I'm a King, I'm a Boss

За длинным коридором в самой дальней комнате душераздирающий крик раздаётся эхом по всей зоне. Каждый, кто пытается уснуть на жёстких и скрипучих кроватях, даже те, кто лежит на голом холодном бетонном полу в одиночках, знают, что сейчас происходит. Очередной ублюдок, который посчитал себя бессмертным и решил перейти дорогу самому опасному заключённому в этой тюрьме, стоит перед Мин Юнги на коленях. — Минсок, я слышал, ты снова начал торговать за моей спиной, — вальяжно развалившись на стуле и закурив сигарету, спокойным голосом говорит Юнги. — Это мой бизнес тоже, — брызжет слюной заключённый, которого держат два верных пса главаря. — Кусок дерьма! Ты и так забрал себе всё, что можно! Юнги хрипло смеётся, затягиваясь, и выпускает дым в лицо Минсоку. Не раздумывая, присаживается на корточки и хватает рукой парня за подбородок, больно стискивая челюсть. — В этой тюрьме всё принадлежит мне, Минсок. А тебе только дерьмо, что я оставляю после ужина, — лицо заключённого кривится от боли, пока пальцы впиваются в кожу лица мёртвой хваткой. — И то, что моё — трогать нельзя, — качает Юнги головой, цокая языком при этом. — Пошёл ты, Мин Юнги! — плевок в лицо сопровождает мерзкий смех заключенного. Тот кривится, искажая лицо ненавистью. Глаза Юнги чернеют, наливаются злобой, и он хватает ублюдка за волосы, пока верные ему люди накрывают лицо Минсока полотенцем. Утерев рукавом щёку, Юнги встаёт на ноги и бьёт кулаком в нос, слыша, как от удара хрустнул хрящик на переносице. От бетонных стен камеры эхом множится ещё один противный болезненный вскрик, а после протяжное мычание. Юнги приподнимает окровавленное полотенце с лица, делает последнюю затяжку и, не потушив сигарету, пихает её в рот Минсоку. А после натягивает пропитанную кровью ткань обратно, чтобы тот не смог выплюнуть тлеющий окурок. — Я никогда не любил таких крыс, как ты, Минсок, — хрипит он на ухо. — Всегда готов научить вести дела, пойти навстречу и договориться, но ты очень неблагодарный, Ми-и-нсо-о-ок, — Юнги язвительно тянет имя, скинув полотенце с окровавленного лица. Больно сжимает щёки, продолжая делиться презрением к таким, как эта дрянь. — Крыс я люблю учить уму разуму, уяснил? — Юнги подносят маленький чайник, наполненный только что вскипевшей водой и, не задумываясь, медленно склоняет его, выливая кипяток на кисть руки пленника, что прижата к полу ногой одним из его людей. В соседних камерах слышат новый истошный крик, что неприятно оглушает. — Пищишь и правда, как крыса, Минсок. Рука не лицо, мог бы и стерпеть, — посмеивается он, поднимая голову, чтобы встретиться взглядом с его людьми. И чего он точно не ожидает, так это стук в дверь. — Я немного занят, — бросает он одному из двух охранников, что кивают ему в вежливом приветствии. — Господин Мин, к Вам пришли, — тихо говорит один из одетых по форме слуг закона, показывая на выход кивком головы. — Не беспокойте меня. Я сам выйду, когда закончу, — Юнги бросает плотный свёрток денег, скрученный резинкой, в руки охранника и, закурив новую сигарету, спускается вниз на проходную, бросив напоследок: — Этого в лазарет, и больше чтобы я его не видел в своём блоке или готовьте пластиковый мешок для трупа.

