Только шаг от пропасти

Гевхерхан Султан собиралась впервые поговорить по душам с Лялезар, что третий или четвёртый день уже являлась калфой. Ничего не подозревая и вовсе не зная тревоги быстро и уверенно прошла в гарем, остановилась лишь у входа в маленькую комнатку, что и покоями назвать тяжело. Тут часто оставался Хаджи, вместе с нуждающимися в поддержке хатун, души которых чисты и невинны. - Султанша, не желательно. – услышала от какой-то из самых смелых девушек, что собрались полукругом около неё. - И почему же? – поинтересовалась причиной, пусть и понимала насколько она будет несущественной по сравнению с её статусом. - Понимаете, у одной из девушек умерла мышь, которую та держала во дворце без ведома кого-либо из его жителей. Скорее всего, её просто убили, когда начала страдать кухня уже довольно заметно. – объяснила стесняясь, ведь это было правдой лишь отчасти. Но госпожа вовсе не насторожилась, отчего смелости стало больше у собеседницы. Плечи той расправились, а руки перестали прятаться в складках простого платья. Десятки секунд прошли, дверь резко открылась, Хаджи ага вновь кого-то успокаивал, прижимая к себе. Лишь внутренний голос пытался докричаться, что не хватает чего-то в увиденном. Важной детали, которая обычно присутствовала всегда. Только Гевхерхан не могла понять, даже доверившись чувствам, чего именно. Не получалось. Было очень тяжело найти ответ в себе на тревожащее в данную минуту. Главные покои были полностью открыты, выход на террасу не требовал такой открытости, но султан больше не доверял своим порывам. В последний такой он чуть не убил свою валиде, всего лишь из-за одного подозрения. У него даже не было большой вины в подтверждение, кроме нескольких объятий паши, что и так были навязанными. Так выглядели со стороны, даже если и госпожа хотела того подсознательно. Так вмешиваться он не мог, не имел права настолько уничтожать валиде подозрениями и вспышками ярости, контролировать которую уже почти не мог. - Стража! Позовите Гевхерхан Султан… – попросил, задумав что-то непростое, пока даже сам не знал что именно. Стояло посмотреть в глаза сестры и понять прав ли в своих ожиданиях. Хоть и знал, что, скорее всего, это не так. Осознавал невинность маленькой голубоглазки всегда. Прижимая ещё в детстве к себе что-то словно получал в благодарность. Лишь как-то так… будто бы она чувствовала, вынуждена. Ждала, предчувствовала свой поход в те самые покои и тем самым прославленным золотым путём, что для неё никогда таким не станет. Дивно ходить по такому коридору осознавая его силу, силу лишь мрамора и кирпичей, что дарили такую странную и счастливую вдохновлённость всем обычным девушками, что лишь имели честь пройти ним больше одного раза. Да и в первый чувство не сильно отличалось. Сжимала в какой уж раз в руке платок, что был всё ещё спрятан в рукаве платья и чувствовала, что скоро начнёт капать кровь. Слишком уж впилась ногтем в кожу указательного пальца. Один шаг и тот самый взор, которого опасалась в последнее время без особой на то причины. Валиде ничем никогда не огорчала же детей, но Гевхерхан будто всегда чувствовала её. - Вы приказывали… - Желал видеть, сестра. – легко коснулся губами нежной и слегка бледной кожи руки. - Да, я готова. Говорите о своём решении и моё ожидание закончится. Наконец это случится. – на выдохе и тише кинула последние слова. Карие глаза лишь наблюдали, Мурад думал стоит ли вообще что-либо говорить, так как вдруг ему стало стыдно за мысль, что пробежала так нагло совсем недавно, даже не запечатлелась в памяти возможностью зацепить матушку. Хотя она была просто прекрасная. А значит Гевхерхан сильно огорчать, быть может, не было особой надобности. Раскрыл объятья и мило улыбнулся, как в детстве. - Только соскучились? – неуверенно переспросила, буквально упав в руки брата, так хотелось вновь прочувствовать их тепло. Вечно. Да, хотелось так стоять вечно, почти падая на брата, которого никак не воспринимает халифом сердце. В эту минуту. В другое же время он делал всё, чтобы