Жаным

Казань. В родном городе едва рассветает, когда электричка с маршрутом "Москва-Казань" издаёт свой последний гудок, затормаживая где-то вдали от сонного города. Толпы людей выбирались из транспорта, тут же попадая в объятия своих родных и близких. Вероятно, наша героиня тоже хотела бы этого, чтобы хоть кто-то встретил её, заключил в свои объятия, поцеловав в лоб или же просто сказал, что очень сильно дорожит ею. Это хоть чуть чуть заставило бы её почувствовать тепло родного дома. Дома. Какой странный пример любви и тепла, как думала девушка, одной рукой держа дорожную сумку, а другой поправляя выбившийся из под шапки чёрный локон волос. Сегодня погода совершенно никого не щадила, не давая новоприбывшим выходцам Москвы даже на чуть-чуть передохнуть от морозов. «Катенька!», — послышалось где-то в далеке, заставляя Ахмерову обернуться, с надеждой и детской наивностью глядя на кличущего, кем оказывается молодой человек, сейчас сжимающего в объятиях свою любимую. «И снова, Катя, ты попадаешься на эту уловку». Слегка заглядевшись на юную пару, девушка поспешила на выход с вокзала, решаясь слегка прогуляться до автобусной остановки. Как никак, за столько часов в поезде осточертело сидеть, надо бы и ноги размять. Что-же, наверное, пришло время рассказать немного о данной особе, которая прямо сейчас в развалочку тащила свою сумку, вторую же руку держала в кармане пальто, бубня себе под нос строчки нашумевшей песни. Наступает Ночь Зовет и манит Чувства новые тая Только лишь поверь Что Ночь сильнее Дня. Перед нами находится Катя Ахмерова, девятнадцатилетняя девушка, живущая вполне себе обычной жизни. На первый взгляд. Однако, это далеко не так. Сейчас Катя примерная студентка-отличница, прибывшая из Москвы. У неё отличный женственный вкус в одежде, неотразимая внешность, состоящая из густых чёрных локонов и больших карих глаз, обрамленных пышными чёрными ресницами, которые впринципе могут обходиться и без туши, а так же густые татарские брови и овальная форма лица. Фигура девушки так же была от природы великолепна. НО, не всегда Катя Ахмерова была такой. С детсва она была «недостойным своих родителей ребёнком», старшей дочерью, выступающей в роли няньки из строчек «роди няньку, а потом ляльку», а так же проблемой и обузой собственной семьи. Во всяком случае, Катя сама так считает. Её родители – Малика и Ренат Ахмеровы, всегда много требовали от неё, бранили и ругали за каждый непланируемый чих. Хотя, что уж говорить? Катя и слова доброго не слышала от них, лишь упрёки. Но, как там говорится? Первый блин комом? Скорее всего так и есть, и тогда, для Малики и Рената Катя была «испытуемым ребёнком». Через некоторое время, когда девочке едва исполнилось шесть, на свет появилась её сестра – Айгуль, и Катя всегда старалась быть для неё лучшей сестрой! С взрослением девочки её старшая сестра была её лучшей подругой и она, как и все младшие, всегда стремилась к взрослой сестре, тогда ещё не зная чем она занимается. Ух ух ух. Трудное детство, тяжёлые подростковые замашки. Дело в том, что в начале восьмидесятых по всему СССР стали популярны группировки, больше всего, как вы уже могли понять, досталось Казани. Мальчики собирались в большие кучки, дрались с другими кучками "за асфальт" и в общем то всё время приходили домой побитые, пугая своих родителей до инфаркта. Но, если с мальчиками всё понятно, то почему же тоже самое делали и девочки? Вы скажете, мол "Глупые, привлечь внимание хотят!" возможно, некоторые хотели этого, но наша компания уж точно была создана не так. Җитәкче кыз. Житекче кыз - наша группировка, которая была создана ещё в 1986 году, то есть три года назад. И, как я уже сказала, если парни делили бедную Казань по районам, то девушки сбивались в подобные "общины" для собственной защиты от изнасилований, нападений и угроз со стороны девок группировщиков или самих их. Но не думайте, что мы целыми днями сидели в комнате Главной и дрожали от страха, нет, это было совершенно не так. Безусловно мы защищали друг друга, жили подростковой жизнью, ходили на дискотеки, но так же мы часто и прибегали к криминалу, пусть и небольшому: отбирали у мелких рублёвые монетки, воровали в магазинах и даже ввязывались в драки с другими девчонками, ну или, если так уж вышло, дрались с парнями, отгребая по полной. Больше всего споров и драк у нас было с тёлками из Разъезда, уж больно наглыми они были суками, но сильно оттуда мы не получали, всё же успевали умотать. Было нас, кстати, довольно много, тогда ещё девчонок двадцать, многие хотели попасть к нам, в основном возрастом четырнадцати лет, хотя были разные, и младше и старше. Главной у нас была Саша Смирнова, старше остальных и сильнее, на борьбу тогда ходила. Она со старшими, в число которых вошла и