Никогда

      «Расскажи мне о смерти, мой маленький принц       Или будем молчать всю ночь до утра?       Слушая проколотых бабочек крик,       Или глядя с тоской мёртвым птицам в глаза.       Мы не будем здесь вместе никогда…»                                                                                     ~Flёur

***

      Мало, кто об этом говорит, но литература может и пагубно влиять на формирование личности. Полки, с ног до головы уставленные макулатурой, тетради, исписанные кривым, непонятным даже ей самой, почерком, ночи, проведённые в слезах, резко сменяющиеся улыбкой, и тут вдруг появившемся карандашом в руке. Рисует она неумело, но, когда рваные линии неспешно ложатся на блокнотный лист, размышлять в разы приятнее.       Но по-настоящему приятным процессом подобное назвать тяжело. Книги привили Саше самое страшное, что вообще можно искать в жизни. Это больно — искать что-то, чего не знаешь, искать человека, которого ты полюбишь. Точнее, который полюбит тебя. Взаимность — тяжелее ты чувства не найдёшь. В книгах всё типично, всё банально, всё приторно мило, такого не бывает. Не бывает принцев, спасающих тебя от дракона. Не бывает Ромео, не бывает Джульетты. Ну не существует этого, зато книгам верям. Верят больше, чем себе. Ещё с ранних лет внушённая фраза «читай — умнее станешь», подобно интроверту, запирается в самых дальних извилинках части мозга, отвечающей за память. Там по соседству живёт ещё много-много стереотипов, эта фраза относится к ним же. Чтение? Да, безусловно, вещь удивительная, даёт человеку знания, вдохновение, наслаждение в конце концов, но умеете ли вы анализировать прочитанное? Вы сможете определить, какие уроки из произведения стоит вынести для себя, а какие будут неактуальны в жизни? Этому нужно учиться, проблема в том, что не каждый об этом задумывается.       Саша переворачивает очередную страницу и вот опять такое знакомое для каждого из нас «хочу так-же». С каждым месяцем этих «хочу» становилось всё больше и больше, пока дышать не стало тяжело, а радар в глазах, бесконечно ищущий потенциального партнёра, не заебался безостановочно работать. Книги убивают.       — Так ты что, снова просила Людмилу Валерьевну поставить её к нам в отряд?       — Ульян.       Вечно смеющийся взгляд резко потух. Такое бывает редко, но эта тема воспринималась Сашей как триггер. «Да-а, просила», «Да, да, да, я наивная дура», «Конечно, я не замечаю холода в мою сторону», «Угу, мне стоит въебаться в стену башкой, только так я перестану привязываться»…       Она устала отвечать, устала думать, переписку закрыла. Зачем ей оправдываться? Это подруга, а не декан. Да и что она оправдывает? Свои же чувства? Это неправильно, она имеет на них полное пра… Блять, нет, на такие не имеет. Это грязно и глупо. Влюблена ли она в неё, или это очередная заинтересованность в человеке, который в теории мог бы подарить ей то, что она хочет? Тяжело сказать, тут каждый бы запутался. Папка с рисунками хранит в себе не менее килограмма испорченных мыслями о ней бумажек. Вот просто заметки о том, какие у неё красивые рыжие волосы, вот перечёркнутые синей ручкой самокопания, за которые будет стыдно даже через годы, а вот измазанный её же кровью смятый лист бумаги, прячущий всего три слова.

Любят ли меня?

      Тяжело сказать. Вот и на листке, вглядевшись, читается, выдавленное обратной стороной ручки, прямое «нет». Никогда. Наверное, это уже ненормальная зацикленность, но кто ей об этом скажет? Она замазывает тональником свежевыцарапанные по руке полосы, накидывает на плечо гитару и бежит на остановку. Занятие скоро начнётся.

