Уроки французского

***

      Адреналин зашкаливал. Всё вокруг помутнело, а эти крики затихли, оставив только пульсирующую боль в висках. Тело всё в мурашках, оно дрожит. Его будто швырнули как маленького котёнка в ледяной пруд. Кончиков пальцев Мишель не чувствовал. Только этот отвратительный холод, пронизывающий до костей. Заплаканные глаза, синяки, нервное дыхание. Одеяло сжато, зубы затрещали. Солоноватый привкус на губах.       Девушки аккуратно выглядывали из-за двери, перешёптываясь между собой. В доме стояла паника, люди метались кто куда.       Ветер. Прохладный ветерок врывался в спальню, развеивая измятую рубашку и полупрозрачные шторы. Зелёная листва красочно переливалась на фоне горящих фонарей.       Обида, боль, непонимание. Он был никчёмным подобием на что-то серьёзное. Мужчина? Даже смешно говорить об этом. Полный дуралей, который как одинокий пёс пошёл за иллюзорной миской с едой. Кому он нужен? Разве что сотням загробным душам, тянущих за собой в реку Стикс. Родной отец уже даже не родной, а словно посторонний человек, у которого тот живёт за бесплатно. Друзей не было, даже приятелей и знакомых.       Окно. Такое красивое ночное небо. Такая приятная тьма, в которой просвечиваются улетающие вдаль самолёты или звёзды. Шерро был глубочайшим мечтателем с кучей проблем в голове. В любой ситуации сотни разных мыслей терзали его, невзирая на возникшую перед ним опасность. Это будто помогало абстрагироваться от внешнего раздражителя.       Окно... Серые глаза впились в него. Сердце забилось ещё чаще, вот-вот готовясь вылететь из своих оков. Это шанс. Шанс сбежать. Шанс сохранить хотя бы какую-то часть своей чести, от которой, итак, почти ничего не осталось. Лучше уж спрыгнуть со второго этажа, чем остаться на потеху школьной публике с голым членом наперевес. С льющимися слезами и соплями, в попытках прикрыть рукой вспышки телефонов.       Тело всё ломило. Пол холодный. Вскочив на ноги, в глазах всё перевернулось. Бедро ударило о тумбочку, лампа грохнулась. Свет. Лунный свет вперемешку с дорожными фонарями. Это верный путь к спасению. Мишеля кто-то окликнул, от чего тот вздрогнул, мигом взобравшись на подоконник. Времени было мало. Тело словно сжалось, ноги подкосились, а твёрдой поверхности под ногами больше не было. Лишь окутавшая волна воздуха да впившиеся в худенькое тело ветки кустов с тупой болью в коленях.       — Сиганул что ли?! — взволновано вскрикнула Элла, подбегая к раскрытому настежь окну. Покосившись вниз, та смогла разглядеть в аккуратно посаженных хозяином участка кустам самого Шерро, который как испуганный зверь рвался вперёд. Одежда парня цеплялась за всё что можно, а полуспущенные брюки чуть ли не сваливались с ног, заставляя юношу упасть ничком в землю. — А я говорила тебе, что надо было крепче закрывать, дура!       Мишелю уже было без разницы, что его увидят, о чём будут думать окружающие. Ему хотелось домой. Весь грязный, разодранный, помятый и униженный всего двумя ученицами. Его обманули, использовали. Напоили бурдой и издевались как над игрушкой. Ему было страшно. Безумно страшно. Откровенный ужас настиг его там. Он ожидал чего-угодно: смеха в лицо, спланированного розыгрыша. Но явно не такого издевательства.       