***

/flashback/

Юнги сидит на диване, полностью погружённый в работу, листая странички отчёта в ноутбуке. Не весь его заработок нелегальный, поэтому, чтобы прикрыть свою деятельность, ему нужны официальные источники дохода. А в этом ещё попробуй разберись, чтобы всё было по букве закона и приносило прибыль. Во всё приходится вникать и тщательно проверять. В комнате плотно завешены шторы и царит полнейшая тишина. Дверь тихонечко приоткрывается, когда в комнату заходит заспанный Чимин. Тот лениво шаркает тапочками по полу, пока подходит ближе, своенравно убирает ноутбук с колен и занимает место бездушной машины. Тесно прижавшись и окольцевав шею, оставляет на губах лёгкий чмок. — Доброе утро, детка. Выспался? — Мг-м, — Чимин сладко зевает, не стесняясь довольно промычать, пока тянется руками вверх и уже после укладывает голову на плечо Юнги. — А ты снова не спал? — Я рано проснулся, нужно было разобраться с делами, — Юнги кладёт ладони на бёдра, слегка сжимает и подтягивает Чимина ближе к себе за ягодицы. — Ты сегодня обещал весь день провести со мной, — шёпот Чимина обжигает ухо, посылая мурашки вдоль позвоночника. Тот знает, что сегодня Юнги ему обещан весь, поэтому и давит уверенностью. Слово для них закон. Если пообещал — должен выполнить. — Даже не думай отмазываться своими делами, Мин Юнги, или я обижусь. — Я помню, крошка, поехали позавтракаем. Обещания держу же. Сказал, значит проведу с тобой, а не с делами, — Юнги шлёпает ладонью по ягодице, призвав Чимина подняться с колен. Тянется ближе к лицу, чтобы поцеловать, но трель базового звонка стандартных настроек его нового смартфона привлекает внимание. — Да? Чимин недовольно хмурится, как следствие, закатывает глаза, слезая с колен, ложится на диван, протягивая ноги на его бёдра. Тот призывно шевелит пальчиками, намекая на массаж во время разговора. Рука тянется к ступне и почти машинально мнёт, прощупывая пальцами каждую косточку, временами щекотно царапает кончиками ногтей чувствительное место. — Когда это случилось? — брови Юнги сдвигаются ближе к переносице, а желвак на скуле перекатывается под кожей от напряжения в челюсти. — Почему мне сразу не сообщил? — незаметно для себя он сильнее положенного стискивает ступню Чимина, и тот шипит от неприятных ощущений, выдёргивая ноги. По звукам тихого ворчания он понимает, что Чимин злится. Понимает, что новые проблемы подставляют их совместное времяпровождение под удар. Чимин тоже это понимает, поэтому прямо сейчас скрещивает руки на груди и упрямо ждёт окончания звонка. — Твою ж мать! Сколько у меня времени? Будь на связи, — последняя фраза выбивает из колеи, и он сбрасывает звонок, чтобы тут же набрать новый номер. — Что-то случилось? — без особого интереса спрашивает Чимин. — Да, — Юнги встаёт с дивана, начиная расхаживать по комнате, так и не ответив на вопрос Чимина, продолжает сосредоточенно давать указания своему заместителю, то и дело повышая голос. В своём недовольстве Чимин раздражённо поднимается на ноги, выходит из комнаты, решая принять душ, пока Юнги закончит скучную рутину с работой, которая ему совсем не интересна. Знает, что это надолго. Раз ему даже не ответили на вопрос - действительно что-то серьёзное. Но, проходя мимо одного из окон, он срывается обратно в кабинет, где Юнги сейчас с сигаретой, зажатой меж губ, что-то печатает в ноутбуке. — Юнги! Какого хрена у нашего дома куча полиции? Что случилось? — в этот момент где-то позади спины слышится топот, и в комнату заходят полицейские, грубо отпихивая Чимина в сторону. Юнги на это реагирует мгновенно, тут же подскакивая на стуле. — Какого чёрта? — Мин Юнги? — в