подчеркнуть лишь свой статус и свою важность. - Упадёшь же. – поднял на руки и почему-то начал понимать что есть влечением на самом деле. – Это духи валиде? – спросил уже почти шёпотом. - Да, так нравятся? – мило улыбнувшись, спросила. - Если бы лишь знала насколько… совсем противоположное. – подумал, а сказал совсем другое: - Просто манят. Или же ты не знала главного секрета нашей прекрасной Валиде Султан? Гевхерхан Султан наконец полностью отпустила платок и всхлипнула от боли в пальце, надеялась, видимо, что падишах достаточно очарован ароматом. Не всё продумала, лишь доверилась секундному желанию, за которое придётся заплатить обязательно. Как только же её уста приоткрылись в горло попал комом грех, и он попросил голосом девушки целовать, не отпуская больше ни на секунду. Даже при необходимости из-за чего-то более важного за приход кого-то из осуждающих столь бурную связь, которая уже образовалась, и побороть её уже невозможно. Аллах, как же странно, что даже молитвы вспоминаются, а состояние не меняется. Что же за влияние такое у этого халифа? Вопрос, ответ на который может знать только их величественная Валиде Кесем Султан, которая так же сильно изменилась в последнее время. Положил руку на её грудь так дабы просто чувствовать дыхание как своё. Невинно, хоть и хотелось совсем другого, а рассказать не мог. Казалось, сама валиде останавливала, одно лишь представление новой ссоры, из-за которых он и начал уничтожать себя самым простым способом. Вседозволенностью. Губы немного подрагивали, желал сказать хоть о силе своей любви к сестре, но не мог и рта открыть. Словно опасался впустить грех и в себя. Зевнула и открыла именно так его для себя. Добилась того, что можно было ожидать рано или поздно, всё началось с простых касаний, который то обжигали, то заставляли вздрогнуть от холода, а закончилось тем, что верхнее тёмное платье уже нельзя было увидеть из-за лёгкой полутьмы в его покоях и тумана страсти, наступающим неодолимым врагом. Перед ними открылось что-то совершенно новое, не лишь в понимании внезапного чувства, но и в еле уловимых ощущениях. Они быстро сменялись, но запомнить было возможно. - Отпустить? – растеряно переспросил, когда в жизни бы не сделал так в обычном своём состоянии. После чего прикрыл глаза и сильно сжал за талию, всего лишь инстинктивно. Было очень неспокойно где-то там, будто и не ему, а внутреннему ребёнку. Он готов был биться в истерике, но не проявлялось ничто в эмоциях мужчины. Он просто упал в какое-то другое измерение, где было позволено всё. Не было тут валиде, пусть её глаза и всегда чувствовал на себе. Словно никак не избавится от её слишком нежной и исконно женской любви. - Лекаря! - Нет. – чуть ли не крикнул, но голос разума остановил, потому голос чуть ли не сорвался вовсе на всего лишь шевеление губ. Устало зевнула и потянулась к свече, которая бы точно пробудила от странного чувства недостаточности именно его внимания, того самого внимания, что обычно можно было получить лишь на кровати повелителя. Всё резко замолчало, ни малейшего шелеста от ветра, ни пения маленьких птиц, что уже почти все вернулись. Почти никто и не заметил прихода весны, было достаточно работы, особенно у султана и Валиде. Именно благодаря им развивалась империя и ничьи больше старания не смогли бы добиться такой стабильности в том, чтобы их виды деятельности оставались нужными и инвестировались. В особенности без Валиде Султан ничто бы не было возможным, так как ум женщины делал необъяснимое для мужчин. Задремала, вовсе не настораживаясь, и провалилась в странный сон, который должен был быть реальностью или был просто тем, что произошло бы, если бы то ожидание оправдалось. Лялезар сидела настолько гордо, взор её был очень неприятным, а отношение как к осуждённой за самую большую вину, о которой и думать страшно, – моральное убийство. И, казалось, обвинялась она не в одном таком далеко; пускай вины и не понимала вовсе. Приоткрыла уста, готовясь начать разговор, но не смогла. Почувствовала лёгкий, но ужасающий холод. Руки