flawless.

***

      По стеклу машины бьет дождь, да с такой силой, что, кажется, останутся дырки. Хаджиме щуриться, явно недоволен похожей погодой — его брезгливая натура не переносит лишнюю влагу. А вспоминая, как в подростковом возрасте приходилось драться под настоящим ливнем, и вовсе противно становится. Ненавидел он мочить волосы похожим образом, пачкать вечно холодные руки в грязи, а после еще и форму отстирывать. Да и сейчас ненавидит. Все-таки за эти года Коко изменился не сильно.       Раскрывая зонт, тот переступает порог машины, захлопывая дверцу транспорта. Красный длинный костюм, к счастью, не касается мокрых лужиц по дороге в особняк, благодаря обуви на высокой платформе. Какой бы погода не была, одеваться безвкусно Хаджиме бы не стал ни за что, пусть элементы его гардероба не самые практичные. Хотя, за ту цену, которую он отдает на пошивку новых нарядов, одежда сама должна от него воду отталкивать. Ведь на качестве каждой из своих покупок он не экономит. Да и вообще экономить не привык, особенно, если это касается его самого, или же близких в своей жизни людей. Точнее — одного близкого человека. А если совсем точно — одну-единственную.       Проворачивая ключ входной двери, мужчина с отвращением захлопывает промокший зонт, оставляя на ближайшем свободном крючке. Сил разбираться, где его пристроить, вовсе нет — их хватает, только чтобы разуться, во время чего выпустить пару ругательств в сторону заевшей от воды змейки. Но обувь ставит на полку четко, подровняя.       Что еще Хаджиме ненавидит, так это барак, и любое отклонения от перфекционизма. В его доме все всегда идеально. И осмотрев вылизанную нанятыми горничными гостиную, он в этом убеждается. Каждая статуэтка и ваза на полке стоят ровно, без единой погрешности. Картины хоть под прямым углом меряй, даже на градус в сторону не повернуты. Плитка блестит, мебель чистая, поручни гладкие. Все так, как должно быть. Но успокоения после тяжелого дня Коко это не дает.       Мужчина поднимается по мраморным ступеням на второй этаж, по дороге пытаясь расстегнуть надоедливые пуговицы костюма. Поддаются легко лишь пару верхних, освобождая от красной ткани шею, которая мучительно ноет. Конечно мышцы затекут, если провести половину дня в офисе, а после еще несколько часов торчать за столом с руководителями Бонтен. И мозги тоже, ведь все это время по ушам бил противный голос Харучие, пересекаясь с пронзительным взглядом Манджиро. А еще запах алкоголя, пустые разговоры, чей-то смех, шелест бумаг… Хаджиме не выдерживает. Ну вот совсем не выдерживает.       Его раздражает все. Чертовая работа, собственный офис, климат в Токио, работники, распорядок дня. Недосып, отсутствие выходных, десяток отчетов, разбирательства с новыми партнерами. Буквально каждая незначительная деталь, которая пойдет не по плану, может вывести его из себя. Коко всегда был раздражительным, но с возвратом все лишь усугубилось. В 16, когда главной проблемой были выходки Тайджу, и вечные стычки с Тосвой, времени свободного было больше, а раздражающих факторов меньше. А в 25, когда тебя сутками напролет нагружают, кажется, все вокруг, причем по их собственному желанию, легко точно быть не может. Да ничего в жизни Хаджиме не идет легко. Ни-че-го. Все такое противное, отвратительное, утомительное, и…       Коко с силой распахивает дверь, кое-как успевая схватить ручку, дабы дверца не врезалась в стену с грохотом. Останавливается прямо в дверном проеме, пока глаза парня, суженые от недовольства, медленно расслабляются, принимая практически умиротворённый вид.       Спит.       