дверях самодовольно замирает мужчина в полицейской форме, удерживая в руке ордер. — Вы арестованы за нелегальное хранение и продажу наркотиков, — зачитывают будничным голосом предъявленное обвинение, пока к Юнги подходит один из полицейских, а остальные начинают обыск. Распахиваются шкафы, изымаются бумаги и осматривается каждый сантиметр мебели на предмет тайников. На запястьях за спиной смыкается холодный металлический браслет наручников, пока шокированный Чимин пытается принять происходящий хаос. — Что происходит, Юнги? — взволнованный голос Чимина перекрывает остальные, и тот подбегает к нему, хватая за предплечье. — Вы имеете право хранить молчание. Всё, что Вы скажите, может быть использовано против Вас в суде. Вы понимаете свои права? — монотонно зачитывают правило Миранды при аресте. — Юнги! — перебивает полицейского Чимин. — Детка, уезжай на квартиру, я свяжусь с тобой позже. Двое полицейских уводят Юнги под руки, как только заканчивают зачитывать права. Чимин потерянно смотрит на весь бардак, что продолжают устраивать по букве закона блюстители порядка, и видит, как его вещи вытряхивают и раскидывают по комнате, точно так же, как и всё в их доме. — Ты что делаешь, сволочь? Думаешь, я что-то прячу в своём бельё? — не выдерживает он, когда видит, как один с особым пристрастием перебирает комод, где он хранит множество игрушек для секса, включая и сексуальное бельё. Юнги тот самый опасный человек, что занимался продажей наркотиков по всему восточному побережью страны. На него давно велась охота, но всегда получалось откупиться или деньгами или куда верным действенными способами — угрозы и шантаж. Только вот откуда совсем не ожидал, так это то, что один из партнеров Пак Чхан оказался настолько алчным, что захотел урвать большую долю рынка, тем самым слив копам компромат. Алчность оказалась меньшей из их проблем. Точки с наличкой, фасовочные норы и прочее были накрыты полицией. Только всё это мелочь, которая никаким образом не влияла на Юнги, но федералы крепко взялись распутывать ниточку за ниточкой и в конечном итоге всё же добились желаемого. Пак Чхана поймали прям на входе в аэропорт, когда тот, получив уведомление раньше Юнги, постарался скрыться по поддельным документам. Откуда ноги растут, Юнги узнал уже на допросе. Пак Чхана после первой ночи в тюрьме и дачи показаний, накачали наркотиками, и больше свет тот не увидел. А в последствии, это сыграло роль на достоверности тех самых показаний, которые к сведению приняты не были и оспорены адвокатом, как слово человека, который, употребляя, не мог быть честен. Юнги, учитывая все риски такого бизнеса, знал, что когда-то появятся среди партнёров крысы, поэтому изначально проплачивал огромные суммы взяток федералом. Некоторые из них даже не знали, что работают заодно. Скостить срок и развалить дело — цена вопроса, когда они у тебя есть. Полностью отмазаться от тюрьмы у него всё же не получилось. Адвокат разобрался с большей частью обвинений, выбил сделку с правительством, подмазав их хоть каким-то сроком лишения свободы. Для Юнги в отсидке вышло пять лет за хранение. Куда меньше, чем светило. С Чимином он связался сразу в этот же день. Тот, конечно, был далеко не в восторге, ругался, крыл его последними словами, но обещал ждать. — Что мне теперь делать без тебя? — шмыгает носом Чимин, удерживая трубку телефонного аппарата. Покрасневшие глаза таят в себе много пролитых слёз за это время, пока он смотрит на Юнги через толстое стекло. Комната общественных посещений не располагает к душевным разговорам. — Ждать, — легко отвечает Юнги. — У тебя разве есть выбор? — Ненавижу тебя, Мин.

