Спектакль для тебя

      — Не говори мне, что ты всю рабочую неделю прячешься от него, — строго сказал Чимин, вырвав друга из болота работы, в которое тот самовольно прыгнул, лишь бы не позволять сердцу вспоминать, насколько мягкие и нежные были губы его директора. Тэхён места себе найти не мог вот уже третий день после рокового вечера, игнорировал абсолютно все сообщения, опускал взгляд, когда Чонгук «не нарочно» оказывался в их офисе, не выходил из помещения лишний раз, лишь бы не столкнуться с тем, от кого внутри не то что бабочки оживали, а самая настоящая, желающая вырваться из оков и рвануть к тому самому омега. Его пирог все эти дни пах так, будто все они работали не в отделе продаж за компьютерами, а в самой настоящей пекарне у печей. Сливочный пломбир тоже не отставал, Тэхён даже заметил, как коллеги несколько раз открывали окна на проветривание, лишь бы голова перестала кружиться от такой навязчивой слащавости. Ким свою вину чувствовал, но ничего сделать не мог — тело до сумасшествия требовало ещё касаний, ещё поцелуев и нежности конкретно от этого альфы. Стоило Тэхёну только пройти мимо какой-либо кофейни на улице, ощутить хоть малейший шлейф запаха кофейных зёрен, как голову сносило моментально и под веками появлялись чёрные бусины и улыбка с кривоватыми зубами. Ким пытался всё это вытрясти из себя, отвлечься ещё большими горами работы, дома спать побольше. Но, казалось, Чон везде его преследовал: даже во сне омега видел их поцелуй со стороны. Да и, честно говоря, не только уж и поцелуй ему подкидывала его же фантазия-предательница. — Ничего я не прячусь, — пробормотал Тэхён, тут же попытавшись уткнуться обратно в бумаги, но был нагло прерван не на шутку строгим Чимином. — Ну что? — Что? Ты ещё спрашиваешь? — Как видишь, спрашиваю. — Тэхён, иди и поговори с этим альфой. — Ни за что. Мне нужно работать. — Тэхён! — Чимин, — строго отрезал Ким, поднимая прищуренный взгляд. — Хорошо. Ладно. Но ты так снова останешься один и будешь жаловаться на то, как к тебе жизнь строга. Только подумай потом, точно ли это жизнь так виновата, а не кто-то особенно холодный и закрытый буквально от любого живого существа.       Тэхён хотел было ответить, поспорить, но Чимин, разочарованно покачав головой, уже вышел из кабинета, кажется, даже хлопнул дверью. Ощутил ли Ким укол вины под самые лопатки? Определённо да. Прошло три дня с их поцелуя, и Тэхён только и делал, что чувствовал эту идиотскую вину. За то, что согласился помочь, что врал родителям Чон, что проводил время рядом с Чонгуком и за то, что его сердце от этого самого совместного времени начало заходиться и теплеть при мысли о конкретном альфе. Ким всего этого не желал, он должен был и дальше жить в своём коконе, прятаться от всего хотя бы немного похожего на романтику и продолжать сохранять своё одиночество. И Тэхён бы рад забыть и отпустить, но внутри уже крепко-накрепко цепями чёрных глаз заковано и хваткой сухих губ приколочено. Омега всё время только и делал, что думал-думал-думал. И все его думы приводили к воспоминаниям о Чон Чонгуке. Чон Чонгук же в свою очередь времени не терял: десятки сообщений и не меньшее количество звонков были оставлены на телефоне Тэхёна, который искусно делал вид, что совершенно ничего не замечает, уж очень занят и вообще ему не до социальных сетей и мессенджеров. Всё-таки работы гора и огромная почтовая телега, по крайней мере омега набрал себе именно столько, лишь бы посильнее зарыться с головой и не вылезать на белый свет, где его всё ещё ждал директор Чон. Добрый, вежливый и чертовски нежный в каждом движении и касании.       Тэхён так и сидел бы в своих мыслях, если бы в кабинете вдруг не запахло перетертыми и горчащими еловыми ветками. Омега поднял голову от целой папки разложенных перед ним бумаг и уткнулся взглядом в строгого Юнги. Чимин в офисе так и не появился, зато Мин смотрел чётко в сторону Тэхёна и одними глазами намекал на то, что им пора поговорить. И омега и рад бы сделать вид, что он ничего не заметил и не понял, ведь у него так много работы, что не до разговоров, но Юнги выглядел слишком холодным и строгим. Казалось, если такому альфе сказать «нет», можно нарваться на неприятности и самого себя подставить прямо перед праздниками под божью кару. Тэхён аккуратно встал и прошёл к Юнги, тот кивнул головой и направился к лифту. Они весь путь молчали и лишь изредка здоровались с проходящими мимо коллегами, пока не оказались у кофейного автомата. У того, где всё началось — от этого у омеги дыхание спирало и сердце разрасталось в размерах, пыталось вырваться и побежать к своему альфе. — Что будешь? — М? — Кофе, Тэхён, — качнул головой в сторону автомата