Туфли громко стучали по асфальту. Глаза снова мокрые, а изо рта выходил сдержанный кашель с нервными вздохами. Мужской голос разъярённо рычал за спиной, от чего Мишель ускорился, чуть не попав под проезжавшую машину. Носочком задев бордюр, юноша споткнулся, проехавшись локтями по бетону, словно по наждачке. Больно. Горячая кровь стекала по коже кривыми струйками, а раны едко щипали.       И что теперь скажет отец? Как ему теперь смотреть в глаза, если он узнает об произошедшем? Очередные траты на чистку одежды в прачечной, если не покупка нового комплекта классической одежды. Денег итак было мало, а теперь-то, когда взаимоотношения как на пороховой бочке... Дрожащими руками Шерро открыл дверь в дом, спешно закрыв за собой. Темно, храп в гостиной. Отец спал. Не переодеваясь юноша устремился в ванную, повернув замок изнутри.       Телефон брошен в раковину вместе с другими вещами, туфли сняты, как и всё остальное. Волосы грязные и растрёпанные, кожа вся в синяках и изодрана. Глаза красные и опухшие. Кое-как забравшись в белоснежную ванну, Мишель выкрутил вентиль с горячей водой, зашторившись. Спина прижата к плитке, ноги уже без сил свалились в коричневатую воду, а руки обхватили втянутый живот.        Больно. Адски больно. Всё тело ныло и трещало, заставляя молодого человека завыть как псина, прижав коленки к груди. Он был действительно один. Никому не нужный кусок мяса. Этот неутолимый мандраж, этот животный страх с широко раскрытыми глазами. Резкая слабость, громкий всхлип. Этот комок в груди, не дающий вздохнуть. Снова падающие слезинки, которые перешли в неконтролируемый водопад. Он был уже не в силах что-то изменить. Эмоции просто взяли вверх над всей ситуацией.       Он так хотел доброты. Любви. Заботы. Хоть чего-то положительного в своей жизни. А теперь что? Наверняка вся округа будет знать о том, что скрывается под одеждой несовершеннолетнего ученика средней школы. Такая апатия. Он жаждал чужого тепла. Но остановить процесс уже было попросту невозможно. Душ обволакивал растерзанное тело, а слёзы продолжали течь вперемешку с соплями.       Мама бы помогла... Да, это наверняка. Обняла бы и утешила. Успокоила и убаюкала, словно ничего и не произошло. Ну почему именно она? За что это всё? Пальцы ворвались в волосы, сжав их. Кому доверять, кроме неё? Сам того не замечая, Мишель медленно соскользнул прямо на дно, дёргаясь как в кошмаре. Хотелось плакать без остановки. Хотелось кричать и крушить всё в округ, но сил попросту не оставалось. До ушей доносились лишь капли падающей воды, а в голове представал этот мягкий и нежный образ.       — Мама... — обречённо прохрипел Шерро, уткнувшись щекой об покрашенный чугун.       Ну за что она так с ним? Юноша всегда задумывался над тем, почему его жизнь сложилась именно так. И хоть у отца была отвратительная и крайне ужасное мнение на этот счёт, то у Шерро всегда было всё оптимистично. Ведь он был её единственным сыном, вечно тянущимся именно в её объятия, которых так не хватало сейчас. Он хотел её услышать. Вспомнить этот голос. Она забывалась, а он так не хотел этого. Отец стёр все воспоминания с ней, а Мишель нет. Не смирился.       Он уже не понимал почему рыдал. Словно всё вместе накопилось и вывалилось неожиданно на него как тяжкий груз, с которым он был не в силах бороться.