я, горой за девчонок стояла, ну и соответственно получала чаще и больше остальных, но и уважением обделена никогда не была. Бойкая блондинка с тяжёлой рукой и вечным хвостом на голове каждый вечер понедельника собирала всех в ДК и мы всей нашей шайкой шли гулять по городу, разгоняя мелкоту. Из старших со мной были Аделя Белкина, или как мы её звали - Белка, да Лара Тилькина - наша гетера. Хотя, можно нас называть не только старшими, но и одними из создательниц, ибо ещё до создания Житекчевской группировки мы с девчонками хорошо дружили, даже в одном классе учились. У Белки брат есть, Тёма, он в том Хади Такташ и состоял, сеструху по началу не пускал к нам, но потом и запрещать и не смог. Одно время я гуляла с Тёмой Белкиным, но он ведь нас всех старше, ему тогда уже года двадцать два было, и я семнадцатилетняя девка рядом с ним крутилась, конечно - разница небольшая, но всё-таки. Он тогда влюблён в меня был, под окном и дверями долго стоял, отец отгонял. Я не могу о себе сказать, что чувствовала что-то большее к нему, чем дружба, в шестнадцать лет меня мало что интересовала, одна радость была поноситься с девчонками во дворе, да кошелёк у какого-нибудь зеваки стырить. Сейчас я не знаю где они все. Тогда же, когда мне было семнадцать, я попалась на краже в магазине духов. Намечался день рождение Айгуленьки. Она одни духи заграничные хотела, а денег у меня не было. В прочем, не важно уже было, не попала я. Поймал меня полицейский, сосед наш - дядя Арсен, поймал да к родителям притащил за шкирку. Отец меня выпорол и к тётке в Москву отправил, "на перевоспитание". Я тогда была злая очень, и обиженная. В основном конечно на отца, который ни за что побил, но и на мать, за то что не остановила его. Представьте, какого же было девочке-подростку, которую почти что ни за что так наказали, хотя она даже не понимала, в чём провинилась. Представили? А мне и представлять не надо. Даже сейчас, будучи взрослой девушкой, во мне сидит та самая семнадцатилетняя металлистка, ужасно обиженная на отца. Примерно так это всё было три года назад. В Москве же я окончила школу и собиралась поступать в институт, но всё же решила вернуться в родную Казань ии, возможно, поступать уже там. Всё же, как бы я не скрывала, в столице мне было плохо. Живу с вредной тёткой, которая следит за каждым моим шагом, из друзей имею лишь глупых кукол, а из плюсов лишь знакомство с табаком. Хотя, какой же это плюс? Вред для здоровье, зависимость, и все деньги сливаешь на это, поскольку не можешь остановить себя. Кроме всего этого меня постоянно грузило чувство того, что никому и нигде я не нужна. Отец так бесцеремонно выгнал из дома, даже не разобравшись в ситуации, мать никогда не защитила, а тётка забила жирный болт на всём нашем родстве и исходящей из него любви ко мне. Единственное, к Айгуль у меня никогда не было и вряд-ли будут по этому поводу претензии. С ней мы всегда имели схожие интересы, несмотря на ту же разницу в возрасте. В детстве она часто рисовала мне небольшие картинки, где чаще всего были изображения воды и водоёмов. Она и после одно время рисовала их мне и отправляла по почте, но после перестала, что очень меня огорчало. Вы бы знали, как она рисует! Её аккуратные ручки вырисовывают настоящие шедевры, и я всегда говорила ей это, предвещая реакцию в виде слегка покрасневшего носика и приподнятых уголков губ. Но нас разъединило расстояние. Моя девочка выросла, но всё так-же, как по расписанию, звонит мне каждый день в семь вечера, зная, что я всегда отвечу. И за это время многое изменилось, что город, что люди. У сестрёнки появился парень, и разумеется, от такого я долго отойти не могла, в тот день стоя у телефона с открытым ртом и поднятыми бровями. Да не простой парень, группировщик ведь. И надо было ей связаться с таким... Ну я и сказала Айгуленьке, что выезжаю. И выехала. Этим же вечером купила билет на электричку, и через несколько часов оказалась в родных просторах. Я - человек слова, и если я сказала, что сделаю что-то, то обязательно это сделаю. Это знают все люди моего окружения, конечно, это хорошее качество надёжного друга и просто человека, но иногда оно играет и против меня самой. Например, когда меня пытаются брать на слабо, в таком случае я просто не могу остановиться, вовремя закрыть рот или что-то в таком роде. Не по-моему это. О, и кстати! Пока я рассказывала всё это вам, автобус уже остановился возле нужной мне остановки, солнышко успело взойти, опаляя белый снег своими лучами, а я пошла в сторону видневшегося здания, являющегося моим домом. Ну, семья, встречайте! *** Сегодня было замечательное утро, замечательное для того, чтобы пятнадцатилетний Маратка Суворов уже стоял у квартиры Ахмеровых, с характерным для него фингалом под глазом и совсем