Похороны Аристотеля.

      Я почти не чувствовал боли. Возможно, мое и так небольшое тело разорвалось на маленькие кусочки. Я не уверен, что я хочу вспоминать. Вы все здесь собрались.. В этой комнате нас девятеро. Да, я знаю. Знаю, что вы меня не видите. Я знаю, что для вас останусь навсегда безмолвным. Не то, чтобы я много говорил конечно.. Я извиняюсь за это.       Первым, сидел Твиркл. Он громко плакал, пищал что то свое. Он всегда считал ворона очень хорошим, не смотря на их отношения. Возможно, он хотел найти ту доброту, что в Аристотеле была. Извини, птенец, я не стремился узнать тебя лучше. Наверное, я был строг и зол к тебе. Наверное, я был полным гадом по отношению к тебе. Извини.       Рядом с ним, грустными глазами глядя в центр, на мою импровизированную могилу, стоял Эйнштейн, прижимая плачущего Твиркла к себе крылом.       Думаю, мне стоит извиниться и перед тобой, Эйн. Я знаю, иногда я поступал не правильно. Знаю, что не всегда относился к тебе как к другу. Но, ты, Эйн, был самым хорошим другом, которого я только мог желать. Извини, что не вернул тебе этот долг.       Дальше, прижимаясь к Эйнштейну, сидели остальные два птенца. Путис залазил под крыло к старшему, в то время как феникс так и сидел — чуть отдаленно. И ты меня извини, Феня. Я знаю, я был не прав. Я был к тебе зол и строг, и я извиняюсь. Я бы хотел тебе сказать это в голос, но… Я не знал, что все закончится так быстро. Я надеюсь и верю, что ты вырастешь большим и прекрасным фениксом. Верю, что ты будешь контролировать этот огонь в себе, верю, что ты посмотришь за остальными. Извини.       Дальше, поодаль, стоял Сэр Соволот. Почему же сожмурены твои глаза, неусыпный филин? Но он стоял, грустным взглядом осматривая мою могилу. Серьезно, но почему то невероятно грустно, стоял он там.       Перед тобой я тоже обязан извиниться, мне жаль, что наши пути так быстро разошлись, так и не сойдясь. Я знаю, ты чувствовал то же родство, что и я. Знаю, что мы были с рождения обречены быть одинокими, даже в такой группе птиц. Я знаю, что ты за всем присмотришь, мой бессонный друг. И я извиняюсь, что не нашел сил узнать тебя.       И вот, дальше меня встретил Птицелов, прижавшись к грустному Червеглоту, завывающий и льющий слезы в три ручья.       Ну что вы то убиваетесь? Хотя, и тут, я обязан извиниться. За то, что я ушел так рано, и не попрощавшись… Поэтому прощайте, и спасибо. Я знаю, что вы оба как малые дети. Надеюсь, Эйн и за вами проследит. Рядовой Червеглот, тебя я уважаю. Я уважал еще тогда, и извини, что так и не смог этого сказать.       А ты, пьяница без дольки стыда? Я знаю что ты плачешь из за алкоголя. Я был тебе никем, и я за это извиняюсь. Я знаю, что хотел тебя узнать по лучше. Хотел бы, но узнал я, что время все же не вечно. Последний жизненный урок на моей дороге. Я верю, что вы оба проживете отведенное вам время так, как того желаете, чтобы не стоять потом как я, на собственных похоронах, и извиняться перед вами всеми.       И вот, и ты стоишь, твои глаза пустые, не такими я их впервые видел. Архимед стоял перед могилой, глядя в никуда. Он не плакал, он не грустил. Возможно он не думал. Возможно, хотел броситься ко мне.       Перед тобой я извинюсь сильнее. Не знал что у меня так мало времени. Хотел бы я с тобой всю вечность провести. Хотел бы раньше я сказать тебе про все. Про чувства, про любовь, про то, как билось мое сердце при тебе. Теперь, оно навеки спит. Извини меня, мой Архимед. Я знаю, я готов был за тебя жизнь отдать. И извини, что не успел с тобой я жить. За жизнь свою, я не успел так много… Но ты.. Единственное, о чем жалею, это то, что не успел я быть с тобой. Да, я боялся, признаю. Хотя ты это давно знал. Ты с самого начала, кажется, читал меня как распахнутую книгу. Прошу, не убивайся так по мне. Я верю, у тебя есть время. Не плачь, и не смотри вот так в могилу, прошу, живи. Я буду ждать тебя там, куда сейчас я уйду. Я буду ждать, но не спеши ко мне. Я подожду. Живи, и улыбайся той улыбкой, которую я так любил. Прошу, не забывай, кто ты. Прощай, мой любимый Архимед. Мой прекрасный, белоснежный ангел на земле. Прощайте все, кого я знал, и кто здесь плачет. И извините, что вас всех подвел. Не убивайтесь и не грустите зря, живите своей жизнью, не оглядывайтесь.       А впереди стоит могила. Не настоящая и маленькая, но она там есть. А надпись, на надгробии, грустно гласит:

Аристотель.

1940-1972гг.

Друг и возлюбленный.

Покойся с миром.

Помни, тебя любили.

      Он тоже любил. Возможно, любил больше всех на свете. Ему казалось, что это слабость. И лишь к концу он понял, что это величайший дар.