***

      Она откинулась на спинку кресла, носочком туфельки покачиваясь из стороны в сторону. Последний ученик покинул класс, даже не удосужившись прикрыть за собой злосчастную дверь. Раздражённый вздох вырвался из уст преподавательницы французского языка, поправляющей стопку бумаги. И кому вообще нужен французский в Америке? Хотя за это и платят на голову лучше, чем там, на родине. Но с точки зрения контингента, которому приходится преподавать предмет, даже троечник из Франции покажется гением по сравнению с американцем, с которым в большинстве своём никто не занимается.       На часах уже было обеденное время. Самый большой перерыв. До этого Дюфур, понимая, что половина учеников этой школы выбрали её предмет просто для того, чтобы заполнить пробелы в списке предметов, решила провести тест. Надо же как-то понимать, на кого можно смело наплевательски махнуть рукой, а на кого стоит тратить хоть какую-то часть своего драгоценного времени?       К сожалению, встретить сегодня того десятиклассника не получилось. Уроки с десятым классом будут только через пару дней. Но Доминика прекрасно понимала, что Мишель Шерро без проблем сдаст её работу на высокий балл. И тот факт, что скромный юноша отправился на пьянку её не устраивал. Но дети – это те ещё болтуны, которые извергаются самонадеянностью и полной уверенностью в том, что взрослые ничего не слышат и не видят.       Достаточно было просто пройти мимо старшеклассников, которые с азартом обсуждали место проведения своего секретного мероприятия возле школы. Обычно на такое никто не обращает внимание, но точно не Дюфур. А после начала тусовки нужно просто набрать «девять-один-один» в нужное время, притворившись проживавшей через дорогу соседкой, которой помешали смотреть вечернее шоу. Банально? Возможно, но это сработало. Школьное руководство прямо взбудоражились от этой новости, как голодные псы, сорвавшиеся с цепи.       По приезду на место назначения перед глазами преподавателей предстала достаточно комичная картина: десяток школьников с кислыми мордами стояли шеренгой спиной к лужайке. Время было далеко не самое позднее, почти все учителя, кто работал в тот день, ещё находились на территории образовательного учреждения. Обычно в такой момент не поднималась шумиха, но городок был не таким большим, чтобы это дело просто затерялось. Для репутации и имиджа школы это дело могло стоить выговора и ещё десятка проблем с регулярными проверками. Лишения премий, выделенных денег на ремонт и всего остального. Для интереса «всего» коллектива пришлось приносить извинения жильцам, родителям, а наглецов схватить за уши и убираться подальше.       Многие успели улизнуть из лап двух полицейских, но те, кого Доминика хотела увидеть – она увидела. Две старшеклассницы с достаточно раскрепощённым видом, которые и утащили с собой юного Шерро. Был ли он среди них? Нет. И как оказалось, парень сбежал чуть ли не самым первым после визита представителей правоохранительных органов. И судя по недовольным минам, сделать что-то с ним они не успели. Навязываться со своими подозрительными вопросами учительница не стала, просто продолжая играть свою роль на поле.       Но похвалу от руководства школы она, разумеется, получила. Так проявить себя ещё нужно смочь, а особенно на новом рабочем месте. Быстрее закрепишься – сложнее выпасть. А на вполне логичный вопрос, откуда Доминика узнала об вечеринке, женщина извернулась, сказав, что помогла могущественная женская интуиция. На такое весь коллектив просто посмеялись, а ловко скрытая ухмылка не попалась никому на глаза.       Выйдя в полупустой коридор, женщина двинулась в сторону уборной. Эхо от постукивания каблуков уносилось вперёд, а мимо проходящие ученики поглядывали на новую работницу, пропуская женщину. Всё же персоной она была всё ещё достаточно загадочной. Волосы развиваются на ходу, тёмная тонкая кофта притягательно обтягивала тело, а широкие брюки только подчёркивали длинные ноги преподавательницы. От неё тянулся приятный ароматный шлейф.       И вот, последний поворот. Санузел был разделён для учеников и преподавателей, дабы обоим группам было удобно и комфортно. Но женщина замедлила шаг, уловив разговоры в кабинете неподалёку. Уроков по расписанию не было на данный момент, а помещения рекомендовалось проветривать как можно чаще. В классах никто не должен был сидеть, а здесь ситуация обстояла совсем иная. Интригующе. Голоса внутри были уж больно знакомыми для неё. Аккуратно подойдя к двери, Доминика стала прислушиваться, словно вернувшись в своё детство.       — А что ты скажешь теперь на это, м-м?       — Так вы... вы... действительно фотографировали меня?!       — Он казался умнее до этого момента.       — Послушайте, мне правда не нужны неприятности...       Шерро собственной персоной, вместе со своими «подругами». Этот голосок Доминика могло уже чётко выделять на фоне других людей. Если другие парни его возраста обладали глубоким и низким тембром, то вот Мишель был более мягким и бархатистым. А на фоне скромной мускулатуры и низкого роста это выглядело слишком безобидно и мило. Приоткрыв дверь, чего никто из учеников не заметил, Дюфур решила понаблюдать за сложившимся выступлением подольше. Фотографии? Нотки азарта и шантажа? Как вульгарно для школы.       Две девушки прижали бедного юношу к стене, полностью поглотившись процессу. Класс был пустым, стулья закинуты на парты. Судя по всему, кроме уборщицы утром здесь больше никого не было до этого момента.       — И по этой причине ты избегаешь нас? Сбежал, подставив нас, так ещё и закрыться в кабинете пытался? Герой! — пальцы Эллы грубо оттянула щёку Мишеля, подтянув испуганного ученика к себе. — Мы пытались вести себя хорошо с тобой. Не хочешь быть послушным щенком? Что ж, будет по-твоему!       — Какая интересная у нас получается ситуация, мисс Маклейн...       Троица от неожиданности подпрыгнула, в недопонимании обернувшись в сторону раздавшегося голоса. Самый отдалённый кабинет, почти вся школа на обеде! Никого не должно было здесь быть! Дюфур перешагнула через порог, холодным взглядом впившись в наглых девиц. Она больше напоминала на живое воплощение валькирии, нежели чем на учителя французского. Даже Селена, стараясь всегда придерживаться полного безразличия к происходящему вокруг неё, выпучила глаза на Доминику. В их план не входил четвёртый собеседник.       Шерро облегчённо вздохнул в своих мыслях, поглаживая больную щёчку, с прищуром поглядывая на затылки девушек.       — Миссис Дюфур! В-Вы всё не так поняли, я могу объясниться... — протараторила Элла, на что преподавательница скрутило лицо. Опять двадцать пять. Она что, действительно выглядит настолько старой? На её руке виднеется кольцо? Женщину это вымораживало. Как заходит твой возраст за двадцать пять, так ты автоматически становишься замужней.       — Сохраните свои объяснения для директора, барышня. Что я здесь вижу? Шантажируем юнцов младше вас, так ещё и не пренебрегаем физической силой? Мило, — женщина обратила свой взор на скрывавшегося в тени Шерро. Хоть волосы того и падали на его лицо, но этот фингал под глазом она видела отчётливо. Ноги скривлены, подошва трётся об паркет. Стесняется или боится? Похоже всё вместе.       — Это не мы! Он уже такой был! — возражала Маклейн, от чего её пухлые щёчки наливались алым. Казалось, что от возмущения у неё и волосы встанут дыбом. Селена придерживалась своего стоического молчания. Мишель продолжал тереться в углу как напуганный котёнок, переводя взгляд с оппоненток на преподавательницу.       — Я не слепа. Выйди-ка сюда, мой дорогой, — кивнула в сторону Доминика, на что Мишель, поколебавшись, как Моисей прошёл вдоль раздвигающихся на его пути колоссальных волн. От увиденного женщина удивлённо проморгалась. Юноша выглядел просто ужасно: нездоровый цвет лица, красные глаза, вздутые мешки под ними, так ещё и очевиднейший синяк с оттянутой щекой и последующим покраснением. Шерро встал рядом со своей возможной спасительницей, не рискуя препятствовать событию. — Любуйтесь. Мне писать на вас докладную сразу же?       — Ох, нет! — визгнула Элла от ужаса. — Мама меня убьёт за это! Мне ещё поступать в колледж!       — Пишите, мне всё равно, — наплевательски взмахнула рукой Селена, сдунув спавший локон волос с лица.       — Селена!       — Хватит! — раздражённо рявкнула женщина на обеих девиц. — Обе в мой кабинет, если не хотите оказаться за столом у директора со своими родителями! И телефончик я прошу ваш предоставить мне, мисс Маклейн. Интересно посмотреть на эти ваши «компроматы» поближе, знаете ли. И не пытайтесь строить мне глазки. Ну-ка! — с надутыми губками и дрожащими ладошками Элла передала смартфон вредной учительнице, в надежде, что та не заметит уловки. И действительно. В галерее не было никаких подозрительных фотографий, кроме как парных селфи, еды, косметики и всего подобного. А вот вкладка с удалёнными фотографиями была не пустой. — Как банально. Придумали бы что-то оригинальнее, Маклейн. А теперь брысь!       — Н-Но...       — Хотите к директору? С вашим телефоном ничего не будет, не переживайте. Или эти фотографии содержат в себе что-то непотребное? Мы обсудим это с вами в моём кабинете. Вон отсюда, пока я не передумала! А ты, Шерро, останься...