***

      — Ровно 14:00, Борь, я успела!       — Отлично, ждём только Соню       Борис Андреевич, для своих учеников просто Боря. За пару лет он стал для Саши не просто учителем, педагогом… Он как старший брат. С ним можно было раз через раз материться, с ним они обсуждали рок группы, игры, личную жизнь. На занятиях было комфортно. Саша ходила на них не ради игры на гитаре — ради той атмосферы, ради улыбок, тёплых разговоров, чаепитий — это всё было таким родным… Вот заглядывает в кабинет Соня. Приятная девочка, активная очень, но с ней было о чём поговорить, это Сашке по душе.       — Кто бы сомневался, 14:06, — Саша улыбнулась.       — Я с балета бежала!       — Ты лагерь оплатила? Людмила Валерьевна с меня спрашивает!       — Наполовину, на следующей неделе вторую переведём.       Уже вторую смену Боря решил везти девочек в лагерь. «Андромеда» — очень интересная организация. Он состоит в ней с самого рождения благодаря маме — дружба с Людой открывает много возможностей, пусть и порой ненужных. Боря любил лагеря. Да и выбора не было — эта организация устраивала смены не менее четырёх раз в году. Тут хочешь-не хочешь, а полюбишь. Любовь к лагерной атмосфере педагог решил привить и своим «воспитанникам», поехав с ними на осенний сбор. Вожатым он был очень хорошим, будто отцом. Саша, для которой эта смена была первой, находилась под впечатлением ещё несколько месяцев, поэтому, когда Боря спросил, не хотят ли девочки поехать на летнюю, трёхнедельную смену, она была первой, кто запищал от радости. Три недели с Борей, девочками с гитары… К ним присоединилась и Ульяна — бывшая ученица. Она бросила гитару из-за школы, но, являясь одноклассницей Сони и лучшей подругой для Саши, так и так была связана со всей этой тусовкой. Да что там — Уля вместе с Сашей ездила и на весенние сборы, куда Боря отказался везти девочек, потому на той смене было уже не так весело, зато с Улей… и Таней…       — Борь, а ты спрашивал Людмилу Валерьевну насчёт Тани?       — Да спросил я, спросил. Она вроде согласилась, но ты ведь и сама Люду знаешь.       — Таня будет с нами в отряде?!       — Наверное, если Людми…       Дальше слушать не хотелось. Улыбка не сходила с её лица до конца занятия. Саша хотела получить ещё хотя бы один шанс побыть с Таней. Вдруг, она нравится Тане? Или вдруг, Саша просто хочет с ней подружиться, не более. Но почему настолько сильно? Почему так больно расставаться после смены? Почему так бросает в дрожь от лайка на истории, на единичные ответы? Это неправильно, это же уже не дружба, а что-то… Грязное?       Об этом думать не хотелось, по крайней мере, пока она не оказывалась наедине с холодными зелёными стенами в ванной, горячей водой. Саша никогда не любила духоту, она задыхалась, лёжа в воде. Воздух, пропитанный влажностью, или пар, пропитанный воздухом… Это душило, душили слёзы, мысли, кровь. В этой комнате было много боли. Она видела бесчисленное множество вечеров самокопаний. Она видела Сашу настоящей. Она и бумага. Больше никто.

