижимая чужое плечо подбородком. — Все в порядке, Дин, я никуда не уйду, я с тобой, – эти слова пробили в груди охотника дыру – сердце снова заколотилось как сумасшедшее. Дин думал что это ложь, что ангел снова бросит его, чтобы спасти братьев, или его небесную семью. Что-то конечно должно разлучить их. Кас нежно, едва касаясь, провел рукой вдоль спины – россыпь мурашек разбежалась в стороны от его тёплой широкой ладони, расстворяя мысли. Дин все ещё на грани и последняя стена вот вот разрушится. — Я так долго и тщательно прятал эти воспоминания куда подальше, – шепнул Дин во тьму цеха за спиной ангела, — это помогало мне держаться, а сейчас они снова как на ладони и все разом. Только ещё более ужасающие и извращенные. Кас, я не могу, я не знаю... – на его солнечное сплетение медленно легла ладонь, разглаживая ткань футболки, словно пытаясь дотянуться до души. На секунду Дин забыл как дышать. На секунду все вокруг затихло. — Я правда хочу помочь тебе, но не..я не уверен, Дин.. – Кас опустил вторую ладонь на заднюю часть шеи охотника, начиная поглаживать, в попытке успокоить. — Кас, – сегодня голос явно не принадлежал ему, он снова стал тихим, совершенно не знакомым. Губы слегка подрагивали, с них с огромной болью сошли слова, что крутились у него на языке, — Кас, ты можешь стереть мне память? Кас испугался, услышав как отчаянно и бессильно прозвучала просьба друга, он знает, что Винчестер не заслужил этого, черт никто не заслуживает то, о чем он просил. Кастиэль правда старался быть лучше, но он все падал и падал. Хотя казалось бы, что дальше не куда. Но он все равно умудрялся подводить близких ему людей, небеса и бога. Вечная пустота начинала казаться ему лучшим решением, но оставить Винчестеров, казалось, было бы ещё одной ошибкой. Дин тяжело переносил его смерти, почти так же тяжело как и смерти Сэма, от чего Кас боялся сломать Дина ещё сильнее. — Дин, я не стабилен, могу стереть слишком мало или слишком много, я не могу так рисковать, – охотник слегка отшатнулся из объятий, задумчиво стал рассматривать грязный бетон под ним, собирая крупицы сказанного им после иллюзий джинна. Ангел печально нахмурил брови, — прости, Дин. Кас всегда старался быть рядом, помогал несчетное количество раз ему с братом, черт, он лишился крыльев и умер пару раз за них, иногда по вине своей наивной глупости. Дин, конечно, сделал бы то же самое ради него, но все же он всего лишь человек. Время, которое Винчестер проводил с Касом, почти всегда успокаивало его. Ангел, подобно полуразбитому щиту, старается, заслоняет его, но в основном от физических травм, взамен не требуя буквально ничего, от чего Дину иногда становилось не по себе. Иногда такое отношение выливалось в чистой воды использование. Лишь когда друг стал показывать характер, охотник начал понимать каким эгоистом был, и что ангел не заслужил всего говна, которое иногда вываливали на него Винчестеры. Они сидели друг напротив друга. Дин одной рукой вцепился в бежевый рукав плаща, стараясь успокоить бешенно стучащее сердце, осознать происходящее. Другой рукой он нервно потер место, где недавно его медленно касалась рука ангела, посылая тёплые волны по всему телу. Дин только сейчас заметил, что на его теле не осталось больше ран. — Кас, я... мы так много дерьма сваливали на тебя, иногда даже не думая над тем, что это могло ранить твои чувства, не говоря уже про разного рода битвы. Мне так жаль, я чувствую себя паршиво из-за этого, из-за того, как вечно обращаюсь к тебе, я просто не могу перестать. Не могу просто остановиться, подумать хоть одну долбанную минуту о том, что может быть я блять не прав, – его глаза все ещё разглядывают мусор и засохшую кровь на полу, — во мне сейчас закипают абсолютно все негативные эмоции: вина, обида, гнев, одиночество, грусть, отчаяние и страх... думаю, ты понял. И это все слишком