/ end flashback/

***

Юнги медленно заходит в просторную комнату для посещений с высоким зарешёченным окном и большой кроватью, громко хлопая дверью. Молодой парень, что стоит спиной ко входу посреди помещения, резко оборачивается. Обворожительная улыбка украшает лицо посетителя. — Детка, — хрипит Юнги, когда этот самый парень запрыгивает на руки, крепко обнимая за шею. Он тут же подхватывает того под ягодицы. Губы жмутся к чужим в мокром шумном поцелуе, и Юнги толкает язык глубже, сплетая его с другим в яростном танце. — Я соскучился, милый. — Я тоже, — отвечает Юнги. Развернувшись, он прижимает Чимина к стене, начиная глубоко целовать, и чувствует, как маленькие пальчики хватают его за волосы. Крепко стискивают, оттягивая волосы назад в страстном порыве чувств. И от этого простого действия, по которому так скучал, бегут мурашки на поверхности спины, а член мгновенно наливается кровью, после скатившегося в пах удовольствия. — Ты долго в этот раз, — сквозь поцелуй шепчет Чимин. — Прости, малыш, дела были, — он идёт к кровати, присаживаясь на её край, и поднимает взгляд вверх, удерживая бёдра своего парня. — И какие это у тебя дела здесь могут быть? — обхватив лицо двумя ладонями, Чимин слегка треплет щёки в своей манере. — Снова наказывал кого-то? — Мг. — Они снова расстроили моего сладкого котика? — дуя губки и подыгрывая любимому, Чимин игриво хлопает ресницами. — Прекращай, — звонко шлёпает Юнги по ягодицам, слыша насмешку. Чимин склоняется к лицу, оттягивая волосы вплетённой в них рукой, вынуждая откинуть голову Юнги назад. Перед глазами шикарный вид на мужественную шею, по которой он ведёт языком, не сдержав свой первый порыв, и чувствует, как дёргается от прикосновений кадык. Юнги же довольно прикрывает глаза, наслаждаясь ласками, пока нежно поглаживает спину, поощряя его к большему. — Крошка, — хрипит он, падая на кровать. Чимин толкает его в грудь, начиная скользить губами ниже. Приподнимает рубашку и припадает кончиком высунутого языка к низу живота. Лижет, возвращаясь к груди, поддевает короткими ноготками сосок, а второй втягивает в рот, наслаждаясь тихими вздохами. — Я так скучал без тебя, — мурлычет Чимин, поднимаясь выше, седлает бёдра, и дёргает рубашку. — Сними её, — командует он. Юнги покорно пытается высвободить пуговицы из петель, но непослушные пальцы отказываются ему с этим помочь. Рывок, и те отлетают с тюремной униформы куда-то прочь, пока на бёдрах нетерпеливо ёрзают. Он стаскивает с себя испорченную вещь, откидывая ту на пол, и упирается в матрас позади себя локтями. Юнги наблюдает за своим сладким мальчиком — тот хочет поиграть. Чимин восхищённо облизывается, рассматривая подкаченную грудь с множеством татуировок. Эти рисунки всегда выглядели безумно горячо и соблазнительно, но, проведя за решёткой какое-то время, Юнги подкачался. По обе стороны от линии груди красуются две красные розы, соединённые между собой проволокой, сплетая их в единый узор. От левой части рисунка к плечу и по предплечью тянутся зелёные ветви, что украшены множеством разноцветных цветков, будто распустившиеся бутоны на корнях этих роз. Справа же весь рукав красуется чёрно-белым драконом с длинным хвостом, что спиралью опоясывает руку от локтя и до линии манжета на кисти. Но шея дракона обвита корнями роз. Как символ их любви. Юнги окутан и пленён этой властью нежного цветка. Он прекрасно помнит, как когда-то после длительной командировки показывал ему рисунок, что упорно набивал всё это время, обещая любить его вечность. Каждый отныне знал, что за розы опутали шею дракона. Чимин склоняется к символу их любви, ведёт языком по контуру татуировки, облизывая бутон красной розы. Спускается чуть ниже и снова лижет сосок, цепляя его зубами. Слышит, как надломленно стонет Юнги, а он лишь с издёвкой продолжает посасывать набухшую бусину. Ползёт рукой вверх, поглаживая накаченную грудь, давит на