***

      Гитарная группа разрывалась от вопросов:       — А еду можно брать с собой?       — Смотря какую, за дошики убью.       — А во сколько выезжаем?       — Сбор пол восьмого, уезжаем в девять.       — А розетки будут?       — Только две в вожатской.       — ПИЗДЕЦ!       — По губам получишь!       Этот мандраж перед сменой, мурашки во время подготовки… Собираться всегда долго, нудно, но атмосфера… Только за неё можно полюбить лагерь. Девочки уже делились в отдельной группе успехами в сборах, мерились, у кого больше сумок, а у кого еда вкуснее, печатали плакаты в комнату. Они в «Сосновом», базе, где проходил сбор, были рассчитаны на 7-8 человек, вся компания умещалась, так ещё и оставалась свободная койка. Хотя, свободной её назвать любой из компании бы побоялся — её еще месяц назад забронировала для Тани Саша. Казалось, уже всё готово. Ещё не заселились, а уже распределили всё, опираясь на малочисленные фотографии из интернета. По ним сразу было видно — база не новая, позорненькая, но в этом свой вайб, верно? Оставалось лишь лечь спать. Ещё немного и смена. Ещё чуть-чуть и Таня будет рядом…       Удивительно, но в дни смены ты встаёшь мгновенно. Будто и не спал. Саша подпрыгнула за три часа до сбора. Отец уехал, не с кем в машине было слушать по традиции «Сизого»*, ведь на площадь они ехали не вдвоём с матерью. Подкинуть предложила мама Марины. Одноклассница Саши, когда-то лучшая подруга. Сейчас между девочками стояла немая неприязнь, но никто никогда не скажет об этом напрямую, продолжая улыбаться ради взаимного «дай списать». Но можно ли это считать лицемерием, если обе полностью осознают происходящее и как бы не против? Скорее нет, да и девочкам, в общем-то насрать, у каждой своя жизнь и свои проблемы.       На площади ещё было не так много народу. Пятый отряд стоял с краю, Борю с табличкой было видно издалека, а рыжеватые, когда-то красные волосы — тем более. Саша подбежала к Тане. И сразу обниматься. Ленивая улыбка на до боли знакомом лице напомнила весеннюю смену… Нет. Забудь. Сейчас всё будет хорошо.       Они ещё долго знакомились, собирались. Эля, невеста Бори и на следующие три недели вожатая девочек, показалась безумно милой. От них с Борей будто веет позитивом, такие похожие! До лагеря отряд ехал на паре маршруток. Вот только Таня, сидящая с Сашей, особых признаков дружелюбия не подавала. В голове крутились непонятки, но этот день был слишком чудесным, чтобы начать расстраиваться. Всё отлично, ничего страшного!

***

      «Сосновый» был не особо большим по сравнению с другими базами. Три корпуса, харчевня, маленький бассейн, ушатанная эстрада и, разумеется, сосновый бор. Воздух был пропитан хвоей, свежестью, свободой. Эту свободу можно прочувствовать только в лагере, только в Андромеде — когда родителями на три недели становятся пара вожатых, которым самим ещё взрослые нужны, когда при желании можно нарушить кучу правил и кроме пяти-десяти минутного выговора в худшем случае не получить ничего, когда ты всё время проводишь с друзьями, знакомыми, человеком, который тебе нравится… Каждый подросток хотя бы раз в жизни обязан съездить в такое место.       Машины подъехали на КПП. Жара плыла, середина июля давала о себе знать. Звонкие крики отрядов, грохот от крутящихся по полуубитым плиткам колёсиков чемоданов, толкотня и бардак. День заезда — штука страшная, как и весь орг-период в целом. Саша, ели волочась за отрядом, ныла Соне о том, как у неё болит поясница и шея. Радовало одно — они жили в первом корпусе. Он находился ближе всех к КПП. Боря указал девочкам на комнату — достаточно уютно, вот только косметические изменение в виде гирлянды на батарейках и плакатов, предварительно напечатанных Мариной, были очень кстати. Девочки очень быстро обосновались, попищали при виде дохлых мотыльков, поорали, узнав, что и живых тут в избытке, но заселение всё же прошло успешно (Трупики мотыльков переехали из шкафа в тумбочку к Саньке, которой было до слёз жалко их выкидывать).       — Девочки, кто с кем будет делить полки? — Подходя к шкафу, крикнула Уля.       — О, я с Таней.       — Я уже к Марине вещи положила, — Таня пожала плечами, ни на секунду даже не оторвавши взгляд от зеркала.       Это вызывало у Саши тревогу — «Сука, всё как на весенней. Она снова подружаню чтоль нашла?». Да, происходящее и вправду напоминало прошлые сборы Андромеды. Может, Тане некомфортно с Сашей? Она буквально делает всё, чтобы понравиться рыжей, как это может остаться незамеченным? Но в мыслях вновь промелькнула фраза, произнесённая восемь месяцев назад — «Я добьюсь её».       Дорога к харчевне занимала секунд сорок — дольше построение. Пятый отряд оказался один из самых больших. Всего отрядов на смене десять — от старшего к младшему, но, несмотря на уже старший возраст пятнадцать лет, «Аккордики» попали в средний отряд. Но они всё равно ужинали с остальными четыремя кучками старичков.       Столовая была большая. Вообще, в этом корпусе находилась не только она. С лева направо — актовый зал, кабинет директора базы, штаб, большой холл и, наконец, столовая. Перед входом в неё, Эля остановила отряд и ясно дала понять, что рассадка в первый приём пищи должна будет сохраниться до конца смены во избежание путаницы. Вот только путаница произошла сейчас — мест не хватало. Громкие крики, звуки падающих столовых приборов, драки за место рядом с другом — Саше было тяжело сориентироваться в пространстве. Тем более, видя картину, как Марина с Таней по просьбе Бори уходят за вожатский стол, дабы все поместились. Ноги по инерции двигались за Соней, а в голове была лишь обида. Не понятно на кого — на Марину? Возможно, она который раз уже будто выхватывает у Саши шанс получить желанное. На Таню? Хм, не исключено, та не замечает ни намёков, ни прямых заявлений. На себя? Вероятнее всего — «я сама виновата, нужно уже отпустить».       Мысли кружились вальсом в голове. Слушать ребят из отряда за столом не было сил — тяжело сконцентрироваться. Глаза бегали по другим отрядам. Сашу всегда расслабляло разглядывание людей вокруг — они все такие необычные. Люди действительно интересные создания, такие красивые и непохожие друг на друга — вон кудрявая девочка с серёжками в виде лягушек, вон мальчик лет двенадцати с чёрными ногтями и светлыми-светлыми волосами, а вон девочка с серыми волосами, скрывающими родной цвет. Интересно выглядит, ей на вид лет семнадцать правда.       — Саш, а почему Таня не с тобой? — Соня слегка отвлекает девочку от раздумий.       — Оу, да они просто с Мариной давно не виделись, они же поладили на осенней, помнишь? — одно дело — осознавать происходящее, а другое дело — делиться этим осознанием со всеми подряд. Саше было стыдно. И всё же она грязная.

