Ведьминская солидарность

Марьяна из солидарности Вике десять ставит, через себя переступает, через все свои чувства и гордость в землю каблуком втаптывает. Она хочет видеть Райдос в финале. На пьедестале с главной наградой. Она шагает размеренно, каблуками разрушая тишину. Щек бусины от кокошника касаются. Холодные и бодрят своими ударами. В голове свои оценки без конца перебирает. В груди обида сидит колкая. Несправедливость всех, которая Марьяну потопила. Но Марьяна вечно добрая. Она ж за справедливость, за женщин, за свою любиму… За Райдос, которая первое место заслуживает из всех, кто в финал метит. — Марьяна, — частый стук каблуков, кажется, на бег переходящий. Марьяна знает этот голос, поэтому оборачивается. Она всегда будет на него оборачиваться, чтобы не случилось. Всегда будет к ней добра и справедлива, даже если та в ответ того не делает. — Что? — срывается с пухлых губ, а под ухом звенят бусины. Перед глазами Вика, которая то ли улыбается, то ли плачет, сперва не особо понятно. Марьяна навстречу к ней идет, параллельно пытаясь прочесть эмоции. — Спасибо тебе, — вдруг срывается с губ Райдос. А Романова моргает пышными ресницами несколько раз, пытаясь убедиться в том, что ей не послышалось. Райдос? Благодарит за десятку? — Это подачка за то, что финал скоро? — шаманка усмехается и руки на груди складывает. — Что? — Вика резко в лице меняется. — Ничего, Вик, — Марьяна смеется, на каблуках разворачивается и дальше идет. Она пальцы то сжимает, то разжимает, стараясь заткнуть обиду куда подальше. У них с Викой не всегда гладко. Марьяне тоже нелегко, просто она всегда лицо красиво держит. Улыбку всегда натягивает, даже когда сил совсем не остаëтся. Даже тогда, когда внутри обида и грусть сгрызает. Вика часто ей больно делает, возможно, сама того не зная. — Марьяна! — Вика резко хватает за тонкое запястье и к себе разворачивает, по лицу бусинами от кокошника получает. Марьяна еле смешок сдерживает, а Вика раздраженно щеку потирает. На горячем запястье прохладные пальцы Виктории контрастом. Еë глаза карие блестят слезами и прямо в душу шаманке смотрят. — Что не так, Вик? — Марьяна голову склоняет, а кокошник моментально еще сильнее к земле голову тянет. — Почему ты… — Просто тебя показываю. Ты всë время это мимо пропускала, доброту мою никогда не оценивала, а тут как финал, так решила одарить меня своим «спасибо». Благодарю за великодушие, Вика. — Лучше поздно, чем никогда, нет? — Вика уже на грани, чтобы слезами начать захлебываться. — Я за тебя буду всегда, можешь не волноваться. Слишком добрая, — шаманка губу поджимает и прямо в глаза Викины смотрит. Она знает, что из всего Вику задевает та самая единица. Именно еë она запомнит и поэтому стоит перед ней чуть не плача. Так на Райдос не похоже. Хотя с другой стороны — вылитая Вика. — Почему ты так реагируешь, когда я просто по-человечески хотела тебя поблагодарить? Потому что эта единица меня из колеи выбила совершенно, я просто хотела… — она срывается на крик и резко руку от Марьяниного запястья отдергивает, словно ошпаренная. — Господи, Райдос, не устраивай ты концерт. Я просто съязвила, бывает, — Марьяна пожимает плечами. Не до смеха совсем становится, когда она видит первую слезу на Викиной щеке. До финала мало совсем, а ведьма выжата. Вике тяжело дышать, а в глазах всë от слëз плывет, поэтому она к стене прижимается и лицо ладонями закрывает. Трëт с силой, стараясь придти в себя — не получается. — Вик? — Романова пугается и к ней подходит, сжимая плечи. Райдос тихонько всхлипывает и дрожит, то ли от холода, то ли от эмоций. Она чувствует горячие ладони на плечах и отдаленно слышит мягкий голос. — Вика, — Марьяна настаивает, руками сжимает еë запястья и ладони от лица отнимает. — Я за тебя буду, слышишь? Десятка в перевес одной несчастной единице. Даже если ты себя как последняя сволочь вести будешь, я всë равно за тебя буду. — Я так устала, Марьян. Не могу больше, — шепчет Вика и утекает из рук шаманки прямо на пол. Тяжело, когда сильнейшей тяжело. Марьяна на колени встает и наклоняется прямо к лицу Вики, она кладет руку на щëку влажную и большим пальцем проводит. Райдос даже не протестует, лишь покорно жмется щекой и глаза прикрывает, слезы смаргивая. Она руку дрожащую Марьяне на плечо кладет, ощущает, как холодные бусины кокошника запястье щекочут. Подушечками пальцев горячую кожу трогает и даже родинки нащупывает. Сейчас не страшно показаться слабой, уж слишком устала. Романова даже дышать боится, поэтому сидит молча и не двигается почти. Кончиками пальцев по затылку водит, темных прядей касается, а большим щëку влажную гладит. Она лишь двигается ближе и в глаза вглядывается. — Спасибо, — шепчет Вика и носом шмыгает. Она рада, что Марьяна сейчас рядом. Сидит перед ней на коленях, успокаивает. Еë пряди огненные словно освещают всë пространство вокруг, а запах парфюма в нежное одеяло укутывает. Вика ближе двигается и лбом в лоб Романовой утыкается. Кажется, что сама не до конца понимает, что творит. Руку с плеча убирает и осторожно рыжих прядей касается, они словно шелк, меж пальцев струятся. Шаманка все еще через раз дышит. Сердце уже где-то в голове бьется, жарко становится, а горло пересыхает. Она ни слова обронить не может, лишь в губы Вике выдыхает тяжело. Марьяна будет сидеть так столько, сколько Вике потребуется. Она всю силу отдаст, лишь бы та своего добилась. Плевать, что кусаются обе иногда. Такие моменты куда лучше запомнятся, чем те, когда они друг друга за больное цепляют.