шею, вынуждая Юнги откинуть голову назад. Тот хрипло и тяжело вздыхает. Чимин выпрямляется, не сводит взгляд с заволоченных туманом страсти глаз и стягивает с себя футболку, откинув её в сторону. Ведёт пальцами по коже, отслеживая чужую реакцию. Кружит подушечками по ореоле соска, а после запускает его в рот, смачивая слюной в пошлом причмокивании. Уже мокрым пальцем ведёт по подбородку к шее, оставляя влажный блестящий след, и тянется к груди. Юнги сглатывает, жадно наблюдая за соблазнением. — Поскачешь сегодня, малыш? — Юнги нагло ухмыляется, толкаясь бёдрами в упругие ягодицы, и ведёт языком за щекой. Он гуляет жадным взглядом по телу Чимина, наблюдая, как он всё ещё ласкает свою грудь и дует пухлые губы, что блестят от слюны. — Сначала ты встанешь передо мной на колени, — игриво шепчет Чимин, специально надавив в пах, проехавшись по возбуждённому члену волной. — Или великий и ужасный Мин Юнги ни перед кем не склоняет головы? — приближаясь к лицу, Чимин проводит юрким язычком по чужим губам, явно намекая на обратное. — Ни перед кем, кроме тебя, крошка, — Юнги хватается за ремень на джинсах своего парня и мощно дёргает того на себя. — Раздевайся. Чимин улыбается, игриво толкнув ладонью в грудь, и встаёт на ноги лицом к сидящему Юнги. Медленно, демонстративно стягивает с себя джинсы, наблюдая за реакцией. Те падают к ногам ненужным более элементом одежды, и он откидывает их в сторону небрежным толчком, усмехнувшись тому, как голодно на него смотрят тёмным возбуждённым взглядом голодного хищника, что сидит в этой клетке. Член Чимина топорщится сквозь чёрные кружевные трусики, которые он так долго подбирал к сегодняшней встрече, остановившись на фирменном белье для мужчин. Демонстрирует покупку, обернувшись вокруг себя, едва сдерживая улыбку. Как же ему нравится дразнить Юнги. Ткань трусиков плотно обтягивает мягкие пышные ягодицы, и он шлёпает себя по ним, слыша, как на это резко выдыхают воздух, словно рычат. — Идеально, — Юнги садится на кровать и тянется рукой к ягодице, по которой пришёлся удар, склоняется и целует. — Всё для тебя, — Чимин медленно поворачивается к нему лицом, пока чужие руки скользят поглаживанием по ягодицам. Кусает губы и смотрит в глаза, встречаясь с пристальным взглядом любимого дракона, что окутан его корнями роз. Юнги снова гладит его бёдра и слегка сжимает, наслаждаясь упругостью. Чимин чувствует, как те пылают под нежными руками, и это возбуждает. Его трусики мокнут на головке члена, и он тихо стонет, когда пальцем Юнги ведёт по кромке. Оттягивает их и дразнит влажную дырочку уретры пальцем. — Ложись на животик, крошка, — командует Юнги, помогая Чимину забраться на кровать. Чимин охотно слушается, валится на живот, нетерпеливо раздвигая ноги. Юнги пользуется этой свободой, чтобы сесть между бёдер, склонится и покрыть спину поцелуями. От затылка по линии позвоночника тот ведёт языком мокрую дорожку, спускаясь к ягодицам. Руками же жадно обхватывает их и сжимает. По телу Чимина пробегает волна острого возбуждения, и он чуть выгибается в спине, выпячивая попку вверх, чтобы вильнуть ей, обернувшись из-за плеча. — Нравится? — Очень, — шепчет Юнги, начиная покрывать влажными поцелуями поясницу, пока пальцами поддевает трусики и стаскивает их. Целует тёплые мягкие ягодицы, слизывая языком терпкий след парфюмированного геля для душа, и тут же трётся щекой, прикрывая глаза от удовольствия. Скучал. Кожа Чимина невероятно гладкая, мягкая и всегда безумно вкусно пахнет. Так, что слюна собирается во рту. Хочется искусать, вылизать и истязать поцелуями этот бархат. Чимин выгибается сильнее, демонстрируя подкаченную красивую ровную спину. Он тоже старался стать для Юнги ещё красивее. — Ну же, Юнги… — хнычет, виляя аппетитной задницей перед лицом Мина. — Нетерпеливый какой, — усмехается Юнги, зубами стаскивая трусики по крепким бёдрам. Раздвигает ладонями круглые ягодицы, поглаживая