Мальчики не плачут

      Никита и Катя сидели на трибунах с булочками и бутылками молока. Школьный стадион пустовал. Во время перерыва у них было время сбегать в магазин, который находился недалеко от школы. Там можно было встретить всех школьников, которые не хотят обедать в школьной столовой. Громов не хотел сидеть в душных кабинетах, потому что его снова начал бы кто-то задирать, поэтому предложил подруге перекусить на свежем воздухе, к тому же после вчерашнего дождя, погода выдалась прекрасной — солнце греет, никакого холодного ветра и чистое небо, будто резко пришла весна, а не начало осени.       — И он даже не настучал тебе по голове? — поинтересовалась Катя, когда друг рассказал ей про то, как вчера на работе встретил Кострова, доставив его маме заказ. Никита покачал головой, вновь повторяя, что Макс выглядел нормальным в домашних условиях. — Ну, понятно же! В школе крутой мальчик, выпендривается перед друзьями, а дома — тихий и примерный сын. Вообще, он красавчик, я бы ему дала.       — Дура, — засмеялся Громов. — У тебя тренировка сегодня?       — Да, придёшь? Думаю, раз погода хорошая, тренер разрешит нам тренироваться здесь, на поле. Мои пацаны обещали сегодня весёлый денёк, приходи, посмотришь на мускулистые задницы, любитель всего нетрадиционного.       — Не, ты точно дура, — качал головой подросток, поднося ко рту булочку и откусывая кусок. — Ты свои шутки при других не скажи, а то на меня точно повесят клеймо «педика». Твой юмор до добра не доведёт.       — Как думаешь, если я подойду к Максу и скажу ему, что готова с ним переспать, он пошлёт меня или тут же отвезёт домой? — вдруг спросила Петрова. Она около минуты смотрела на друга, после чего громко засмеялась в один момент с Никитой. — Даже будь я пьяной, никогда в жизни не переспала бы с ним. Если честно, ходят слухи, что он по мальчикам.       — Веришь в слухи? Кать, посмотри на меня, обо мне столько слухов гуляет по школе, как думаешь, хоть одному можно верить?       — Девчонки, которые встречались с ним, рассказывали, что он так себе в постели, — не унималась девушка. — Ну что? Я бы поверила в такие слухи. О тебе говорят чушь — это все знают, а вот о других иногда слухи могут быть правдивы.       — Слишком много говоришь о сексе. Где моя подруга, которую раньше интересовал только футбол?       — Мы говорим не о сексе, друг мой, — обнимая Никиту за шею, произнесла Катя. — Мы говорим о причиндалах главного «бэд боя» школы.       — Тема отвратительная.       — Как и он сам, — в шутку произнесла Петрова. Никита засмеялся вместе с подругой. После уроков, чтобы поддержать Катю, Громов вернулся на стадион. Она была единственной девочкой в футбольной команде. Ребята между собой шутили, что у Петровой яйца больше, чем у других футболистов, потому что она была не просто защитником, она была капитаном. Многие смеялись, когда соревновались с ними, но когда терпели поражения, или когда Катя случайно кому-то что-то ломала, её тут же начинали уважать. Она была популярной девчонкой, сильной, команда её любила, а ещё учителя обожали, особенно учитель химии и биологии, но, несмотря на свой статус в школе, она не могла помочь лучшему другу избавиться от травли.       Громову не было интересно наблюдать, как школьники бегают по стадиону с мячом, хотя футбол он любил, постоянно смотрел с дедушкой, они вдвоём болели за одну команду, однако школьный футбол — не профессиональный, в нём ничего интересного. Парень смотрел по сторонам, на площадке рядом были дети, оставшиеся на продлёнку. Родители не спешили их забирать. На трибунах помимо Никиты были и другие школьники, каждый занимался своим делом. Среди всей компании выделялись только двое — Максим Костров и его девушка, с которой они буквально пожирали друг друга — целовались, сидя в углу. Никита долгое время смотрел на одноклассника и девушку, с которой он обнимался, сам не понимая, почему это зрелище так его притягивает. Наблюдать за тем, как двое молодых людей обмениваются слюнями, трогают друг друга в разных частях тела, не думая о том, что они не одни, очень…. Мерзко? Но Громов смотрел. Долго смотрел, пока мяч с футбольного поля не попал ему в голову.       — Эй, растяпа, — к парню подбежала Катя. — Хочешь стать третьим? Или вторым? Понравилась Лиза из моего класса или понравился Макс — из твоего?       — Свали обратно на поле, Петрова, — бросая мяч подруге, произнёс Никита. — И вообще, я пойду домой. Дедушка в последнее время плохо себя чувствует, а сегодня у меня выходной, лучше побуду со стариками.       — Если что, звони, — кивнула головой девушка. — Старикам передавай огромный привет, даже можешь поцеловать от меня деда, он мужик, что надо.       — Боже, замолчи, — засмеялся Громов, поднимаясь на ноги. Он взял в руки рюкзак и поправил отросшие волосы. Подросток больше не смотрел в сторону Макса и не видел, как одноклассник на него смотрел. Подруга Кострова уже не интересовала. — Увидимся завтра.       Придя домой, парень решил немного отдохнуть в своей комнате. Дед ремонтировал старое радио, которое не работало уже десять лет, но мужчина всё верил, что ему можно вернуть жизнь. Бабушка пекла пирожки с картошкой и капустой, как любят её любимые мужчины, а Громов, чтобы не мешать старикам, лежал на кровати и думал о своей жизни.       — «В пятницу игра», — на телефон Громова пришло сообщение от подруги. Следом пришло второе: «Если мы выиграем, будет вечеринка в честь открытия сезона, устраивают мои пацаны. И ты пойдёшь со мной. Докажу тебе, что можно весело пукать даже с унылой жопкой».       — Дурочка, — откладывая телефон в сторону, одними губами произнёс парень. Только Никита успел закрыть глаза, как вдруг звук от уведомления снова заставил взять телефон в руки. Максим Костров добавил новый твит. Не то, чтобы Громов следил за одноклассником, был его фанатом или ещё что, просто… твиты действительно были смешными! Парень разблокировал телефон и зашёл в твиттер, лента тут же обновилась и в самом начале была фотография Макса, как он сидит на капоте своей любимой машины, а снизу подпись, что он не прочь кого-нибудь прокатить. Если вспомнить, как днём он обменивался слюной с Лизой из десятого класса, то катать будут точно её, причём не только на машине.       Костров был популярен из-за денег. У него была лишь мать, которая работала днями и ночами, чтобы выбиться в люди и дать своему сыну всё. У неё получилось. У Максима было абсолютно всё, а чего не было — он тут же получал. Парень был единственным старшеклассником, у которого была машина — личная, а не одолженная у мамы. Одежда всегда фирменная, техника всегда самая лучшая и новая, он следил за модой и трендами, поэтому не он бегал за популярностью, а она бегала за ним, как и вся школа. У Максима было три лучших друга — отморозки, отбитые на голову парни, с которыми он рос в одном дворе, но друзей не выбирают. Они вечно всех обижали, били слабых, доводили до слёз девчонок и молодых учителей, срывали уроки и всем перечили — никого не боялись. Они были настоящими школьными бандитами, не знающие отказов. Но Костров всегда выделялся, он не влезал в конфликт и в драку, пока ситуация не доходила до красного уровня опасности — это когда друзей нужно было выручать или когда нужно было других спасать от его друзей.       Громов всегда боялся этих парней. Боялся бешеного Влада, который без повода может наброситься (он потом сам придумает причину, почему напал на человека), боялся Артёма, качка среди друзей, тихого, но когда дело доходило до унижений, он становился первым в очереди. Боялся Толика, кажется, самого умного, но он мог заставить людей чувствовать себя отвратительно одним лишь взглядом, ему не нужно было бить, чтобы кого-то наказать. Но, как ни странно, Никита никогда не боялся Максима. Костров был самым опасным: он мог подавить как морально, так и физически, но Ник никогда не думал, мол, вот, я боюсь этого парня. Макс был хулиганом, как и его друзья, но не настолько плохим или, быть может, Никита просто сам пытался в это верить. Они обижали Громова не всегда — всё началось после девятого класса, когда между Никитой и Максом произошёл один неприятный индицент, о котором знали только они двое.       