Изуку старается

      День был такой же, как и все остальные – разве что в этот раз чуть более... серый.       Так Изуку думал, привалившись к стене и опустив голову, пока над ним насмехался весь класс. Прямо во время урока. Невольно думалось: если Каччан уже в подростковом возрасте так легко может стать центром внимания, он явно легко прорубит себе дорогу в топе героев.       Потому что как могло быть иначе? Каччан умный, следит за внешностью, активно развивает свою причуду. Он прикладывает усилия, чтобы сделать свою жизнь лучше.       Потому что в этом был смысл. Определённо. А был ли он у деку? У других беспричудных, которые в итоге станут едва ли массовкой, которая будет помирать, как мухи, которую вечно надо спасать?       – Бакуго, успокойся, пожалуйста. Давайте вернёмся к теме урока.       Голова болела.

***

      Возможно, этот день был хуже, чем остальные – если до этого издёвки Каччана были терпимы, то теперь он чувствовал искреннюю грусть: одноклассник выкинул в окно его тетрадь как какую-то глупость, и он проследил глазами, как она угодила прямо в пруд к рыбам.       А он старался. Спасибо, что всего одну тетрадь сжег, блин. Еще и закинул в пруд. Придурок.       – Чем верить, что однажды получишь причуду, тебе полезнее будет сигануть ласточкой с крыши.       – Точно?       Вообще-то изначально это был сарказм. Но Кацуки развернулся с удивленным выражением лица, и что-то внутри... заставило его задуматься.       По сути он был прав. По сравнению с тем же Каччаном, его жизнь ничего не стоила. Её невероятно легко заменить и оборвать. Она состоит из разочарований, прямиком с детства. Собственно, его дорогой друг этому и поспособствовал, когда первым начал его задирать из-за отсутствия причуды.       – Че ты там сказал?       Изуку закрыл рот, просто молча наблюдая за ним в ответ.       – Да ладно, Кац, пойдём.       – Вот-вот. Ты реально думаешь, что у него хватит смелости тебе что-то вякнуть?       Раздался смешок, и Кацуки потянули к выходу. Он все ещё нахмуренно смотрел на Изуку.       Сегодня... был тяжёлый день.

***

      Ладно, день был ужасный. Серьёзно, какого черта?!       Мозг работал на максимальной мощности, пока мерзкая жидкость перекрывала ему путь к воздуху – прежде чем это случилось, единственным, что он услышал, был всего лишь лязг канализационного люка и какое-то странное бульканье.       Когда воздуха становится меньше, думать сложнее. Скорее всего его в этот же люк и выкинут, и найдут его не так скоро. Вокруг никого нет.       Как-то... даже неудивительно, наверное. Он не может оказать даже слабое сопротивление – разве что не поддаваться желанию закрыть глаза и провалиться в темноту. Но даже это делать слишком сложно. Перед глазами все постоянно движется: злодей будто лишний раз над ним издевается. Он и так уже не противится, а этот идиот его трясёт, как игрушку.       Никто уже не поможет.       Он даже не понимает, когда происходит какое-то новое движение – тело проезжается по асфальту добрые пару метров, а в голове звенит. Спать все еще хочется. Не сразу доходит, что тело уже не удерживают насильно, а размытая картинка перед глазами повернулась набок. Тело отвечает болью, которую ему едва удается осознать.       Щека горит, а по ушам проходится мерзкий звон. Как оказалось, когда тебя сначала лишают кислорода, а потом прибивают головой по асфальту, этой же головой думать очень сложно. Что бы там уже ни происходило, он уже ничего не может сделать: сознание проваливается в пустоту.       Глаза закрываются, пока он лежит, странно распластавшись на дороге.