большим пальцем гладкую дырочку. Дразнит по кругу, наблюдая, как Чимин сексуально раскрывает рот, высунув язычок и заломив брови. Юнги крепко стискивает ладонями бёдра, оставляя на коже лунки от ногтей, и раздвигает ягодицы в стороны, чтобы растянуть на своих глазах соблазнительную дырочку. Припадает губами и напористо лижет колечко по кругу. Чимин выгибается, стонет, заглядывая через плечо, приподнимаясь на колени, широко раздвинув ноги в стороны. В своём нетерпении тычется назад, в попытке насадиться на чертовски искусный мокрый язык, но его тут же шлёпают по ягодицам. — Крошка, будь терпеливее, — Юнги удобнее хватается за мягкие бёдра, подтягивая того к лицу, и припадает пошлым шумным чмоком к сладкой дырочке. — Ох, блять, да! — Чимин громко стонет, глотая окончания слов, и закатывает глаза, медленно протяжно выдыхая звук удовольствия. Юнги усмехается, дует на чувствительные мышцы, сжавшиеся от новой ласки, чтобы тут же продолжить жадно вылизывать его. — Как я скучал по твоему языку, милый… Юнги хрипло посмеивается, щедро пройдясь широким мазком языка по расщелине между сочных ягодиц. Чимин несдержанно громко стонет в голос, чтобы тут же, потеряв такое нужное ему давление, захныкать, вильнув бёдрами, в попытке насадиться ещё глубже. Вьётся на кровати, сжимая в кулаках тонкую ткань свежего постельного, что застелили перед его приходом. — Чертовски вкусный, — Юнги властно шлёпает ладонью по дрожащим ягодицам, разводит их, любуясь влажной опухшей дырочкой, и снова припадает губами, туго затягивая в рот нежную кожу. Чимин взвизгивает, откидывает голову назад, сильно прогнувшись в спине. От мокрого и жаркого языка, что умело лижет и глубоко проникает внутрь, пальчики на ногах поджимаются, а член дёргается от коротких спазмов, истекая смазкой. Юнги достаёт из кармана тюремной формы смазку, зная что сегодня должен прийти Чимин. Он позаботился об удовольствии своего мальчика. За деньги в тюрьме можно многое. За большие деньги тюрьма - это замок для дракона. Он щёлкает крышкой, выдавливая на пальцы лубрикант, и толкает сразу два пальца в податливую дырочку. Чимин не пришёл неподготовленным. Наверняка игрался с собой до прихода к нему и растягивал себя, потому что пальцы проскальзывают без особого сопротивления. Юнги начинает вбиваться ими, слыша, как Чимин всхлипывает и хнычет. По телу пробегает жгучий разряд тока от этого звонкого сладкого голоса. — Глубже, — просит Чимин, потянувшись к своему члену, и крепко сжимает его у корня. Его тело трепещет от сладкого удовольствия, а низ живота обдаёт приятным теплом от каждого толчка, но Юнги убирает пальцы, продолжая усмехаться с недовольного выражения на лице. — Иди ко мне, малыш, — Юнги садится на кровать и шлепком ладоней по бёдрам подзывает к себе. Чимин тут же разворачивается и на дрожащих коленках подползает ближе, чтобы оседлать его. Зарывается пальцами в растрёпанные мягкие волосы Юнги и сжимает их у корней, слегка оттягивая назад. — Я был уже готов кончить, почему ты остановился, Юнги? — крепко сжимая кулаки в волосах, с возмущением шипит Чимин. Он приближается к лицу Мина, чтобы в отместку провести языком по щеке. — Потому что ты после того как кончишь, становишься ленивым, детка, — ухмыляется он, окольцовывая талию. — А я всё ещё хочу, чтобы ты поскакал, — демонстративно толкается бёдрами, давая понять, что не уступит. — Любой каприз, — томно шепчет Чимин, целуя в губы. Врывается настырным язычком в чужой рот, начиная голодно вылизывать его, сплетаясь с чужим, и томно стонет. Юнги крепко сжимает его талию, чтобы, рыкнув, укусить за пухлые губы. Руки опускаются на ягодицы, чтобы демонстративно шлёпнуть по ним. Возбуждение кружит голову, а от звонкого удара краснеет кожа. Чимин смотрит ошалелым взглядом, куснув Юнги за шею, чтобы тут же зализать местечко, нежно целуя. Теряя терпение, Чимин толкает Мина на кровать, чтобы одним рывком