Первый футбольный матч в пятницу вечером прошёл отлично для «тайфуна». Команда победила, а приглашённые футболисты из соседней школы потерпели поражение, поэтому, как и обещали друзья Кати Петровой, была организована вечеринка. Громова потащила за собой подруга, заранее отпросив у бабушки с дедушкой. «Он придёт домой поздно ночью, не ждите его», — кричала Катя, насильно вытаскивая лучшего друга из комнаты. Бабушка была только рада, что внук пойдёт гулять — рубашку погладила, кроссовки почистила, и добрые слова в путь сказала.       — Только давай договоримся, ты меня одного не оставляешь, — произнёс Никита, смотря на подругу, когда они зашли в квартиру к одному из членов футбольной команды. Катя похлопала Громова по спине, давая понять, что договор будет выполнен. Но стоило подросткам пройти в гостиную, где уже собрался народ, Никита тут же потерял Петрову. Она побежала к своим пацанам, отбивая им «пятюню» и принимая похвалу за забитый последний гол. — Вот же сучка крашеная! Вот и верь после такого девушкам.       Никита взял со стола бутылку пива, надеясь, что хотя бы это поможет ему расслабиться и перестать ждать опасности со всех сторон. Подросток сел на диван в центре гостиной, на котором было всего два человека, и уставился в телевизор, висящей на стене, там транслировался футбол. Чего ещё ожидать на вечеринке футболистов?       С каждым часом народу в квартире становилось больше. Только десять вечера, а в квартире даже свободного угла не было. К слову, Громов успел выпить четыре бутылки пива, в руках была уже пятая — он не пьянел, не расслаблялся, спокойнее не становилось. Играла громко музыка, по телевизору продолжал идти футбол без звука (кто так вообще делает?), подростки общались между собой, веселились. Никита долгое время обводил взглядом ребят, некоторых он знал, некоторых видел впервые, но взгляд остановился на светловолосом парне, зажимающимся с длинноволосой девчонкой в углу. Опять Костров целовался с какой-то школьницей, в этот раз была не Лиза. Они снова целовались так, будто собираются съесть друг друга. А Никита снова пялился, как самый настоящий извращенец. Смотреть, как двое молодых людей целуются, извращение ведь? Определённо! Если на этой шумной тусовке был Максим, значит, где-то рядом были его друзья. Никита оторвал свой взгляд, когда понял, что Костров смотрел в его глаза в ответ. Тогда Ник поднялся с дивана и пошёл в туалет, надеясь пересидеть там часик, а потом благополучно свалить и всё-таки не попасться компании отмороженных придурков.       — Напоминание, — вслух говорил Громов, сидя на бортике ванны. Он зашёл в заметки на телефон, записывая свои мысли. — Удалить из жизни Екатерину Петрову и перестать общаться с этой отбитой футболисткой, которая бросила меня одного в этой компании гиен.       Петрова, будто чувствуя, что лучший друг мысленно удалил её из друзей, отправила ему сообщение. «Ты где потерялся, придурок? Полчаса уже ищу тебя в толпе», — Никита решил не отвечать подруге, просто прочитал и заблокировал телефон, а через минуту пришло ещё одно сообщение от Кати, а потом ещё одного и ещё — последнее сообщение окончательно добило его: «подцепил девчонку и трахаешься с ней?». Оказалось, это не последнее сообщение, потому что следом пришло ещё одно: «или парня?». Лицо покраснело, а из ушей пошёл пар. Пока Никита был злым, он начал печатать ответ подруге, рассказывая в своём сообщении о ста способах, как он хочет её убить, но Никита не успел отправить сообщение с угрозами, потому что в ванную комнату зашёл тот, кого Громов пытался избегать.       — О, — Костров хитро взглянул на одноклассника. Судя по тому, как он шатался и с каким трудом закрыл за собой дверь, Никита сделал вывод, что этот парень выпил больше него самого. А что было в голове пьяного Максима, Громову было даже страшно представить. — Хорошо, что застал тебя тут.       — Ч-чего тебе?       — Мне? — Максим подошёл к Никите, не забывая пристально смотреть в его глаза. Громов тут же поднялся на ноги, чтобы быть одного роста с одноклассником. Нику не хотелось показывать свой страх и свою слабость. — Это чего — тебе? То на стадионе пялишься так, что мурашки по коже, то здесь испепеляешь взглядом, скажи честно, ты извращенец?       — Я не.. пялился?!       — А, то есть это я смотрел, как ты целовался с какой-то девчонкой и мысленно кончал, да?       — Я не…       — Слухи правдивы, и ты правда конченый педик? — Макс толкнул парня в грудь, Никита снова сел на бортик ванны, но тут же резко поднялся, злобно смотря в глаза одноклассника. — Чего смотришь, педик? Сказать нечего?       — Если я педик, то ты лучше побоялся бы стоять рядом, — сквозь зубы говорил Никита. Костров снова раздражал его. И почему-то от него подобные выражения было слышать обиднее, чем от других. — А то вдруг поцелую ещё? Не страшно?       — А ты мало того, что педик, так ещё и отбитый на голову придурок.       — Ещё раз оскорбишь меня, и я…       — Договаривай уже, извращенец.       — Точно поцелую тебя! Раз я отбитый, то бойся меня! — у Никиты не было других аргументов. Ему хотелось защитить себя, но пять выпитых бутылок туманили разум. Он начинал пьянеть только сейчас. Громов осознавал, что ведёт себя как обиженный ребёнок, однако в этот момент рядом с Костровым ему хотелось быть ребёнком. Хотелось вытолкнуть Макса из ванной комнаты и закричать: «это моя песочница, пошёл отсюда». Какие же глупые мысли могут посещать пьяного человека..       — Не разбрасывайся угрозами, — Максим приблизился к лицу одноклассника, двумя пальцами хватая его подбородок. — Если не можешь их исполнить, ошибка природы.       — Да пошёл ты, — опуская взгляд и надеясь, что Костров сейчас отойдёт, произнёс Никита. Ему хотелось наконец-то сесть, потому что ноги совсем не держали, голова кружилась, а алкоголь пытался вырваться наружу. Но Громов всё равно пытался держаться уверенным, выброс адреналина вместе с опьянением делали его… храбрее? Поэтому он поднял голову, сталкиваясь взглядом с одноклассником. — И сам ты, ошибка природы!       Костров медленно дотронулся до щеки Никиты, наблюдая за тем, каким Громов становился рассеянным. Наблюдать за ним было весело, как показалось Максу. На лице Кострова появилась слабая улыбка, не предвещающая ничего хорошего. Он притянул лицо парня ближе к себе и поцеловал его губы. Ник тут же упёрся руками в грудь одноклассника, пытаясь его оттолкнуть, но Макс взял руку Громова и поднял выше, положив на свой затылок, позволяя трогать волосы. Поцелуй был странным. В тот момент вокруг абсолютно всё было странным. И Никите стоило волноваться за последствия, потому что неизвестно, как потом будет вести себя Костров. В девятом классе после их случаяного поцелуя Максим и его друзья начали издеваться над Громовым. Что может быть сейчас? Но пока чужой язык проникал в его рот, Никите не хотелось думать ни о чём другом. Его рука сжимала чужие мягкие волосы на затылке, и Нику хотелось запомнить этот момент на всю жизнь.       — Вот это нужно делать, когда грозишься кого-то поцеловать, — произнёс Макс, продолжая смотреть в глаза Ника с улыбкой на лице. — А не стоять столбом, словно слова были сказаны не тобой. Был трусом в девятом классе, остался им даже в одиннадцатом.       — Ты… ты идиот? Что ты сделал?       — Сделал то, что должен был сделать ты, — пожал плечами Костров. — Ну, или то, о чём ты мечтал? Ты же не просто так смотрел на меня, когда я целовал девчонку? Хотел оказаться на её месте? Я исполнил одно твоё желание, придурок.