Ты-мой главный наркотик

Это был обычный вечер одного из прочих бесконечных будней. Завтра, что неудивительно, обоим нужно в школу, а потому следовало бы лечь пораньше, ведь еще одно опоздание торчка будет равняться его же отчислению, чего очень уж не хотелось Пиздосу по целому ряду причин. Тем не менее, ни у одного из них этого и в планах не было. Факел писал очередной пост в телеграмм канал, дабы вновь поведать юным наркоманам о новом веществе. Пиздос же и вовсе не имеет возможности нормально спать, но увы, эту проблему решить у него так и не вышло. Есть лишь один вариант, который, увы, кажется настолько недоступным, что проще просто смириться со своим недугом. Юный торчок неоднократно предлагал своему товарищу пойти гулять, дабы вновь нарушить очередную уголовную статью, и пополнить свой огромный список. Это было бы весело, да и Пиздосу неплохо бы отвлечься от своих переживаний. Их прогулки всегда были чем-то невероятным, и обоим это нравилось. Факелу просто хотелось вновь сотворить что-то незаконное, а его кенту для счастья достаточно было просто провести время с ним. Их маленькие традиции помогали не тонуть в каждодневной серой рутине и тягостной скуке. Все бы ничего, так могло продолжаться и дальше, но Кент в последнее время стал отвечать лишь отказами на нескончаемые приглашения своего друга, и по совместительству сожителя. Причина этому лежала в моральном состоянии Пиздоса, что в последнее время заметно ухудшилось, но торчку, по большому счету, было плевать. Ни к чему лишний раз забивать голову подобными мыслями, забить хер всегда легче, чем разбираться в ситуации, или, не дай боже, переживать за Кента. Время шло довольно быстро, и вот, наконец, перевалило за полночь. Пиздос вновь начинал испытывать самое ужасное чувство, которое преследовало его чуть ли не каждую ночь. Беспричинная паника и тревога, сопровождающаяся болью в области груди и тремором. Объекты расплывались перед глазами, то ли от слез на них, то ли от помутнения сознания в такой степени. Каждый вдох становилось делать все труднее, воздух, кажется, был слишком тяжелым и его в помещении, видимо, черезчур мало. Галлюцинации полностью захватывали несчастный измучанный разум мальчишки, когда он сам не был в силах что-то сделать с этим, как бы не пытался. Внезапно, Пиздос почувствовал руку на своем плече, и приняв это за глюк, боялся даже взглянуть на существо, что, возможно находилось сейчас позади него. –Уйди, отвали, не трогай меня пожалуйста, хватит-быстро, тихо и неразборчиво говорил кент, поддававшийся панике все сильнее. –Эй-эй, придурок блять, это я-послышалось из-за спины таким родным голосом. Пусть это и были очередные оскорбления, именно их сейчас хотелось слышать больше всего. Пиздос наконец осмелился поднять взгляд на своего друга, который вскоре занял позицию напротив самого кента, на его спальном месте. Какое-то время они лишь молча держали зрительный контакт. Пусть для Кента максимально дискомфортно исполнять подобное с людьми-для Факела, впрочем как и всегда, было исключение. Его темные, как смоль, глаза Пиздос готов был разглядывать бесконечно с огромным удовольствием, утопая в них, и безнадежно захлебываясь, словно в нефти. Этот момент, казалось, длился вечно, пока торчок вдруг не решил это нарушить, расставив свои руки в стороны, в качестве разрешения к объятиям, которых, по его мнению, именно сейчас не хватало Кенту. Он оказался прав. Бесконечно прав. Пиздос с жадностью нырнул в них, обхватив тушку своего друга обеими руками, прижавшись к нему так сильно, насколько это возможно. Так он чувствовал себя под защитой, ни одна тварь не достанет его. Где так спокойно и приятно. В груди медленно расползалось приятное тепло и эйфория, что была лучше, чем от какого либо наркотика. Пиздос полностью зависим от своего сожителя, пусть и понимает, что сам и не нужен ему, и тот прекрасно справится без Кента в случае чего, и быстро найдет замену. Однако сейчас не время размышлять над этим, ведь произошло то, в чем так нуждался Пиздос, словно в дозе наркотического вещества. Как бы Факелу не было до тошноты противно от этих гейских проявлений со стороны товарища, лишь одна мысль грела-это скоро закончится. И об этом вновь никто не вспомнит, все займутся своими обычными делами, а сам Пиздос, стоит ему только запретить, и не заикнется об этом в телеграмм канале при ответах на вопросы.