Юнги. — А… Латте, пожалуйста. И… — Ореховый сироп? — Угу. Тэхён не мог перестать натягивать рукава на ладони, крутить кольцо на пальце и неловко переминаться с ноги на ногу, пока Мин прищуренным взглядом осматривал омегу. В его выражении лица можно было рассмотреть не злость, но… заботу? Заботился ли Юнги о своём друге Чонгуке или вдруг о самом Тэхёне? Ким ответа найти не мог, лишь стыдливо опускал глаза, осознавая, что ещё секунда и Мин обязательно начнёт разговор. Тот разговор, в котором Тэхён обязательно прочувствует всю свою глупость и, в очередной раз, вину. — Твой кофе, Тэ, — протянул альфа стаканчик и прошёл к дивану. Тэхён присел рядом с ним и тихо отхлебнул горячего напитка, ощущая, как на языке растворяется ореховая терпкость. Обжаренные кофейные зёрна и подкинутый к ним в жар кедровый орех тут же всплыли в памяти и вызвали ответную реакцию — зона кофе-брейка быстро заполнилась сладостью ванильного пломбира. Юнги одним уголком усмехнулся, помешивая деревянной палочкой свой кофе. — Знаешь, Тэ… С тех пор, как мы познакомились, ты, я, Чимин, Хёнсок, Бомгю, и начали проводить время в одной компании, я всё задавался вопросом: почему ты едва ли не литрами пьёшь этот свой кофе? Когда и где бы мы ни собирались, ты в любом заведении выбирал только его и пил с таким удовольствием, что хотелось заглянуть тебе в стакан и понять, что же там за секретный ингредиент такой. Сейчас, ты отчего-то вдруг пытаешься всё время сам выплюнуть содержимое да выкинуть подальше этот несчастный стакан. Хотя мы оба знаем, что этот кофе тебе очень даже нравится. Так почему? — Страшно? — пробормотал себе под нос Ким. — Ещё раз? Я уже староват, знаешь ли. — Ничего ты не староват, Юн. Я сказал, что мне ну… страшно? — Из-за чего же? Разве ты не был одним из самых боевых и активных омег раньше? — Был, наверно, — улыбнулся он, жмурясь от слишком горячего напитка. — Может быть, я просто привык жить в повседневности. Ну то есть дом-работа-дом, в окружении Чимин, ты и котёнок. И ничего необычного, нового, непривычного. А тут… — Ураган? — Полный. — И что же с того? Разве он не делает твою жизнь, скажем, интереснее? — О, он уж точно делает. Но ураганы имеют свойство как резко вноситься в твою жизнь, так резко из неё и пропадать, оставляя после себя лишь разрушения. — Ты ощущаешь подобное от Чонгука? Опасность? — Нет-нет. Скорее, дело не в Чонгуке, а в моём недоверии. Не то чтобы я собирался находить себе альфу и влюбляться, но… — Влюбляться, Ким Тэхён? — Молчать, — Тэхён ощутил, как краснеют его уши и шея, тепло внутри зарокотало от осознания — вслух сказал в первый раз. Признал. — Ну, ты сам дал себе ответы на все вопросы, — качнул Юнги стаканом, как бы чокаясь в воздухе. — Может, пора уже ответить и на многочисленные вопросы Чонгука? — Я переживаю, Юнги, правда. Мне страшно от того, насколько это может завязаться и до чего дойти. Страшно, что будет так сильно хорошо, что потом будет так же сильно больно. И дело вовсе не в порядочности Чонгука, не в его намерениях и планах. Я уже чувствовал обиду и холод, мне уже вставляли нож между лопаток, потому влюбляться снова просто кажется невероятно опасным. — Никто не заставляет тебя нырять с головой, Тэ. Я уверен, что Чонгук готов будет шагать с тобой постепенно, медленно и осторожно. Ему не нужно сразу и только сейчас, поверь мне. Чон такой же раненный птенчик, вы оба цыплятки те ещё. Так что давай, Ким, берёшь свои лапки и шлёпаете оба, покрякивая по пути. — Пищат. — Чего? — Цыплята пищат, — широко улыбнулся Тэхён, получая в ответ такую же искреннюю улыбку. — Тогда давай пищи отсюда! И чтоб с Чонгуком вечером, когда тот пропсихуется и по моей же супер умной и полезной наводке решит поговорить, тоже попищал. Давай, Тэ, я в тебя верю. И ты в себя поверь, мелочь. Юнги ловко кинул бумажный стаканчик, попав в мусорное ведро, и прошёл в сторону лифта. Тэхён лишь проводил его взглядом и, втягивая лёгкими аромат ореха, продолжил легко улыбаться.       И он действительно не мог найти себе места, весь рабочий день возился и хватал телефон, стоило тому завибрировать в новом уведомлении. Но Чонгук не появлялся, а потому Тэхён даже впервые за долгое время закончил раньше и помчался домой. Там он убрался, потом убрался ещё раз и едва ли не все шкафы и полки перебрал, пытаясь себя хоть чем-то занять. Внутри он осознавал: вероятно, ему самому нужно было позвонить Чонгуку, извиниться и рассказать всё о своих чувствах, не скрывая ни одной детали. Но отчего-то после слов Юнги Ким верил, что ему нужно просто ждать. Но ждать ведь нельзя на голодный желудок, верно?       Когда по всей квартире раздалась трель домофона, Тэхён на автомате быстро снял трубку и нажал на кнопку открытия дверей.