Реакция "таяние"

Кожа под пальцами теплеет, становится нежно-розовой. Ризли очень старается не причинить боли — у него-то руки в мозолях и шрамах, грубые, а Невиллет весь нежный и чувствительный, надавишь слишком сильно, а он и не ойкнет, будет терпеть до упора. Ну что за упрямец. За одно лишь дозволение прикоснуться к нему можно благодарить Селестию, Архонтов и всех оставшихся в живых драконов разом, чем Ризли и занимается у себя в голове, пока аккуратно растирает плечи и спину Невиллету. От очаровательно покрасневшей шеи до лопаток, что жмутся друг к другу, когда Невиллет ёрзает на диване и едва слышно сопит. Ему, очевидно, нравится, но он никогда не признается в этом, а Ризли достаточно того, что он один может видеть, как скатывается капелька пота по этой идеальной спине, и как на влажном месте появляется трогательная голубоватая чешуйка. Рот наполняется слюной — как же невыносимо тянет вылизать ему шею, чтобы вся она покрылась чешуйками, а розовыми стали и уши, и щёки. — Не больно? — вместо этого спрашивает Ризли хрипло и сглатывает раз, другой. У него во рту — пустыня, которую разве что Первозданное море способно затопить, не то что жалкая лужица слюны. — Нет, всё в порядке, — голос Невиллета по-прежнему спокойный и ровный, будто не он признался под ризлиным напором, что у него третий день болит спина, на что Ризли предложил сделать дорогому юдексу массаж, это же почти спасение народного достояния Фонтейна! За это полагается как минимум орден, а как максимум — поцелуй. Невиллет соглашается подозрительно быстро, а теперь ещё и поглядывает с любопытством, повернув голову на бок. И взгляд этот далёк от невинного и приличного, однако Ризли упрямо продолжает давить на напряжённые мышцы, просовывает пальцы глубже за плечи, почти касается ключиц и тут же возвращается обратно на спину. — Ризли. — М? — Возможно, тебе стоит взять масло?.. Он может притвориться, что после какой-там-по-счёту-драки заработал амнезию и ушиб всего себя, Сиджвин подтвердит, да-да, но Ризли же не идиот и знает, как правильно делать массаж — и сейчас они, ей Архонт, занимаются чем угодно, только не им. — Кажется, масло нам понадобится для кое-чего другого, — терпеть уже нет никаких сил и Ризли ведёт языком широкую влажную полосу по плечу Невиллета, облизывает его, словно пёс, и наблюдает, как проступают на коже яркие чешуйки, вздыбливаются острыми краями. — А может, обойдёмся и без него. У Невиллета уши и щёки алые, когда он стремительно подрывается с дивана и утягивает на него Ризли, так легко меняя их роли, словно давно об этом мечтал. Вот Ризли мечтал, честное слово, и ему всё равно, как любоваться на Невиллета — сверху или снизу. Это не имеет значения, когда народное достояние Фонтейна сидит на твоих бёдрах и смотрит так горячо, что в пору растаять. И Ризли с удовольствием тает.