Мальчики не плачут

      Желания у Никиты идти в школу не было, так же как и желания объясняться перед Петровой, что с ним произошло, пока они не общались. Любимое место Громова — школьный стадион, там редко бывали люди. Второе любимое место школьника — старая кладовая, где хранились бутылки с водой. Там было холодно, грязно, воняло пылью, но парню нравилось там сидеть — прятаться от людей, которые ему вредили. Катя знала об этом, но никогда не позволяла себе преследовать друга, потому что знала, что это место было для него спасением от окружающего мира. Никита провел в этой кладовой целый урок, а все потому, что Артём обещал разбить ему лицо ещё раз за то, что парень нечаянно наступил ему на новые кроссовки. Жить хотелось сильнее, чем писать контрольную по геометрии.       После того, как урок закончился, Никита дождался, когда пройдёт перемена, а только потом вышел в коридор, пока школьники сидели на очередном уроке. Отличная особенность Артёма — он глупый, его память довольно короткая. Громов знал, что этот парень уже не помнит о своих обещаниях, поэтому спокойно мог вернуться в класс.       — Твоё лицо похоже на фарш, — Никита резко повернулся к двери, замечая одноклассника. Максим зачем-то пришёл в туалет. Шёл урок, Громов просто умывался, а рядом стоял парень, которого Ник ненавидел всем сердцем. — Слепим котлету?       — Хочешь такой же мейк? Обратись к своим лучшим друзьям, думаю, они окажут тебе услугу, — Никита не ощущал угрозу, когда рядом был только Макс. Да, он был главным хулиганом школы, однако он никогда не марал свои руки. Громов знал, что, даже сказав что-то плохое в этом туалете, Максим ничего ему не сделает. Возможно, прикажет друзьям избить его где-то за школой, но свои руки оставит чистыми.       — Спустя столько лет издевательств, инстинкт самосохранения уже должен был выработаться, — прислоняясь спиной к двери, говорил Макс. — Так скажи, почему ты все ещё остаёшься таким придурком?       — Могу задать тот же вопрос тебе. Ты особо умом не отличаешься.       Макс грубо взял Никиту за локоть, поворачия к себе лицом. Кажется, Громов ошибся, и Макс все-таки может избить его сам, не имея поддержки за спиной в лице друзей.       — Держи язык за зубами.       — Иначе побьёшь меня? Чувак, моё лицо превратилось в фарш, и ты предлагал слепить котлету. Думаешь, мне сейчас страшно от твоих угроз? Сказать, что ещё меня беспокоит? Боль в животе, кажется, у меня сломано ребро. А ещё левая рука иногда немеет, не чувствую иногда пальцы, а шевелить ими больновато. Всего за один вечер твои друзья смогли превратить меня в гребаного инвалида, поэтому сейчас ты вообще не внушаешь в меня страх. Скажи Владу, что я сегодня пойду домой в четыре часа, тогда пусть и подкараулит меня у школы, чтобы избить за мою грубость с тобой в данный момент. А теперь отпусти и отвали, будь добр.       — Конченый придурок.       — Которого ты продолжаешь держать за локоть, — Никита посмотрел на руку одноклассника. — А на вечеринке, когда ты целовал меня, я не был конченым придурком?       — Ты был просто конченым педиком.       — Забавно. А что тогда говорить о тебе? Не я полез к тебе целоваться! И тогда в девятом клаасе, не я повёл тебя в радевалку, чтобы поцеловать!       — Следи за словами, Громов, — шипел Макс, продолжая до боли сжимать локоть одноклассника. Появится новый синяк. Нику и старых хватало. — Я ведь действительно могу разозлиться на тебя так сильно, что тогда ты не то, что руку чувствовать не будешь, у тебя её в принципе не будет. Не знаю, какой рукой ты дрочишь — правой или левой, но я обязательно оторву тебе ту конечность, которая тебе необходима больше.       — Окей, понял. Ты очень убедительный. Теперь отпустишь?       — Что будет, если не отпущу? — Костров приблизился к лицу Ника непозволительно близко. Парень мог разглядеть ресницы Макса, мог ощущать его дыхание на себе, мог глубоко вдохнуть и почувствовать запах парфюма одноклассника, только вот дышать Никита боялся, как и разглядывать Кострова.       Телефон Макса завибрировал в его штанах. Наверняка Толик хотел узнать, куда пошёл друг после того, как его выгнали из класса за пошлую шутку в адрес учительницы. На лице Громова появилась ухмылка.       — Тебе, кажется, звонят.       Максим сделал шаг назад, доставая из кармана телефон. Ему звонила мама. Кажется, до директора дошла информация о неподобающем поведении ученика, а также теперь была в курсе мама. Учителя оперативно работают. Не сказав однокласснику ни слова, Костров вышел из туалета, даже забыв, зачем он туда вообще зашёл. За одним из бочков в кабинке была спрятана пачка сигарет, никотин был так нужен парню, чтобы расслабиться, но он обо всем забыл, как только увидел опухшее лицо Громова. Он даже не хотел снова ссориться, нужно было просто поговорить и извиниться, однако слова сами вырывались из его рта. Он сначала говорил, а только потом думал.       — Боже, тебе к врачу не надо? — спросила Катя, инстинктивно дотрагиваясь до одной из садин на лице друга. Никита тут же шумно выдохнул. Ребята сидели на стадионе, у Петровой была тренировка, а Никита просто не хотел домой. — Ты ещё никогда так дерьмово не выглядил.       — Спасибо.       — Слушай, давай я скажу своим парням, они вмиг поставят компанию Кострова на место. Они дружат с Максом, просто попросят его больше не трогать тебя. Ник, перестань быть придурком и прими уже помощь. Тебя же они так убьют скоро. Этим идиотам скучно, они не собираются учиться, а издевательство над тобой их единственное развлечение.       — Я справлюсь.       Никита не хотел, чтобы друзья Кати ему помогали, потому что помнил, как подруга решила помочь ему в прошлом году. Попросила своих друзей по команде проучить Влада и Артёма — главных задир Никиты, а потом Громов получал в два раза больше шишек, потому что издевались над ним и на переменах, и на уроках, и даже после школы. Помощь от подруги принимать больше не хотелось.       — Нет, я буду только рада, если компанию Макса посадят в тюрьму за убийство, но я не хочу лишаться друга, Ник. Не хочу побывать на твоих похоронах и успокаивать твою ба. Слушай, — подруга дотронулась до лба Никиты. Горячий. — Иди домой, пожалуйста. Не жди меня. У тебя явно жар.       — Да, я пойду. Увидимся завтра.       Никита поднялся на ноги и пошёл к воротам. Он с трудом передвигался. Обычно его избивали не так сильно, но скорее всего из-за того, что Ник провел какое-то время на мокрой земле, он простудился.       Идти Громов больше не мог. В глазах темнело, в ушах стоял шум, ноги казались тяжёлыми. Подросток остановился возле остановки, садясь на лавочку. Он не ждал автобуса, не ждал, что кто-нибудь заметит школьника с температурой. Громов ничего не ждал, в какой-то момент стало так плохо, что хотелось умереть. Плохо от всего навалившегося — плохо из-за родителей, плохо из-за вечных издевательств, плохо от собственной беспощности. Он был жалким. Жалким трусом.       Собрав последние силы, чтобы подняться, Никита пошёл к дороге — машины ехали по всем правилам дорожного движения, на другой стороне останавливались автобусы, светофоры работали исправно. Громов сделал шаг вперёд, выходя на дорогу. Ещё один шаг. И ещё. Парень пришёл в себя, когда услышал скрип на дороге. Повернув голову, подросток увидел остановившуюся машину, из которой вышел Костров.       — Из ума выжил? Совсем идиот? Пешеходный переход дальше!       Никита не отвечал, он просто не мог. Кажется, температура была под сорок. Все тело безумно болело, а ноги отказывались держать худое тело подростка. Макс сам не понимал, что делал, когда сажал одноклассника в свою машину. Не понимал, что им двигало, когда он активно пытался узнать адрес Никиты. А уж тем более не понимал, зачем тащил его на себе на пятый этаж в квартиру, передавая в руки пожилого мужчины.       — Что с ним? — бабушка Никиты хваталась за сердце. Кажется, привезти Громова домой было ошибкой. Нужно было сразу в больницу. — Сынок, что с тобой? Ты меня слышишь? Это твоя бабушка.       — Не уверен, но, кажется, у него температура, — говорил Максим. — У вас есть градусник? Лекарства? Если нужно, я прямо сейчас могу вызвать скорую помощь.Он ещё в школе выглядел неважно, видимо, с утра плохо себя чувствовал.       — Позволь поинтересоваться, кто ты? — дедушка Никиты внимательно изучал гостя. Максим не привык к тому, чтобы его так рассматривали. Михаил Петрович знал, что у внука не было друзей, однако какой-то модно одетый подросток привёл Ника домой, сообщая его старикам, что парень в школе уже выглядел болезненно. — У Никиты ведь нет друзей.       — Одноклассник. Я ехал домой, когда случайно заметил Никиту возле остановки, он выглядел плохо, поэтому остановился. Помочь донести его до комнаты? Он кажется худым, но все же очень тяжёлый.       Макс снял кроссовки и помог донести тело школьника до его кровати. Времени на то, чтобы рассматривать квартиру или комнату Ника, у Кострова не было. Его не волновало, в каких условиях жил одноклассник. Важнее было, чтобы этот глупый одноклассник был в порядке.       — Сорок, — смотря на градусник, взволнованно говорила Вера Николаевна. Макс снова предложил вызвать врача, бабушка согласилась. Макс достал телефон и набрал номер скорой помощи. Пока врач ехал, бабушка Ника пыталась сбить температуру таблетками, которые были дома. Сам Громов был в сознание, но он бредил, нёс какую-то чушь про Зевса и Прометея, потом резко переключился на извинения перед мамой, он так и не написал ей сообщение. Всё это время Костров сидел рядом, смотрел на одноклассника и думал об одном: «лишь бы не умер».       Врач приехал спустя пятнадцать минут. Никите тут же была оказана помощь, температуру смогли немного сбить, но парень все равно не приходил в нормальное состояние. Врач оставил листок с лекарством для Громова. Нужно делать уколы, если температура снова будет подниматься. Нужны ещё несколько видов таблеток. Доктор также порекомендовал сходить в больницу, чтобы проверить лёгкие, потому что возможно у Никиты может быть пневмония. Парня сразу хотели забрать на машине скорой помощи в больницу, но его дедушка отказался: «сами вылечим» — говорил мужчина.       — Я сбегаю в аптеку, — говорил Макс, забирая из рук Веры Николаевны листок с названием лекарств. Названий было слишком много, женщина знала, что каждый препарат был дорогим. От пенсии оставалось не так много денег. — Не волнуйтесь, с ним все будет хорошо.       — А вы с Никитой друзья?       — Иногда бываем.       — Подожди, сейчас дам тебе деньги на лекарства, — бабушка побежала в коридор, где лежала её сумка. Максим пошёл следом за женщиной.       — Всё нормально, не нужно, — парень дотронулся до руки Веры Николаевны, чтобы она убрала кошелёк обратно. — У меня есть деньги, я всё куплю. Лучше скажите, есть аптека поблизости?       Костров нашёл аптеку довольно быстро. Лекарство стоили довольно дорого, ему пришлось потратить последние деньги с карты, но он знал, что мама собиралась отправить ему ещё в ближайшее время. Когда бабушка Никиты вновь попыталась вернуть ему деньги, то парень опять ушёл от темы. Макс знал, что пенсии двух стариков вряд ли хватает на жизнь. Костров вспомнил, как встретил Никиту у себя дома, он принёс книгу, значит, работал в службе доставки. Максу ничего не стоило взять у мамы снова несколько тысяч на карманные расходы, а вот семье Никиты заработать эти деньги будет труднее, поэтому он попытался сделать всё, чтобы Вера Николаевна забыла о лекарствах и о том, что она ему что-то должна.