стащить с его бёдер брюки, а вместе с ними и бельё. Пальцами он обхватывает толстый член Юнги, что маняще дёргается прямо в руках, и, не раздумывая, насаживает свой рот на него. — Мгх, — стонут на дразнящий язык, что гуляет по головке. — Блять, детка, да, — шипит Юнги хрипло, тяжело откинув голову назад. Чимин выпускает член изо рта с пошлым чмоком и теперь уже усмехается он, потому что Юнги недовольно мычит, не получив своего воздействия. Ему нравится иметь влияние на такого опасного преступника, как Юнги. Открыв рот и высунув кончик языка наружу, он начинает лизать головку, кружа над дырочкой уретры, проникая вглубь. А после снова вбирает в жар рта член до основания, задерживая головку в узком горле. — Вот так, мой мальчик, — Юнги хватается за волосы, но сразу получает сильный шлепок по руке. Чимин не любит, когда ему портят укладку. Юнги остаётся лишь кусать губы, в попытке сдерживать свои порывы, и упасть на кровать. Чимин слишком умело пользуется своими губами, чтобы он мог устоять перед ним. Чимин привстаёт, выпуская член изо рта, и слышит недовольный рык. Месть удалась. Сладкая, томительная. По коротким, частым подёргиванием от спазмов в горле он понимает, что Юнги был уже на пределе, и всё же не позволил ему кончить, точно так же, как и он ему. Седлая бёдра, Чимин заводит руку за спину, обхватывая пальцами чувствительный ствол, и слегка дразнит головку пальчиками. — Блять, Чимин, — ругается разгорячённый на пределе Юнги, ухватив его за предплечье в порыве неконтролируемой страсти, и слишком сильно дёргает за руку. — Будь нежнее, Мин, — строго предупреждает Чимин, и снова заводит руку за спину, стискивает член у корня, огладив мошонку, и приставляет к разработанной дырочке головку, медленно насаживаясь на неё. Делает глубокий вдох, закатывая глаза от удовольствия, чувствует, как его приятно распирает изнутри. Он сладко протяжно стонет, упираясь ладонями в крепкую татуированную грудь, и начинает двигаться. Приподнимает попку, почти теряя член и насаживается на всю длину до основания, чтобы качнуться. И снова так же. Плавно покачивается на бёдрах, сексуально выгибаясь. Чимин, не прекращая стонать, наблюдает за расслабленным красивым лицом Юнги. — Какой же ты ахуенный, — Юнги не может оторвать взгляд. Его голос звучит очень низко и хрипло от возбуждения. Руки сжимают мягкие бёдра почти до синяков в своей жадности. Завтра Чимин, когда снова останется один, будет крыть его последними словами за доставленное неудобство, а у Юнги пылать щёки и разрываться от сообщений телефон. Наверняка тот запечатлеет все следы на камеру. Чимин довольно улыбается, неустанно прыгая на члене, что так приятно растягивает сфинктер и точно попадает по простате головкой. Его стоны становятся громче и развязнее. Он никогда не был тихим и тут не собирается им быть. Слегка склоняется, ведёт ноготками по животу к груди, царапая кожу, и сжимает соски в конце, чтобы услышать шипение. Нежно гладит их лишь подушечками пальцев, подразнивая, отчего Юнги начинает тяжелее дышать. Грудь красиво приподнимается от слишком частых вздохов, а мышцы напрягаются, выделяя контуры рельефа. Как же ему нравится такой Юнги. Мин сильнее сжимает нежную кожу на бёдрах скачущего парня и чувствует дикий огонь внутри, что скапливается внизу живота. Чимин всё ещё продолжает сжимать и тискать соски, играя шаловливыми пальчиками на них, и это дарит головокружительное удовольствие. Юнги не может больше сдерживаться. Он сбрасывает его руки со своей груди и, уперев ступни в матрас, начинает глубоко вбиваться, подкидывая Чимина на себе. — Боже! — вскрикивает Чимин, падая на грудь. Юнги шлёпает по ягодицам увесистой ладонью, не прекращая его трахать. От удара жжётся кожа, а волны удовольствия расползаются по бёдрам. Чимин дрожит всем телом и хватается за крепкие плечи, впиваясь ногтями в кожу. Юнги прижимает его к своей груди, широко разводит ягодицы