***

      Отряд был разношёрстным. От десяти до шестнадцати лет — не очень для трёхнедельной смены конечно, пацаны были отбитыми, да и девочки не лучше. Стажёры, помощники вожатых, напоминали Марину — та такая же эгоцентричная и самовлюблённая. Саше эта троица сразу не особо понравилась. Комфортнее всего было в комнате. Там Уля и Соня, ещё пара девочек из группы — они помогали не обращать внимание на безостановочный поток разговоров Тани с Мариной. Интернет не ловит совсем, связь тоже — никому в корпусе не позвонишь. Это не те первые впечатления, о которых так мечтала девочка. Саша лишь пыталась вклиниться в разговор, удачно пошутить при Тане, но ничего особого не выходило.       — Мариииин, прикинь, он мне набор стиков подарил в ВК.       — Кто подарил? — оживилась Саша.       — Ой, да там пацан один, я Марине рассказывала, не хочу повторяться.       — Покажи фотку хоть.       — Вот, на бывшего моего похож, пристаёт ко мне.       «Бывший? Она говорила, что по девочкам… полгода назад говорила…»       — Оу, да, страшненький.       — Да ты чё, он наоборот красивый, просто характером такой же мудак, мне кажется.       И опять она проебалась. «Сколько можно уже», — подумала Саша, уходя с Таниной кровати. Лучше уж полежать у себя, ножки вытянуть, раз время есть. Мероприятие ещё не скоро.

