Я дам тебе любовь

— Эй, Зима, угадай, сколько сейчас времени? Только не смотри, угадай, — Турбо прислонился спиной к дверному косяку, уже медленно сползая вниз. Спать хочется, но глаза горят, а мягкая, тёплая улыбка всё так и не сходит с лица. Зима ёрзает на стуле, тихо чертыхаясь, но всё же через какое-то время проговаривает. От одного его голоса улыбка расползается на губах, от его картавости, его глухого дыхания в трубку, Турбо чувствует как в груди что-то ноет, а тепло расползается по телу. — Не знаю, может, час ночи, ну, или два, — задумчиво прохрипел Зима в трубку, — честно не знаю, — сдался он. — Пол пятого утра, — тихо-тихо сказал Турбо, будто их разговор мог кто-то подслушать, прервать этот момент, убить невероятные ощущения. Зима охнул, и Турбо невольно закусил язык, чтобы не засмеяться. — О чем мы говорили четыре часа, — говоря это, в груди что-то расцветает, какой-то яркий, тёплый огонёк и сердце горит, и перед глазами всё плывёт и смущение кутает в свои сети. Нежно так. — Я вообще не заметил, как прошло время, — Турбо видел перед собой глаза-стекляшки. И грудь вновь наполнялась теплотой. И было так спокойно, действительно-действительно мягко, долго и счастливо. — Да я тоже, смотрю в окно, а там темень, смотрю на часы — четыре тридцать семь, представляешь? — Турбо склоняет голову в бок, прислоняясь спиной к стенке, окончательно садясь на пол. — Ты хочешь спать? — Не вопрос, скорее чёткое утверждение, факт и данность. На том конце телефона заёрзали. — Да не, на самом деле я хочу послушать ещё, как ты смеёшься, — Турбо чувствует, как голова начинает кружиться. Парень расплывается в улыбке и тихо-тихо смеётся, зарываясь пальцами в непослушные волосы. — Зима, ты бы видел, как я все эти четыре часа улыбаюсь — у меня лицевые мускулы свело уже, — прошептал Турбо, поджимая под себя ноги. — Хорошо, что даже сейчас ты активно занимаешься спортом, — ухмыльнулся Зима, посмеиваясь. — Но у меня тоже лицо ноет, я всё улыбаюсь и улыбаюсь. — Может, нас вообще заклинило и теперь мы так и останемся на всю жизнь, — Турбо прижимал пластиковую трубку телефона к самому уху. Он хотел видеть Зиму, он хотел слушать его хриплый голос и дыхание, хотел обнимать, и прижимать к себе так, чтобы их сердца стучали в унисон. — Было бы хорошо, — прошептал Зима. — Хочу увидеть тебя, — Турбо сжал руки в кулаки. — Давай около хоккейной площадки? — Зима быстро положил трубку и, взяв с собой лишь ключи от квартиры, выбежал из помещения. Турбо замолк, слушая гудки в трубке. — Блять, дурень, как можно выбежать на улицу без куртки? — Чертыхался Турбо, снимая с себя верхнюю одежду, — Зима, ну как так можно, — а глаза у Зимы светятся, радостная улыбка и добрые-добрые глаза не отрываясь глядят на Турбо, аккуратно завязывающего на его шее красный шарф. — Тебя хотел увидеть, — отозвался Зима, и Турбо сразу остановился. Зима теперь выглядел как кулёк — закутанный в широкую куртку Турбо и с красным шарфом на шее, как лялька, которую мама с любовью укутала во всё тёплое. — Дурень, — Турбо притягивает Зиму к себе, обнимая. — Ну нельзя же так, — шепчет Турбо, а на губах широкая-широкая улыбка и глаза чуть ли не светятся от сказанных Зимой слов. — Валер, — тихо позвал Зима, а когда Турбо посмотрел на него, быстро встал на цыпочки, впечатываясь губами в губы парня, обхватывая руками его оголённую шею. И на губах снова улыбка, снова яркая, добродушная, тёплая. С такой никогда не замёрзнешь, в такую грех не влюбиться. Руки Турбо касаются щёк Зимы, поглаживая большим пальцем впалые скулы. И улыбается. Улыбается. Улыбается.