***

      Напряжение в помещении доходило до невозможного пика. Тишина. Гробовая тишина. Двери закрыты, сидящая француженка на столе, закинувшая ножку на ножку, лениво держа чужой телефон в руках. Это ведь не должно быть в порядке вещей? Шерро с волнением ёрзал на стуле, сложив вспотевшие ладошки. У него не было настроения. Сегодня особенно не было. Скрыть тот факт, что костюм был в плачевном состоянии парень не сумел. Наверное, Мишель попросту не умел врать. А исходящее волнение вперемешку с дорогим парфюмом было крайне сложно скрыть. А отец сразу понял, что сынок-то познавал мир алкогольных напитков вместо выполнения уроков дома. Таких нездоровых глаз мужчина давно не видел. Хотя, наверное, тот и сам редко поглядывал на своё отражение.       Такой порки Мишель давно не получал. Отец буквально взревел на его глазах, превратившись в самого настоящего демона. Ещё одна истерика, а потом опоздание в школу...       Он не хотел идти на занятия. Куда уж там, после всего произошедшего меньше чем за сутки! Он боялся показаться на белый свет, думая, что его прикончат в ближайшем переулке или тёмном углу школы. В конце концов, долго прятаться от двух бестий у него не получилось. Девушки попросту подкараулили его после урока, на что тот сразу дал газу что есть сил, попытавшись закрыться в кабинете. Не получилось, Селена сразу выбила хлипкую дверь, которую парень даже не успел закрепить должным образом. А потом Дюфур заявилась, словно свалившись с неба как Тунгусский метеорит...       — Интересно... — спектр эмоций женщины был достаточно скудным. Пару раз она ухмылялась, но в большинстве своём сохраняла безразличие. Шерро уже готовился к худшему. Фотографии! Как это подло и низко! А он ведь собирался умолять удалить этот кошмар, да видно не судьба. Но Доминика отложила телефон в сторону, направив свои зелёные глаза на задумчивого десятиклассника, дрожащего как осиновый лист. — Шерро, Шерро... А уж думала, что ты умный и дальновидный юноша, который не додумается пойти пить в несовершеннолетнем возрасте с незнакомыми девицами. Плохо. Очень плохо.       Мишель лишь мрачно молчал, впившись глазами в свои руки.       — Что же о тебе подумают твои родные, когда такие кадры попадут им в руки? У тебя есть мысли на этот счёт, молодой человек? Или мы будем продолжать играть в молчанку? — она опустила ноги, подходя ближе к парте.       — Пожалуйста, mad... mademoiselle Дюфур, не показывайте этого никому! Я ужасно жалею, что поступил так, но я был не в себе... П-Прошу вас, мне не нужны проблемы! Только не нужно отправлять это моему папе!       — Ты ведь должен понимать, что моя работа, как педагога, подразумевает давать ученикам правильное направление на пути к взрослению и социализации в школе. А также я обязана всю эту... похабщину продемонстрировать куда нужно, — от этих слов Шерро поник ещё сильнее. Всё. Конец.       — Он же убьёт меня за это... Я дал слово, что больше такого не повторится... Я ничего не могу предложить вам, но умоляю вас, не делайте этого! Наверняка можно найти какой-то компромисс?... — взмолился Мишель, только сейчас поняв, что женщина возвышалась прямо над ним, оперевшись руками об парту. Глаза непроизвольно поднялись повыше, заострившись на декольте. Щёки мгновенно зарозовели, а голова тряханулась, нервно проморгавшись в другой стороне.       — Компромисс, говоришь? Так и быть. Он будет. Ты довольно неплохо знаешь французский, но твой уровень далёк до идеала. Предлагаю вполне равноценную сделку: когда я скажу тебе, то ты останешься после уроков на моём... скажем так, не совсем стандартном элективе. Но если не придёшь – я буду вынуждена направить эти интересные сцены школьному руководству и лично на почту твоего родителя. По рукам... Мишель Шерро?

***