***

      Кацуки не мог просто взять и отпустить Деку после его фразы в кабинете.       Его фраза всё же не подразумевалась, как прямое руководство к действию, и одно-единственное слово неплохо так заставило его забеспокоиться.       Естественно, он не мог оставить всё, как есть! Хотя признавать, что он волнуется за этого задрота, не хотелось. Легче было оправдаться, что это ради тетушки Инко – в конце концов, он знал, что у этой женщины и так довольно тяжелая жизнь. Не хотелось бы ее лишать единственной отдушины, даже если это щуплый беспричудный сын, который безнадежно влюблен в геройство.       И самому как-то было тяжело представить, что Изуку просто... не будет. Что образ перед глазами, воспоминания, голос, мысли, бьющееся сердце закончатся где-то возле здания, если он действительно "сиганёт". Он этого допустить не мог.       Так что когда перед его глазами какой-то злодей из огромной грязи и жижи пытался задушить Деку, по телу пробежала тревога.       Прямо на его глазах происходило преступление, и он был единственный человек рядом. Прежде чем он что-то осознал, неуверенные шаги перешли в бег, и он сбросил рюкзак, теперь свободно используя взрывы.       – Эй, мудила!       Он с мстительным удовольствием выпустил особенно сильный взрыв прямо монстру в глаз. Злодей взревел от боли и отпустил Деку, но не так, как хотелось бы – отшвырнул, как ненужную игрушку, и внутри Кацуки все сжалось при виде этого. Из-за силы удара тело проезжает по асфальту несколько метров, и смотреть на кровь на лице и дороге больно.       Его, к тому же, ударило головой. Теперь задрот точно был без сознания, как бы он ни держался до этого.       Оставалось лишь защищать его от новых ударов. Хотя, судя по всему, их не последует – теперь целью монстра стал сам Кацуки.       Цепкая грязь уже схватила его за школьную форму.

***

      Когда все оканчивается, он отказывается от помощи медиков и отмахивается от чужих рук, как от назойливых мух. Всё тело болит, но он выбегает к месту, где продолжал лежать без сознания Деку.       Вот уж кому действительно нужна была помощь...       Он опустился перед ним, напряжённо оглядывая тело. По-любому у задрота сотрясение после такого. Щёку стёр - ладно, просто промыть перекисью.       – Это еще одна жертва злодея?       – Это его главная жертва, блять! – рявкает Кацуки на медиков, последовавших за ним. – Он без сознания, может быть сотрясение! Мидория Изуку, четырнадцать лет, ученик средней школы Альдера! Вы помогать собираетесь или как?!       Когда он тоже садится в машину скорой, следя за состоянием Изуку, волнение слабеет, рассеивается по всему телу.

***

      Первым, что он начал ощущать, был запах дезинфицирующего средства. Затем какие-то приглушенные звуки поблизости. Подушка под головой, одеяло.       В голову отдавало тупой болью, от которой он собственно сначала и проснулся. Глаза открыл с трудом, тут же закрыл от стерильно белого пространства вокруг. Серьезно, какого черта палаты в больницах такие светлые, работникам совсем не жаль таких, как он?       Рядом раздался скрип и хлопнула дверь, и Изуку от испуга открыл глаза обратно, внезапно для себя видя Каччана.       – Проснулся, значит, – пробормотал он, приближаясь. Каччан выдохнул, опускаясь на стул рядом с кроватью. Как-то резко его вид перестал быть устрашающим – плечи опустились, а уличная одежда выглядела уже не так строго, как тот же гакуран. – Молодец.       – Ты чего...       Собственный язык еле шевелился, и в голову невольно пришла мысль, что, возможно, на нем использовали наркоз. С другой стороны – а зачем, когда он отключился еще при нападении злодея?       – В смысле, "чего"? – огрызнулся Кацуки. На такого Деку даже злиться было тяжело, но в нем смешалось и возмущение, и удивление. – Тебя злодей душил и швырнул о землю, ты какой реакции еще ждал, блять? Что я обрадуюсь?       Изуку открыл рот, но прежде чем успел хоть что-то сказать, получил щелбан и ойкнул.       – Дебил ты, вот кто.       – Сам такой.       – Щас снова по голове получишь.       Он обиженно надулся. Каччан тоже выглядел потрёпанно – ссадины тут и там, перебинтованные руки – разве что пальцы могли свободно двигаться, ничем не покрытые. Он, похоже, тоже стал жертвой злодея?       ...Откуда он вообще знал, что случилось? Это в новости попало, что ли?       – Да какие новости, я тебя, блять, спасал, – заворчал рядом Кацуки, недовольно ероша волосы Деку. – Я первым увидел, как на тебя напал тот мудак. Он потом... – тот втянул голову в плечи, явно не желая что-то объяснять. Затем пробормотал: – Отвлёк я его, короче.       – А зачем ты за мной шел?       – Чтоб ты спросил, – съязвил он.       Каччан явно что-то недоговаривал, но сейчас в этом ему разбираться честно не хотелось. Пусть над этим он будет думать, когда его отсюда выпустят. В любом случае, всё нужное он узнает из новостей.       А сейчас - отдых, который ему и был нужен, и нестрашное общение с Каччаном.       Возможно, в итоге день был не такой уж и плохой.