тоже были холодными, буквально ледяными, ведь Гевхерхан отскочила от своего же касания где-то на два больших шага. И лишь после этого начала осматриваться, оказалась в странном месте, которого не могла описать и никогда бы не смогла, атмосфера не та, что возможно как-либо передать вообще. - Нет, ты же не будешь мне вредить? – спросила достаточно резко и просто. - Могу, только не сразу. – в жизни такая бы дерзость точно вылилась лишь в казнь столь дерзкой служанки. Тут же что-то такое непонятное было… хотелось только стоять, даже не двигаться, а насколько сложно стало говорить и не передать. Сейчас и рта открыть не удавалось, удерживали силы, которых высшими назвать не представлялось возможным. - И какого же рода вреда ожидать? – с неким сарказмом поинтересовалась Гевхерхан Султан. - От Мустафы паши. Жди беды, если захочешь быть с ним как и скажет Валиде в какой-то момент. У неё тоже будет своя драма, но не смей. – так и простые хатун порой не смели говорить одна другой. Прошло полдня. Сад начал наконец полностью распускаться, так как было много цветов, которым для этого требовалось лишь тепло и свет солнечных лучей одновременно. Особенно красиво и медленно распускались бордовые розы, у которых две через одну были белые прожилки на лепестках. Именно они и привлекали сначала Валиде Султан, а после и самую настоящую её дочь. Ту, ради которой можно было отречься от всего и всех. Лёгкие объятия и сразу же замечание: вид слишком пасмурный. Не вопросом и точно не попыткой поговорить по душам это было кинуто. - Лучше бы спросили ничего ли не случилось необычного. – обидевшись, бросила. Кесем Султан же лишь протянула руку для поцелуя, не было ни сил, ни особого желания разбираться в чьём-либо состоянии, когда и своего понять нет времени. За ухаживанием за цветами точно нельзя расслабляться, так как тогда может быть допущена ошибка, которая будет стоять слишком дорого. Под ногами лёгкие пошикивания, змейки между маленькими камушками бегают, играясь одна с другой. Никто их не боится, лишь инстинктивно пританцовывают. Звать же стражников сразу было бы слишком жестоко, ведь те тоже хотят жить и ничего же не делали настолько угрожающего. Да и что они могли после всех врагов на пути Валиде Кесем Султан? Даже самого лёгкого страха не смогли вызвать. Самая коварная и бешенная змея была побеждена ещё в тот день, когда должен был всё узнать падишах, но по случаю раньше открыл для себя завесу небольшой тайны Кеманкеш паша, которому стояло лишь просьбой кинуть, как всё уже можно было считать улаженным. Какое же счастье иметь такого человека, особенно если он ещё и не просто из-за обязанности остаётся рядом. Пусть и о другом даже подумать, – нелепая дерзость, что может лишить жизни. Только в их случае и думать не стоит, всё само собой случается, не ожидая позволения на то. - Мурад меня звал. И пришлось провести там самые сложные часы. - Знаю. Даже то, что он мог себе позволить. – спокойно ответила Кесем Султан, из-за чего юная госпожа чуть не упала. Тогда почему не было ссоры большой по этому поводу? Или же это была зависимость, а то и болезнь брата-правителя? – мысли роились в голове так, что резкая боль стала невыносимой с первой же минуты. Не остановилась, продолжала идти за матерью, настроение той было не понимающим, скорее всего, даже слишком раздражительным. Рисковать не хотелось. Протянула руку и скользнула по пальцам матери. - Я соскучилась. – прошептала еле дыша, ведь догоняла валиде уже несколько десятков секунд. - Это прекрасно, но у меня нет абсолютно желания таких контактов. – попыталась забрать руку, но не смогла; Гевхерхан просчитала всё и довольно крепко держала родную руку в своей. Помнила ещё и как эту же руку куда нежнее держал тот самый воин, что всего лишь стал героем своей империи, как и должно было быть без всякого ожидания чего-то взамен. Благодарности народа должно было хватать, но Валиде Султан слишком уж начала манить к себе. Настолько, что никто не знал как и почему изменилась Кесем Султан, хоть и замечали то все.