***

      За первые дня три ничего не менялось. Ну, или менялось, но лишь в худшую сторону. Находиться рядом с Таней было некомфортно, Саша начала теряться. Что ей делать? Цель пропала, к чему стремиться? Зато она нашла место, где ловит связь. Балкончик на заднем выходе корпуса стал родным домом. Любая свободная минута уходила вместе с балансом на телефоне на звонок. Настя, ещё одна бывшая слабость Саши, была гиперактивным подростком с проблемами с семьёй и, возможно, психикой. Зато ближе неё у девочки никого не было. С Настей Саша познакомилась за месяц до смены в интернете. Её зацепила открытость девочки, пошлые, как никогда ранее темы для обсуждения, ролка, общие интересы — всё это было в новинку для Саши. Настя слушала всё, о чём рассказывала подруга и поддерживала ту во всём.       — Погоди, знаешь, чё вспомнила… Ты мне так и не ответила, какие у тебя эрогенные зоны?       — Настя, блять. Я не знаю и не хочу отвечать.       — Фууу, с тобой скучно, а я вот уверена, что у тебя явно шея и руки, я угадала?       — НАСТЯ!       — Тише, тише, я знаю, это было лишним… Не стоило спрашивать, я же и так знаю — в парке тогда проверила.       Это было забавно. Саша неимоверно сильно уставала от серьёзных разговоров, проблем вокруг. Только Настя могла вывести на улыбку, рассказав сочинённый по дороге стих, либо своё фирменное «Короче, анекдот. Патологоанатом умер, но всё равно пришёл на работу!» — и это помогало. Действительно вытаскивало.       — ПЯТЫЙ ОТРЯД, ОТБОЙ ЧЕРЕЗ 10 МИНУТ, ХАРЕ ПО КОРПУСУ БРОДИТЬ, — голос Бори был слышен отовсюду. — МАРИНА И ДИНА, ПОДОЙДИТЕ КО МНЕ.       Саша быстренько пожелала подруге добрых снов и встала у двери в корпус, слушая, что Боря говорит девочкам.       — Люда просила двух высоких девочек в штаб щас сбегать, вы завтра зарядку проводите, вы в курсе?       «Ну началось, её даже за рост выделяют. Похоже, Марина всё же лучше меня во всём», — эти мысли не уходили. Саше лишь пришлось смириться с ними, лежа на нерасправленной кровати — сил нет даже умыться. Глаза закрывались, а на барабанные перепонки давила еле слышимая музыка от наушников — только так получается уснуть.       Утро началось рано — Марина разбудила всех своими ранними сборами в штаб. Тяжело было заснуть снова, будто что-то мешало. Будто какое-то давление, но откуда и почему? Саша верила в знаки, а это утро показалось ей странным. Сначала Боря обошёл отряд, созывая на зарядку, впервые не обратив внимания на девочку, которая вплоть до мероприятия не вставала с кровати. Голова чуть кружилась, ощущение, будто температура, но жар не чувствовался. По комнате взад-вперёд ходили девочки, выдумывая себе утренние дела, крича друг на друга. Таня же сидела одна — без подружки было тоскливо.       Умываться в конечном итоге Саша не пошла. Прям в пижаме в последний момент поплелась на зарядку. Ноги путались, она будто хромала. Уля, заметив в подруге странность, лишь подошла сзади, положила на плечо ладонь, прошептав короткое «крепись». Она вообще очень хорошо понимала Сашу, знала, что нужно сказать в нужный момент, хотя чувством эмпатии была чуть ли не обделена. Они провели вместе много времени, но именно этим утром нужные слова подобрать было тяжело — Саша сама не понимала, что с ней происходит. На утреннюю вялость это похоже не было, а мысли о Тане куда-то улетучились. Состояние как при дереализации, но это не она, какая то схожесть с чувством дежавю что-ли… Перед зарядкой на сцену у харчевни вышла Люда со своим «А У НАС ЧЕЛОВЕК РОДИЛСЯ!». На сменах Андромеды всегда поздравляли именинников именно на зарядке. На ступени нехотя, но слегка улыбаясь, вышла та самая девочка с серой карешкой. Настроение Саши было перекошено, поэтому не разглядеть именинницу было преступлением. А сейчас её видно было чуть лучше, чем тогда в харчевне — красная клетчатая рубашка, черные длинные шорты и футболка, закруглённые очки, будто дополняющие образ. За ними было плохо видно глаза, но взгляд строгий, серьёзный, если не обращать внимание на губы, чуть сломанные в еле заметную улыбку. Что-то в ней было такое… Она отличалась.