цепкими пальцами, продолжая размашисто вбиваться. Пошло, с влажными шлепками о бёдра. Член Чимина плотно зажат между их животами и приятно трётся при каждом движении, разгоняя возбуждение по венам. — Как я люблю тебя трахать, Чимин, — рычит Юнги. Он переворачивается и одним махом закидывает ноги Чимина себе на плечи, вгоняя член до основания мощным толчком. Стискивает руками лодыжки и лижет языком вдоль линии ступни. Маленькие пальчики поджимаются от удовольствия, и Чимин почти захлёбывается в стонах, мечась головой по постельному. Языком Юнги обводит большой пальчик, посасывая его, и кусает, продолжая трахать. — Юнги, — Чимин почти плачет от удовольствия. Его ноги дрожат, а живот приятно сжимается от спазмов, что вот-вот перерастут в один мощный оргазм. — Да, малыш? Что такое? — тяжело дыша, интересуется Юнги, продолжая вбиваться в любимое тело, а ноги разводит ещё шире, сбрасывая их с плеч. Гладит внутреннюю часть бедра, а после шлёпает, услышав громкий стон. — Хочешь кончить? — усмехается, замедляя темп. Юнги плавно покачивает бёдрами, выходит из жаркого нутра, оставляя внутри лишь головку. — Я убью тебя, чёртов изверг! — шипит Чимин. — Ц, ц, ц — Юнги качает головой и окончательно выходит. Медлительно проводит головкой по сжимающейся дырочке, слегка подразнивая. — Юнги, — разбито хнычет Чимин, приподнимая бёдра в попытке насадиться на член. — Если ты сейчас же не заставишь меня кончить, до конца своих дней будешь дрочить в кулак! Юнги хрипло смеётся и, схватившись за икры, резко притягивает бёдра Чимина, вгоняя член до упора, берёт быстрый, бешеный темп. Чимин протяжно хнычет, содрогаясь всем телом, когда бурно кончает. Сперма пачкает живот, попадает на Юнги, который рваными толчками доводит себя до оргазма, чтобы на пике, низко простонав, замереть глубоко внутри, наполняя собой. Чимин расслабляется, выравнивая сбитое дыхание, раскидывается на кровати. — Котёнок, — сладко шепчет. Он не любит лежать один после оргазма. Юнги всегда ложится рядом, притягивая разомлевшего Чимина к себе. Тот тянется к небольшому металлическому столу и достаёт сигарету, прикуривая. Чимин укладывается на широкую надёжную грудь, обнимая того поперёк живота рукой. — Так почему ты задержался? — Дела, сам понимаешь. — Какие, блин, дела? — возмущённо вскрикивает Чимин, ударяя ладонью по груди. — Никого важнее меня и быть не может! — Наказывал одного нехорошего человека. — Будто здесь есть хорошие, — дует губы Чимин. — Ты прав, их здесь нет, — сипит Юнги, выпуская едкий сигаретный дым в потолок. — Хотя… — хитро прищуривается Чимин, приподнимаясь на одном локте. — Одну сладенькую кисулечку я знаю. — Пак, ты слишком много себе позволяешь. Где это я и в каком месте хороший? А за кисулю ответишь на коленях. Чимин посмеивается с недовольного выражения лица и снова седлает бёдра, руками упираясь в грудь мужчины. — Я жду тебя уже полтора года, Юнги. Я могу позволить себе называть тебя так, как мне хочется, — отбирая сигарету из рук, Чимин делает глубокую затяжку. — У тебя просто нет выбора, сладкий. Чимин кидает злой взгляд, наклоняется, хватая рукой за шею, и сильно жмёт. Но Юнги не реагирует — в глазах издёвка. Тот ждёт, пока он поднесёт к губам сигарету и даст затянуться, поглядывая на его шрам. — Ещё одно слово… — Чимин ведёт пальчиком по изуродованной щеке, пока ему улыбаются, делая затяжку. — Хочу много объятий и поцелуев! Ясно тебе?! Чтобы мне хватило до следующего посещения, — требовательно ворчит Чимин. — И не смей слинять к своим зекам по делам. Убью, Юнги. Юнги тушит сигарету о стену у изголовья кровати, мимолетно кидая взгляд на часы — время ещё есть. Он переворачивается и наваливается сверху, утягивая своего парня в медвежьи объятия, начинает осыпать кожу лица своего самого любимого и верного человека нежными поцелуями. Ему осталось всего пару лет, и он уверен, что Чимин дождётся. У него просто нет выбора.