Мавка

— Оно было здесь! — кричит какой-то юноша, указывая на реку. Миша, всматриваясь темную воду, покрытую зеленью, желает дать этому мальчишке хорошую оплеуху: за последние несколько лет здесь не видели, а тем более не вылавливали никакую нечисть — с постройкой церкви около берега отсюда ушли все водяные твари. Юношу уводят — видно, что нервы у того сдали, страх охватил его тело. Миша подходит ближе к воде, дотрагиваясь до нее. На вид она словно кисель: ничего не видно сквозь муть, но проведя рукой, поднимаются серые песчинки и мелкие камни. Хотелось бы увидеть этого нарушителя спокойствия, да-к ведь не сунется оно наружу — само напугалось. Московский в задумчивости чешет голову. Пропавших и погибших много, так всех сразу и не вспомнишь — город большой, торговый, люди приходят и уходят. Остается надеется, что существо уйдет, испугавшись сопротивления. Кто-то предлагает дежурить ночью — ставят несколько мужиков, Мишу же выбрали вместе с несколькими божьими служителями — если и правда поймают — крестить, пока эта… сущность никого не забрала. От берега веет холодом. Под одежду забирается ветер, проходясь по позвонкам. Миша дрожит, пытаясь согреться — последние дни лета выдались не такими теплым, оно и к лучшему. Вдалеке виднеются несколько движущихся огоньков — посты, установленные в разных частях реки. Его же спутники стоят поодаль от берега, ближе к лесу. Помниться, как в детстве его пугали бабки и особо впечатлительные мужики существами из реки. Какие они неказистые и мерзкие на вид, а что уж говорить про характер — заберут, и не заметят, как пропал. Но все эти сказки разбивались о реальность: мелкие существа сами боялись большого количества людей — особенно вооруженных, Миша это запомнил — и согласны были на помощь, чтобы наконец отойти в мир иной. У него в руках лампа — небольшой огонек освещает на удивление довольно большую площадь. Московский идёт вдоль берега, изредка натыкаясь на кусты и небольшие ивы, ветки которых свисают до самой воды. Они колышутся на ветру, не давая тишине взять свое. Мишу бросает то в жар, то в холод — сосредоточиться не получается, мысли путаются. Но ведь не первый раз идет, а сердце отчего-то неспокойно. Слева слышится треск — ветка обрывается, падая на землю, а под воду уходят тоненькие ручки. Миша сбегает вниз — к нему присоединяются ещё двое. Водная гладь колеблется в середине реки, давая зелени прибиться к берегу. — Не показалось… — Миша хмурится, но подходит вплотную к воде, наклоняя лампу. Ни его отражения, ни сущности не видно. — Выловить получиться? — юноша, ранее не участвовавший, хотел уже подойти ближе, но его остановили. — Не выйдет оно из воды, — немного задумчиво, тягуче, проговорил мужчина. Миша не помнил его имени, но часто видел на рынке — торговал пушниной — и каждый раз здесь. — Зайдём в воду, схватим, Михаил крестит — и дело с концом! — Давай вдвоём, — Миша смотрит на торговца, снимая обувь и шагая в воду, — струсит он — умрет. Тот пожимает плечами, подходя к Московскому. Юноша возмущённо смотрит, но слушается, отступая к кустам и поднимая выше лампу. Миша ступает все глубже, бок о бок с ним идёт торговец. Темная холодная вода засасывает — роба тяжелеет, идти становится труднее. Она сжимает, не давая расслабиться. Как только он заходит по грудь, чувствует, что ноги начинает сводить судорогой. Его одолевают сомнения — если быстро не выйдет — сгинут все трое. Но им сильно везёт — Миша не успевает заметить, когда мужчина хватает выскальзывающие существо, но тут же сгребает в оковы крепких рук. У того вместо спины — открытые органы — мавка, да ещё и мальчишка. Лицо знакомое — не просто случайный человек в толпе — Костенька, вот только… Времени на раздумья нет, нужно действовать. — Крещается раб Божий Константин. Во имя Отца. Аминь, — крестит, поливая сверху водой. Костя шугается этого, стараясь полностью уйти ко дну, но крепкие руки не день этого сделать — И Сына. Аминь, — снова крестит и поливает водой. Реакция чуть меньше, но все равно противится — пытается увернуться от Мишиных рук. — И Святого Духа. Аминь, — третий раз крестит и поливает, разрешая отпустить мальчишку. Да и сама вода их больше не держит — дышат стало легче, а одежда будто и не промокала. Торговец выносит ребенка на руках, укладывая его на песок, пока к ним подбегает юноша. — Утопленник что-ли? — Миша кивнул. — Мавка — спины нет, — подошёл ближе, садясь на колени. Костенька, как давно он его не видел. Черты лица немного заплыли, стали серее, но он все такой же светлый ребенок, каким был. К светло-русому цвету волос прибавился ещё и смольный- почти черный. Наверное, глаза до сих пор отливали бы золотом… — Скажите остальным, что разобрались, по домам надо расходиться, — Миша берет тело на руки. Тяжёлый, — зовут Костя, если спрашивать будут. Доброй ночи Вам. — И Вам, — мужчина уходит, за ним и юноша. Миша со всех ног мчит к церкви, боясь не успеть — тело в руках дрожит, немного шевелится. Даже без пульса, без дыхания — Костя жив, он знает. — Стой, — слышится с рук, так тихо, хрипло, но Миша повинуется. Ребенок смотрит на него, хватает за руку, — Не надо туда. — Куда туда? — Миша сомневается, что правильно поступает, когда слушает его. Дыхание сбилось, нервная улыбка не покидает лица — как желание успокоить то ли Костю то ли себя. Мальчишка сжимается в комок, пряча взгляд. — Туда, — Московский прижимает дитя к груди, ставя его на землю. По рукам течет вода, на одежде пятна, а Костя наконец-то доверяется ему. — Там мама. — Что случилось? — он догадывается, видит на шее синяки и разъевшиеся раны. Костя зарывается поглубже в одежду. — Она не любит меня, — Миша чувствует, как под руками появляется плотная ткань — спина заживает, — я ее боюсь. — Я защищу тебя, — Костя улыбается. Так лучезарно и мило, что мог бы осветить все вокруг. Как маленький ангел.