По твоим следам

      Андрей ушёл ранним утром, как только пришла мама. Всё таки братец переживал за своих домочадцев. И понять его было можно: Юля в последнее время много плакала, а тётя — замыкалась в себе и рыдала без слёз буквально из-за всего. И это одна из причин, почему мне не хотелось, чтоб братец пришился.       «Но разве… но разве так действительно не будет безопасней?»       И почему-то уже я не была равнодушна к тому, к кому можно было отнести Валеру. Нет, моё отношение к нему за ночь не поменялось. Просто воспринимать ту драку как разборку мальчишек я больше не могла.       Это была драка пацанов.       Из-за того, что Валера Турбо относился к другой группировке.       И я действительно переживала за него.       Для меня он был первым делом человеком, другом, а уже потом — парнишей со двора. И чем больше я думала о нём, тем сильнее я понимала — он не был для меня «никем».       Мама, напевая себе под нос, резала на кухне овощи. С точной периодичностью доносились удары лезвия по деревянной разделочной доске. Когда-то это была картина, узоры на которой были выжганы паяльником. Запах жженого дерева крепко въелся в память: горький, резкий, бьющий по рецептором.       Сидя у игральной доски, я не сводила взгляда с телефона. Мне хотелось позвонить, спросить о его самочувствии, что стало причиной спешного ухода, как прошла дискотека?       Танцевал ли он с кем-то?       Вернулся ли домой с новыми ссадинами на лице?       Вернулся ли он вообще?..       Я старалась закинуть мысли далеко в ящик, но сама не заметила, как почти полетела на кухню.       — Мам?       — Чего?       — Они дали свои номера?       — Мальчишки?       — Да.       — Нет.       — Как нет?       — Вот так.       «Значит у Валеры и Зимы есть мой телефон, а у меня их — нет. Несправедливо как-то»       — А тебе для чего?       — Поболтать.       — Поболтать? — Она задумчиво хмыкнула. Из груди вырвался тяжёлый вздох. — Растёшь, дочка, растёшь.       — Разве плохо, что я теперь не игнорирую существование мужского пола?       — Конечно, это очень даже хорошо.       — Мам?       — Да?       — Можно к Лере?       Мне хотелось поговорить с Лерой. Нас соединяло очень многое, и столько же разъединяло.       Многие года назад нас познакомили именно наши родители, что приходились друг другу близкими друзьями. Наши мамы знали друг друга со школы. И как они выросли вместе, так и мы с Лерой — плечом к плечу. Только если они знали друг друга со школы, то мы с подругой — практически с роддома. Она была старше меня на полгода, не более.       Поговорив с ней по телефону, она согласилась. Всё-таки времени у неё «полно».       По дороге к ней я и забыла, что жила она не на территории «Универсама».       Стучать было бессмысленной тратой времени. Желудок неприятно скрутило.       «Не могла же она меня обмануть»       Неприятные мысли прошли быстро.       «Может, она ушла в магазин и сейчас вернётся?»       Упав спиной на стену и сложив на груди руки, я начала считать в уме.       Когда нам становилось холодно, мы приходили греться в подъезды, особенно зимой. Мокрые от тающего снега варежки мы укладывали на батарею, а пока они сохли — рассказывали друг другу истории.       Зимой в подъезде всегда было много народу. Люди сбивались в компании, знакомились друг с другом, влюблялись.       И такое происходило не только здесь: во дворах, на дискотеках, в школах.       Правда, в последнее время атмосфера потяжелела. Что-то незаметно стало другим, чужим.       Железная дверь со скрипом отворилась. Сквозь щель заманчиво лился свет на затылок, затмевая девичье овальное лицо. Как только она распознала меня, Лера ударила железом воздух.       — Так мне всё-таки не показалось. Не обессудь, — Мои глаза чуть расширились, как только до ушей дошла фраза, что ни разу не выходила из её рта. — в ванной была.       — Хорошо.       — И долго ты долбилась? Я просто подумала, что мы гулять пойдём, а гулять с грязной головой, сама понимаешь, — не дело. Да и… — Она остановилась, задумчиво прикусила губу. — Мне столько тебе нужно рассказать. Ох, Катька… Кажись, я влюбилась.       Её глаза горели огоньком, что я видела далеко не в первый раз. Лера влюблялась часто, скоро и…до «скорой». Все её отношения завершались на стадии зарождения. В какой-то момент ей казалось, что с кавалером что-то не так. Эмоций ей не доставало. А потом она страдала о том, что ничего у них не сложилось. Но эта головная боль долго не длилась — находился другой или моя добрая подруга окуналась в учёбу, потому что гнев матери для неё страшнее всего на свете. А мама её видела в ней отличницу, кем, по её мнению, она и должна быть.       И какой бы легкомысленной она не казалась, это было совершенно не так. Она много влюблялась, но также как и у меня её губы целовали разве что помидор.       И как бы его не хвалили в качестве тренажёра для поцелуев, он мне совершенно не помогал.       С мокрых рыжих волос на белоснежную вязаную скатерть капали капли.       — Знаешь, где я вчера была?       — Дома?       — Никак нет! Нет, ну надо уже тебя утянуть на дискотеку…       — А ты, что-ли, часто на них бываешь?       — Давно хотела. Мы всё с тобой шутим-шутим, а никак дойти не можем. А я всё же вчера дошла.       — С кем это?..       — Познакомилась вчера с пацаном, если ты знаешь, о чём это я. — Лера озорливо подмигнула.       Почему ей так нравилась вся эта тематика, я не имела ни малейшего понятия. И хоть мы были близки, но рассказывать по Валеру я не хотела — уж очень была она болтлива.       — И?..       — Я к тебе сначала шла, ну, знаешь, в гости… — Чем сильнее наматывалась прядь на её пальцы, тем сложнее мне было сосредоточиться на чём-то другом. — И вот он, так ещё и у твоего подъезда.       — Как он выглядел?       — Темноволосый, глаза светлые…       — И он тебя пригласил?       — Ну да. Даже до дома проводил. А вечером — зашёл за мной.       «Не может же это быть Валера. Это не территория «Универсамовских». А чья?..»       Я не помнила.       «Вряд-ли бы он стал рисковать. Да и Зима его попросил прийти пораньше»       — И как всё прошло?       — Замечательно. Вот только…       — Что?       — Я не знаю, как так вышло, но мальчишки начали драться. Почему? Зачем? Не пойму. Но как они дерутся… Загляденье.       — Лера.       — Что? Мой вот разбил чью-то фанеру, а потом отвёл меня домой, чтоб и мне не досталось. Ну, немного не вышло…       — Это он тебя ударил?       Я взяла её за локоть и развернула к ней. На руке расползлось фиолетовое пятно.       — Она первая начала. Я прошла, мы случайно столкнулись, и она меня ударила. А мой кулак случайно, совершенно случайно, полетел ей в лицо.       — О таком я слышу впервые… Не знала, что и так бывает. Мама что сказала?       — Ничего. Они ещё у бабушки.       — А откуда твой?..       — Этого я сказать не могу. Пока. Я просто не знаю, можно ли.       — А как выглядел парень, которому он пробил фанеру?       — Ну, знаешь, такой, светленький. Правда, потом моего оттянули назад. Затем его пацаны его вытащили и сказали меня уводить. Мы и ушли. Не знаю, какой итог у всего этого, но Кать… Это — что-то совершенно другое.       — Много народу было?       — Ага. Думаю, сегодня мы не поболтаем с тобой. Ко мне в гости мальчик мой придёт.       — Очень вовремя.       — Ну Ка-ать, ну не обижайся. Кстати, как твоя нога?       — Всё хорошо, спасибо.       — Не надо на меня обижаться. Я бы тебя поняла.       — Ну Ле-ера, — Спародировала её я. Рыжеволосая сдавленно улыбнулась, вскинув тонкие бровки. — Мы же с тобой договаривались.       — Я не знала, как тебе сказать. У тебя нога больная. Думала, что ты ещё так до понедельника проваляешься. Поэтому воскресенье у меня уже было забито.       Что было после больницы — не было ей известно.       — Могла бы рассказать об этом раньше.       — Ты — моя лучшая подруга. — Она взяла мои руки в свои и крепко сжала их. — Для меня ценно хотя-бы пять минуток поговорить с тобой.       — А почему ты не хочешь говорить о нём?       — Почему ты так этим интересуешься? Я рассказывала о том, что происходит в моей — именно моей, — жизни. Тебя что-то тревожит? Чего я не знаю? Мы с тобой сёстры, а сёстры должны быть друг за друга. Вместе. Как я могу тебя поддержать, как я могу понять, что у тебя на душе, если ты постоянно что-то скрываешь?       — Ладно, я домой. Поговорим завтра в университете.       В чём-то я была с ней согласна, но моя личность не хотела этого принимать. Спорить с ней не хотелось также, как и не хотелось портить наши взаимоотношения. Да и… Как мне сейчас с ней разговаривать, если я не знала про личность того парня, что пригласил её на танцы?       «Так ещё и к ней в гости! Ни разу так далеко не заходило»       — Просто, давай… Будь осторожна. Ты его мало знаешь. И я беспокоюсь не из-за того, что он «пацан». Я бы беспокоилась в любом случае.       — Не стоит беспокоиться о моём имуществе.       Что мне ещё оставалось говорить?       С одной стороны, я была рада, что всё же ухожу домой. Но с другой стороны…       — Всё будет хорошо. — Последние слова, что произнесла мне Лера перед тем, как захлопнуть перед моим носом дверь.       В моей голове возникла идея — постоять около её квартиры и подождать того парня. Делать мне всё равно нечего, а любопытство… любопытство не унять.       Да и окна её выходили не во двор. Лера бы никак не увидела, как я отхожу от дома.       Чем дольше я стояла у стены, тем сильнее билось сердце.       «Может, пойти прогуляться? Постоять у подъезда, посмотреть, кто к ней в гости собирается»       Пойти гулять — идея хорошая. Однако когда на лестничном проходе между первым и вторым этажами я поймала взгляд снизу, желание тут же пропало. Хотелось убежать.       Я решила притвориться, будто не знаю это раскрашенное поцелуями кулаков Валеры лицо.       Опустив взгляд себе под ноги, я устремилась вниз.       «Ещё немного — и я на улице»       Стоило мне подумать об этом, как меня притянули к себе за локоть. Челюсти сжало от боли.       — Ты же в курсе, что ты не на территории своих дружков?       — Я тебя не знаю.       — Знаешь. Прекрасно знаешь. А я знаю, где ты живёшь, где учишься… Знаю, где живёт твоя подружка.       Дёрнувшись в его хватке как тряпичная кукла, он засмеялся. Голос у уха был пропитан ядом.       — Не беспокойся: её я не трону. Хорошая девчонка. Нравится мне.       — Не дай Бог ты её обидишь…       — А что ты мне сделаешь, а? Что? Думаешь, твои мальчики прибегут за тобой?       Мой взгляд бегал по его лицу. По спине бегали липкие мурашки. Ком застрял в горле.       — Чего ты ко мне пристал? Что, времени свободного через край?       Я ходила по лезвию. По очень тонкому лезвию.       На какие вещи он был готов — знал лишь он сам. И от этого мне стало противно.       — Ты подтоптала мои грёзы. Взяла, помогла пацану. Могла бы не вмешиваться.       — Чтобы вы из него душу выбили? За что такая жестокость? Двое на одного…       — Не влезай, куда не следует. Живи в своём воздушном мире. Думаешь, я не знаю, чья ты дочка?       — Чья?       — Ольги Павловны. Если бы она моей старухе жизнь не спасла, я бы тебя сейчас… — Он покренил меня к лестнице.       — Я утяну тебя с собой, знай это.       Спешные шаги сверху заставили его оставить меня в покое.       — Митенька, здравствуй.       — Здравствуйте, Надежда Николаевна.       Он улыбался ей искренне, по-доброму.       — Это твоя подруга?       — Да. Мы очень хорошие друзья, да?       — Ага.       — Спустись ко мне потом. Я пирожков напекла. И подругу свою зови.       — Спасибо, но я вынуждена отказаться. Мне домой нужно.       — Проводил бы тебя, но дела есть.       «Самый настоящий маньяк»       Светлые глаза впились в меня, словно в попытке оставить след.       — Я, пожалуй, пойду. До свидания.       — До свидания, до свидания.       «Как я могла забыть, что она живёт на территории «Киноплёнки»?»       Я почти бежала, изредка переходя на шаг. В голове была пустота, а сердце вырывалось из груди. Всё, что я слышала — это свой пульс, бьющийся о барабанные перепонки. Дыхание рвано вырывалось из груди, на выходе обращаясь в облачка из-за мороза. Холод бодрил, возвращал в реальность. Прибывая здесь, будто со стороны, я не заметила, как добежала до своего двора.       У входа в дом стоял Валера. Он задумчиво курил, глядя куда-то вдаль. По всей видимости, услышав мои немые всхлипы, тяжёлое дыхание и бьющийся об пятиэтажки хруст снега, он повернулся в мою сторону.       Ещё далеко не докуренная сигарета полетела вниз, под носок. Я влетела прямо ему в объятья, сжала в пальцах верхнюю одежду, прижалась всем телом. У меня не было сил.       И хоть попала я в эту заварушку частично из-за помощи Валере, я ни разу не жалела о своём решении. Особенно сейчас, ощущая его тепло. Он гладил меня по спине, не отрывая меня от утопаний в душевных страданиях. Темноволосый положил боком голову мне на макушку. С ним я почувствовала себя в безопасности. И эта безопасность ощущалась по другому.       Когда я подняла на него взгляд, парень смахнул с моих щёк слёзы.       — Что случилось?       И хоть голос его был спокоен, взгляд был далеко от этого. Я чувствовала, что он начинает закипать изнутри.       — Я… Я просто… Он знает, где я живу, где учусь. Знает, где живёт моя подруга. Он знает, где работает моя мама. Но он сказал… сказал, что не тронет их. Ему нравится Лера, моя подруга, а моя мама спасла жизнь его старухе. Но я боюсь… Ужасно боюсь.       — Он что-нибудь тебе сделал?       Нотки грозности подействовали на меня отрезвляюще. Валера смотрел куда-то за моей спиной, пряча кулаки в карманы.       — Нет.       — Не хватило им значит…       — Думаю, ничего такого не случится. Он просто…       — Просто что? — Резко отрезал он. Мне почему-то понравилось то, как он посмотрел на меня, когда спрашивал этот вопрос.       «Он волнуется обо мне?»       — Тронул.       — На чьей территории?       — На территории «Киноплёнки». Лера живёт с ним в одном подъезде.       — Откуда ты про это знаешь?       — Это произошло там.       — Ага. Ладно, пошли, я провожу тебя до квартиры.       — А почему ты пришёл?       — Пришёл проведать тебя, хромоножка. Не отвечаешь на телефон по несколько часов.       — Мама не брала трубку?       — Брала. Она тоже переживает, что ты опять пешком пошла.       — Что если я люблю гулять?       — Давай тогда ты будешь со мной гулять.       Когда мы поднялись наверх, я остановила его кулак около двери.       — Валер?       — М?       — Ты научишь меня драться? Я кое-что умею, но мы с папой давно не тренировались…       — Хорошо.       — Значит, сочтёмся?       Он усмехнулся.       — Сочтёмся.       Мы ещё раз обнялись и расстались до завтра. Ведь завтра — моя первая тренировка. Перед этим я успела взять его телефон, чтоб иметь возможность звонить ему.