сильно давит на меня изнутри. Как мне бороться с чем-то подобным? Я не могу победить себя, – Дин приподнял голову, сталкиваясь взглядом с Кастиэлем, – как мне победить себя, Кас? От этого взгляда что-то сжалось и щелкнуло внутри ангела, побуждая к действию. Кас приподнялся с пола и прижался губами к чужому лбу чуть дольше, чем следовало бы, воспользовавшись замешательством. Охотник перестал дышать, хмурость на его лице разгладилась, уступая место удивлению. — Ты поцеловал меня? – Кас неопределенно и неловко пожал плечами, пряча взгляд за спиной Дина. Стало немного страшно от того, что может сделать охотник. — Да? – неопределенно ответил ангел. Эмоции на лице Дина нечитаемые. Кас не может понять их. А Дин не может понять, что только что произошло. Он прищурился, разглядывая Кастиэля. Поцелован самим ангелом. Его другом. Что это могло значить? Может Кас пробует новый вид поддержки? Дину не было не приятно, ему было неловко. Два здоровых лба на полу, а столько телячьих нежностей. Он сам того не замечает, но плохие воспоминания и негативные мысли перекрыли другие: есть ли в этом поцелуе тайный посыл, романтический подтекст, была ли это случайность, может это все ещё галлюцинации джинна? Рука на плече возвращает его в реальность, где пара голубых глаз, пронзает саму душу. — Это помогло? – секундное замешательство и его глаза широко раскрылись, осознавая план Каса. Он отвлек его. Чертовски хорошо отвлек, все мысли только об ангеле напротив. Если бы здесь был не Кас, возможно никакого эффекта это действие не возымело бы. Брат мог, конечно, поговорить с ним, обнять, но скорее всего это было бы не так быстро, как обычный поцелуй в лоб, который буквально выбил землю из под ног. Его все ещё потряхивало от резкой смены настроений, но он был относительно спокоен. В цехе темно, так что лицо ангела сливалось с тенями вокруг. О том, что он рядом говорила рука на плече охотника, которая медленно массировала напряженные мышцы. Дин заторможенно кивнул. Это странно, что он так много думает о Кастиэле? Может быть он просто сдерживался все это время? Не верил и не хотел верить, что между ними настолько крепкая связь, думал, что недостоин её и отрицал.***
Через открытую дверь во внутрь цеха теперь пробивался нежный свет рассветного неба. Земля и лес окрасились в розово-рыжие оттенки. Они уже сожгли трупы джиннов и теперь направлялсь к импале, чтобы положить канистру и соль обратно в багажник. Кас тихо шёл за ним. Все то время, после того разговора они не проронили ни слова. Винчестер замер у багажника чуть дольше, чем наверное стоило бы. — Дин? – ангел медленно обошёл его, слегка наклонился, заглядывая охотнику в лицо. Тот, опираясь руками на багажник, поднял серьезный взгляд на него. — Сэму ни слова, ни о засаде, ни о поцелуе, ни о чем. Ты пришел вовремя, и мы завалили этих тварей. Конец. Кас прищурился в своей обычной манере. Дин снова ушёл в глухую оборону. К его плечу осторожно потянулась рука. — Я никому не скажу, обещаю, – Винчестер медленно проследил за ладонью, одолеваемый сомнениями и желанием отшатнуться от неё, но заставил себя не двигаться. Когда Кас прикоснулся к нему, Дин отвел взгляд и выдохнул так, словно с его рёбер сняли сковывающие и рвущие кожу цепи. — Спасибо, Кас, – Дин встречается с взглядом Кастиэля, медленно тянется к чужой руке на своём плече, осторожно хватает запястье и отводит его в сторону. Обходит угол багажника и обнимает ангела, — спасибо... Кастиэль проводит ладонью по широкой спине друга, выжидая некоторое время, чтобы сказать: — Об этом мы тоже не говорим никому? – вибрация от смеха Винчестера приятно защекотала кожу под тремя слоями одежды. — Да, – Дин развернул их так, что теперь его спина смотрела в сторону водительского места, и в игривом жесте он оттолкнулся от Каса назад, открывая дверь, — садись уже в машину, пернатая задница.