Тихо закрывает дверь, стараясь бесшумно передвигаться по поверхности, направляясь к кровати посреди огромной спальни. На матрас не садится, вместо чего аккуратно становится на колени, кладя подбородок на край кровати. Разглядывая спящую Кио, которая по привычке обнимает свободную подушку, на которой обычно лежит голова ее парня, уголки губ слегка приподнимаются. Так и не скажешь, что он — тот, кто был готов взорвать весь мир, и себя вместе с ним, всего минуту назад. Сейчас же смотрит уставшими лазами на спящую девушку, даже дыхание затаив. Хотя нет, мир бы он однозначно взорвал, а вот себя вряд ли. Кио — ни за что. Он готов сделать все, чтобы его девушка была в безопасности, а в идеале — рядом с ним. Ведь эти вещи закономерны. Пока она рядом с Хаджиме, в безопасности будет всегда.       Коко поднимает руку, нежно, практически невесомо поправляя выпавшие пряди ее темных волос за ушко, поглаживая. Сон у Кио явно неспокойный, ведь та незаметно хмуриться, сжимая подушку чуть сильнее. Но сейчас Хаджиме все равно видит каждую незначительную деталь, лишнее движение. За эти годы вместе он запомнил расположение всех ее родинок, и знает точное количество веснушек. И никогда не устанет их пересчитывать.       Руки мужчины всегда холодные, поэтому он старается не касаться нежной кожи, чтобы не разбудить. Хотя, в глубине души, он надеется, что та проснется — слишком уж скучает. Скучает по ее щенячьим глазкам, сладкому голосу, ласковых прикосновениях. По ней всей, полностью и целиком. И даже сейчас, после утомительного дня, он не собирается сразу ложиться рядом, засыпая в обнимку, заранее заняв место подушки. Коко смотрит, наблюдает, касается. И это словно настоящая терапия для него. То, что помогает расслабиться, забыть о всех волнениях. Как он может вообще думать о чем-то другом, пока любовь всей его жизни лежит перед ним, в целости и сохранности? Да никак. Может лишь заснуть прямо тут, перед ней на коленях, что приведет в очередному недосыпу, и ноющей спине весь последующий день. Но жаловаться не будет, раз это значило, что он мог смотреть на ее драгоценное личико до тех пор, пока сон не охватит и его.       Рука в волосах девушки замирает, когда он видит, как закрытые глаза, медленно раскрываться, параллельно с этим хлопая длинными ресницами, пытаясь сфокусировать картинку перед собой. И когда это получается, Кио обнаруживает перед собой Хаджиме, подбородок лежит на кровати, словно песика, который ожидает, пока его пустят к себе под одеяло.       -Хаджи… — Сонно проговаривает она, улыбаясь и приподнимаясь на локти. Голос у нее хриплый от, судя по всему, короткого сна. Но это не мешает произносить его имя так сладко, как может только Кио. — Ты пришел…       -Конечно я пришел, милая. — Говорит он приглушенно, вставая с колен, и наконец ложась на кровать, словно это может что-то исправить. — Видишь, я рядом. Теперь спи. — Добавляет он, пытаясь уложить девушку обратно, но ее сон уже как рукой сняло.       -Как я могу, если ты пришел? — Вроде как вопрос, но ответ на него не требуется. Оба знают, что никак. Ведь последний раз собственного парня она видела больше суток назад, ведь ранний подъем в этом доме только у Хаджиме. — Я хотела дождаться себя, но заснула. — Добавляет она, падая назад на мягкие одеяла, при том утыкаясь лицом в его грудь.       Коко возразить хочет, но когда макушка ее волос падает ему на плечо, а женские руки обнимают торс, он понимает, насколько бессилен. Может справиться с сотнями людей, контролировать все и всех вокруг. А перед ней может лишь вздохнуть, давая делать с собой все, что захочется. Ей можно все.       -Ты ел? — Спрашивает она тихо, приподнимая голову, пока Хаджиме запускает руку в ее пряди, слегка массируя кожу.       -Да. — Отвечает он без лишни раздумий, наблюдая за тем, как собственные костяшки пальцев виднеются из-под темных волос, которые слегка вьются на концах.       -Пять чашек кофе — не еда. — Бурчит Кио в ответ, зная, что ест тот либо по чистой случайности, либо под ее присмотром.       -Тогда нет. — Безразлично говорит он, все еще избегая зрительного контакта, словно слишком уж сильно увлечен игрой с ее волосами.       