***

      — Да чё ты всё держишься за неё? — Саша еле разбирала слова роботизированного голоса Насти.       — Я не знаю, как объяснить, Таня будто держит меня.       — Откуда ты её вообще знаешь? Ты не рассказывала, как вы познакомились.       — Рассказывала, я её на смене встретила, у Тани волосы были рыжие и кудрявые, вот я и решила ей комплимент сделать, я люблю это делать. А она по…       — О, всё, я вспомнила. Что же теперь делать — мне придётся занять её место, — в голосе Насти слышалась ухмылка.       — Бля, ну прекрати, я в замешательстве, потом используешь на мне еще подкаты. Что мне делать, как думаешь?       — То же, что и делала.       — Убиваться по Тане? — Саша вздохнула, убирая со лба вьющуюся чёлку.       — Делать комплименты.              Зачем Саше говорить что-то приятное Тане? Совет хороший, но к этому человеку не подойдёт от слова совсем. Таня другая, она воспримет комплименты абсолютно не так, как хотелось бы. Будто вылеплена из глины, когда Санька — скорее пластилин.       — Насть, сколько время?       — Полседьмого.       — Сука! я уже на 15 минут на ужин опоздала! Прости, звёздочка, я побежала!       Время от времени отсутствие строгих правил работало против Саши. Заговорившись с Настей за корпусом, она частенько опаздывала на мероприятия, тупо не услышав, что все собираются.       Санёк побежала в харчевню. Эля слегка нахмурилась при виде нового ребёнка, но услышав «я не голодна, только сок выпью», расслабилась. Девочка, спотыкаясь, вбежала между рядами столов.       — Ох уж эта Настя, — в шутку закатила глаза Соня, подавая подруге стакан сока.       — Спасибо! Зовите меня что-ли, я уже девятый раз за эти пять дней опаздала. Скоро юбилей!       — Я пошла за тобой, но меня. Сань, комар на плече!       Сашка вздрогнула, насекомое отлетело, зато по кистям быстро потекла струйка сока       — Да ёбтвоюмать, — процедила Саша, глубоко вздыхая. — Чё за день такой?!       Санёк отдала подруге полупцстой стакан, сгорбилась и поплелась мыть руки и вытирать облитое соком белро. Какое же чудо — на одежду этот кошмарный напиток с дешманским красителем не попал, не отстирался бы.       В коридоре с умывальниками на выходе уже стоял другой отряд. Саша отмылась и подняла взгляд на зеркало, разглядывая остальных ребят. Отряд был какой-то стврший — третий или четвёртый, чёрт знает. Там стояла и та девчушка с пепельными волосами. Господи, как же она прикольно одквается! Чёрные джинсы с цепью, какая-то интересная футболка, будто металл-группы, тысяча брасласлетов — то с пулями, то с шипами и, конечно, фирменная клетчатая рубашка. Саня потеряла ту грань, когда мозг отключился и ноги сами пошли к той дево. девушке даже скорее, она выглядит гораздо старше.       — Оу, прости пожалуйста, что отвлекаю, — Саня легонько прикоснулась к её плечу, отрывая от разговора с соотрядницами. — Я хотела сказать, что ты лчень красивая.       Уши загорели. Саша была слегка смуглой, поэтому румянец при смущении не было видно, но при этом в таком состоянии лицо всегда горело. Девочка неловко улыбнулась, разворачиваясь обратно в столовую, уже не слыша удивленного «спасибо» за спиной.       — Так, стоять, — девушка не дала ей идти дальше, преградив путь будто какой-то невидимой стеной, нотя на деле Саша просто была настолько взволнованна, что просто подчинилась приказу. Мда, ей точно стоит поработать над своей открытостью. — Иди обниматься!       Саня растаяла. Она давно не испытывала этого чувства и на эмоциях лишь спросила, из какого отряда девушка. Лишь уходя, вспомнила, что стоило бы хотя-бы спросить имя. Сердечко колотилось, но на лице до конца дня замерла потерянная улыбка.       А обниматься то та девушка умела…