Кио вздыхает, и вот уже собирается начать свою лекцию о том, что Хаджиме сляжет в больнице с похожим питанием. Но ничего сказать не успевает, так как мужские губы накрывают ее, повалено притягивая девушки ближе, заставляя сводной рукой упереться о кровать, приподнявшись.       -Я скучал. — Шепчет Коко, как только мягко отстранился от младшей. Смотрит ей прямо в глаза, пока одна рука лежит на ее талии, мгновенно зарывшись под длинную рубашку, которая так-то принадлежит ему. Похоже, уже нет.       Девушка слегка вздрагивает от холодных рук на своей голой коже, и вгибается в спине, на мгновение щурясь. Пытается выдержать взгляд парня, который смотрит на нее нуждающимися глазами, но, в этой битве она проигрывает. Отыграется позже.       -Я тоже. — Говорит Кио, кладя руку на его белоснежные пряди, перебирая их пальцами. — Сильно устал?       -Сильно. — Давая понять, что в одном лишь разговоре заинтересован не сильно, отвечает он, беря руку девушки, и целуя костяшки на пальцах. — Ты не представляешь, насколько.       Не успевает Кио ответить, как Хаджиме мягко толкает ее на кровать, возвышаясь сверху. Устал он скорее не от работы, а от навязчивых мыслей о ее вкусе, запахе, мягкой коже. Это все по-настоящему сводило с ума. А когда она лежит под ним, вся такая домашняя, все еще полностью не отошедшая от короткого сна, это утомляет еще больше. Хочется застонать и уткнуться ее грудь от бессилия. Еще больше хочется поцеловать. Что Коко, в прицепе, и делает.       Теплые губы касаются ее очертаний подбородка, щеки, мочки уха, шеи. Он хочет ее всю и целую. Хочет, чтобы они слились в одно целое, хочет чувствовать ее тепло. Даже не хочет. Нуждается. Он нуждается во всем этом слишком сильно.       Засосы Хаджиме не любит, как и другие отметки на женском теле. А тело Кио идеальное, пусть и со шрамами, каждый из которых мужчина благотворит до невозможности. Целует ее выпирающие ключицы, которые открыты благодаря расстёгнутым верхним пуговицам, слегка прикусывает кожу, в ответ на что получает приглушенный стон. Идеально. Все, как он любит.       Руками тянется к остатку застегнутых белых пуговичек, но его кисти Кио перехватывает, заставляя перевести фокус внимания на ее глаза.       -Хаджи, третий час ночи. — Говорит младшая, ловля себе недовольный взгляд. — Тебе вставать рано. — Добавляет она, поднося запястья к своим губам и мягко целует, словно в знак извинений, что остановила его развлечение.       Коко смотрит на нее пронзительно, хотя сам прекрасно понимает, что она права. Не то чтобы несчастными пяти часами сна он достаточно насытиться, но все же лучше, чем трех от силы. Именно столько останется на отдых, если сейчас дать Хаджиме разрешение на более глубокие прикосновения. Одним раундом он не успокоится. Заставит ее кончить несколько раз, вылизывая каждую часть женского тела, и ставя в приоритет ее удовлетворение. Ведь в разы больше минета он наслаждается сладким стоном, когда он языком нажимает на клитор, сжимаясь руками в женские бедра, дабы та не слезла с его лица. Одна мысль об этом заводит, но в реальность возвращается быстро, слабо кивая.       -Проклятие. — Бурчит он, поднимаясь с теплой кровати буквально через силу. Идти в душ не хочется совсем, но нужно. По-другому Хаджиме заснет в разы хуже.       Подходит к шкафу, берет чистую одежду, параллельно хватая резинку со стола, пытаясь завязать гульку — мочить волосы не собирается, слишком уж много времени займёт. А единённое, чему он хочет уделить сейчас внимание, так это свой девушке, которая следит за ним одними лишь глазами.       Захлопывая дверцу гардероба, он поворачивается к ней, замирая. Мучительно скулит, когда видит, как она, лежа на кровати с рубашкой по бедра, смотрит на его. Смотрит с трепетом и блеском. Ну не выдерживает он этого сладкого взгляда. Не сейчас, когда усталость так и плещет.       Коко старается игнорировать девушку, но останавливается в дверном проеме, прижимаясь к стене. Беззвучно вздыхая, он останавливает попытки завязать волосы одной рукой, оставляя резинку висеть на запястье.       -Пойдем по мной. — Шепчет он, смотря на нее полуприкрытыми глазами, то ли правда лишившись без сил даже на самостоятельное купание, то ли наигранно, желая почувствовать ее руки на своем теле. Оба знают, что второе.       -Застрянем там на час. — Быстро предугадывает последствия Кио, ведь совместные походы в душ — уже что-то обыденное. То, что не заканчивается через десять минут.       -Ну и пусть. — Кидая вещи на полку в ванной, парень возвращаться к кровати, без особых прелюдий обхватывая худощавое тело девушки руками.       То, сколько времени займет их «купание» Хаджиме не сильно тревожит. Девушку, быть честной, тоже, хотя та упирается руками в мужскую грудь, пытаясь возразить. Но принимает поражение, когда руки Коко занимают любимое место на ее спине, прижимая девушку к груди, словно принцессу.       Хоть по-настоящему дрался он в последний раз будучи подростком, сейчас спихивая грязную работу на своих людей, силы его никуда не делись. Таскать свою девушку на руках не то чтобы можно было считать за хобби, ведь больше он предпочитал держать ее руки, переплетая пальцы. Но если Кио начинала возмущения, проблем в том, чтобы донести ее до нужного ему места, никогда не возникало. Максимум недовольное бурчание младшей, которое затихало уже через пару мгновений.       -Если завтра ты заснешь прямо на рабочем месте, это будет твоя вина. — Говорит девушка, когда Хаджиме поставил ее на ноги, все еще обнимая руками талию под рубашкой.       -Да, моя. — Легко признает парень, целуя макушку ее головы. Кио лишь немого ниже его, что парню безумно нравится. Не любит он коротышек, ради который горбиться надо. Да Коко и не знает, какого это. Ведь отношений ранее у него не было. И искренне надеется, что никогда не будет. Ведь кроме ее темных волос, пухлых губ и очаровательной горбинки на носу, ему ничего не надо. Ну вот совсем ничего.       Кио беззвучно усмехается, получив в ответ на свое недовольство краткий ответ. Хаджиме редко спорит, всегда стараясь угодить своей девушке. А если ссоры и случались, то новая сумочка и ужин в ресторане обеспечен. Хотя парень прекрасно знает, что для Кио всегда лучшим извинением будет физическая близость, такая как объятия, поглаживание голове, сладкий шепот. И он старается. Правда стараться. Но иногда ресурсов для этого нет, а то, что его язык любви остается «подарками», не оставляет другого варианта для перемирия.       Руки сами тянутся к красному костюму парня. Но вот только расстёгивает его девушка медленно, дразняще. И не то чтобы Хаджиме против, сам наслаждаясь тем, с каким трепетом она провидит пальцами вокруг золотых пуговиц, но отомстить нужно.       -Кио. — Говорит он тихо, заставляя ту поднять глаза с ключиц на глаза. — Душ.       -Помню я, помню. — Шепчет она, быстро расправляясь с пуговицами уже без такой осторожности, вызывая на лице парня ухмылку. Счет по оборванному наслаждению 1:1.       С рубашкой Кио парень тоже избавляется быстро, как и с остальной одеждой на их телах. Когда оба полностью голые, Хаджиме в открытую рассматривает тело девушки, не скрывая восхищения. Он никогда не находил в ней недостатков. Даже не пытался. Практически сразу понял, что та идеальна. А в другую он бы не влюбился. Лишь в идеальную, по его понятиям, конечно. Хотя, весь типаж парня построился после их встречи. Неожиданно мальчика начали привлекать яркие волосы, щенячьи глаза, и ярко выраженные вены на бледной коже. То, что никогда не привлекало, он нашел в ней. И резко вычеркнул каждое качество из своего списка, перенеся в таблицу «Идеальной девушки».       Если бы Кио не взяла его за руку, затащив в душ, он бы так и продолжил разглядывать ее тело. Но займется этим он позже.       Девушка стягивает резинку с его запястья, тянется к белоснежным волосам, но Хаджиме быстро ее останавливает.       -Нужно волосы помыть. — Врет он без стеснений. Его вечно выпрямленные пряди даже объём потерять после последний помывки не успели. Но раз перепала возможность, было бы глупостью отказаться от того, чтобы почувствовать, как пальцы девушки массируют его голову, вызывая желание то ли застонать от слабости перед ней, то ли мурчать, как довольный кот.       Прикосновение к своим волосам Хаджиме ненавидит, причем от всех. Но ведь Кио в счет «всех» не входит, верно?       Да и никогда не входила.       Кипяток быстро бежит по их телам, которые стоят интимно близко. Его головы касается вода, и Коко щуриться от недовольства. Но как только капли шампуня образуют пенку на его волосах, благодаря нежным втирающим движениям, тот расслабляется. Чувство, как она ласкает его кожу, при этом прижимаясь своей грудью к мускулистому телу, пожалуй, одно из лучших для парня. Да любое ее прикосновение он готов занести в эту категорию. Все, что связанно с ней. Абсолютно все.       Руки парня сами ложатся на женские бедра, слегка поглаживая. Кио ничего не говорит: ей достаточно видеть умиротворение на его личике, что вызывает улыбку. Забавно вспоминать то, каким недовольным его обычно видят другие, а быть точнее — все, кроме нее. От прикосновений Коко и правда становиться домашним котенком, который вот-вот мирно заснет на груди хозяйки. Так Хаджиме и ведет себя сейчас.       В такие моменты оба предпочитают молчать. Тут и слов не надо, ведь те наслаждаться каждой секундой. Кио аккуратно смывает шампунь с его волос поглаживающими движениями, пока Коко откидывает голову назад, дабы мыльная вода не попала в глаза. Этим Коко может наслаждаться вечность. И, к его счастью, уход к волосам парня насыщенный. Так что еще несколько похожих заходов с разными средствами обеспечено.       Бывают дни, когда Хаджиме не выдерживает и минуты рядом с его идеальной девушкой. Начинает целовать, а руки сразу перебираются к чувствительным зонам, лаская влажную кожу, от чего Кио так красиво выгибается в спине. Но вот сегодня настроение к похожим играм пропало. Усталость заменилась сонливостью, когда теплая вода не оставила сухого места, а прикосновения к телу вызвали чувство успокоения и защищенности. Это два главных фактора, которые Коко чувствует рядом с любимой. И оба безумно ценит.       Глаза открывает только когда Кио выключает горячую воду, открывая кабинку душа. Хочется простонать что-то вроде «еще пять минут», но сделать это девушка не дает, выводя парня на мягкую дорожку, застеленную на плитке.       Холодный воздух мгновенно вызывает мурашки, пока та накидывает на волосы парня бархатное полотенце, вытирая волосы. Коко не отстает, укрывая девушку другим, потирая разгорячённую кожу, что та не сильно замерзла. Слегка наклоняется вперед, чтобы было удобнее вытирать белоснежные пряди его волос. От близости не сдерживается, и целует Кио в щеку, вызывая смешок.       -Дальше сам. — Дразнит она, оставляя полотенце на его голове. Хаджиме цокает, накидывая его на свою шею, дабы не мешало, вновь укутав младшую.       -Даже не даешь своему любимому парню позаботиться о себе. — Говорит он сарказмом, приходясь мягким полотенцем по ее бледной коже, вытирая лишнюю влагу. От интимных прикосновений Кио отводит взгляд, хотя давно привыкла к такому.       -Ты хотел сказать «полапать лишний раз»? — Подшучивает она тихо, чувствуя руки парня на внутренней стороне бедра через полотенце. Коко ухмыляться, но слегка качает головой.       -Нет. Не это.       И в его кратком ответе ни капли вранья.       Бесспорно, Коко нуждается в физическом контакте. Нуждается в поцелуях, чувства мягкой груди девушки, или же вкуса влажной промежности, которую он тщательно вылизывает, при этом сжимая ее дрожащие ноги под сладкие стоны. Но когда Кио спит перед ним абсолютно голая, он наблюдает лишь за ее слегка дёргающимися веками, и ласкает длинные волосы, чтобы той снились только хорошие сны.       Если бы он мог прикоснуться к любой часто тела, также выбрал бы волосы. А смотрел в глаза.       И смотрел бы в них бесконечно.