нехарактерными цветами в руках. Паренёк переминагся с ноги на ногу, то и дело шмыгая носом и всё не решаясь постучаться. Если так подумать, – было слишком рано, что же принесло мальчишку сюда? Всё очень просто! У всей "скорлупы", как себя иногда называли универсамовские, сегодня был праздник – Вовка Адидас приехал! Вот вся компания и гуляла всю ночь, лишь под утро разойдясь. И вернулся не просто Адидас, а ветеран, прошедший два года афганской войны. Честно говоря, в голове беззаботного Маратки всё ещё не укладывался этот факт, потому он, на эмоциях, решился, набрал воздуха в лёгкие, заодно с табачным дымом, сорвал букет торчащих с чьего-то балкона хризантем и направился к Айгуль. Ну и вот, он здесь. Только Марат занёс подрагивающую и побитую руку к звонку, как отвлёкся на шаги, доносящиеся с лестницы, потому шустро спрятал букет за спину и подумав, что это хреновая идея, приземлился на лестницу наверх, садясь в позу гопника и засовывая руки в карманы. Наконец, его глазам предстала Катя, чьи шаги он и слышал ранее. Ею оказалась взрослая на вид девушка, среднего роста и с видневшимися из-под меховой шапки иссиня-чёрными волосами, которые, как показалось хулигану, слегка завивались внутрь, что и напоминало его Айгуль. Хм, и когда же Айгуль стала "его"? Он и сам не знал. Наверное. Ведь Айгуленька стала его тогда, когда он впервые увидел её и пообещал себе защищать и любить. Ахмерова старшая, что ещё не знал сам Марат, поставила свою дорожную сумку на коврик и нажала пару раз на звонок, начиная глазами осматривать такую знакомую лестничную клетку. Ведь ничего не изменилось. Те же обшарпанные стены, скользящие перила, вечно неработающий лифт и сосед-полицейский, всё время обещающий этот же лифт починить. Ничего нового, кроме одного, грозно глядящего пацана на лестнице. Только сейчас Катя перевела взгляд с картины, изображающей фруктовую тарелку, на мальчугана на лестнице, который вообще не выглядел дружелюбно. Ну не разу! Катю даже передёрнуло. Но когда она решила наконец прервать молчание и решить проблему по взрослому, мелочь заговорила: — Че зыришь? Как-то грубо. Услышав такое обращение к себе, Ахмерова изумлённо приоткрыла рот, в этот момент напоминая рыбу-фугу, открывающую и закрывающую рот. Но всё-таки вспомнив свой словарный запас, Катя начала с козырей. — Ещё я шпану должна спрашивать куда мне смотреть, кукиш сиңа май белән. Безразлично ответила Катя Ахмерова, карими глазами сверля голубые глаза мальчугана, которые сразу же после ответа девушки округлились по две копейки, и тот даже поднялся. Его возмущению не было конца, так же, как и смешинок в глазах Ахмеровой. — Я не понял, это чё подъ.. Возможно, ссора между взрослой девушкой и подростком пацаном разгоралась ещё больше, однако открывшаяся дверь помешала им, когда на пороге оказалась сонная девочка, переступающая с ноги на ногу и сонно глядящая одним глазом на всё происходящее. Катина привычка. — Катя? Марат? — Зевая, и закрывая одной рукой открытый рот, сказала Айгуль, кидая взгляды на сестру и парня. Сейчас она себя чувствовала как будто после очень бурной дискотеки, которая не обошлась без пару бутылок крепкого алкоголя. Марат в это время бросал взгляды на недавно "нагрубившую" ему "Катю", как её назвала Айгуль, и в тоже время на сонную любовь всей его жизни, на которую сейчас он был готов смотреть всё утро. Но в момент ступора парня, девушка наоборот – прозрела! Айгуль Ахмерова издала "то ли стон, то ли писк" и бросилась в объятиях старшей сестры, которая откровенно посмеивалась с этой ситуации, прижимая младшую к груди и едва сдерживая порывы покрутить уже давно не маленькую, но её, девочку, так отчаянно цеплявшуюся за белый мех шубы. — Катяяя! — Айгууууль! — В тон младшей хихикнула Катерина, с трудом отрываясь от такой хрупкой девчонки. О боже, как же Катя была счастлива в тот день! Её чувства и эмоции нельзя было передать словами, ведь она впервые за долгих три года смогла повидать свою сестрёнку, и эту радость и счастье не мог испортить даже лестничный хулиган. Широкая улыбка сияла на лице татарки, в то время как Айгуль продолжала её сильно-сильно обнимать, чуть ли не до хруста костей. Не сказать, что старшая была против, но всё же загрести в больницу вместо времяпровождения с любимой сестрой казалось не совсем заманчивой идеей, потому, вскоре девушка "отодрала" юницу от себя, продолжая приобнимать одной рукой. — Катенька, я по тебе так скучала! Я столько должна тебе рассказать, столько показать и спросить, не найдейся, что отвертишься... — Словам, которые лились из рта шатенки настоящим потопом, не было предела. Наверное. Если бы именно сейчас Айгуль не заметила бы Марата, который молча, с открытым ртом и букетом в руках наблюдал за сёстрами. — Марат? А ты чё здесь делаешь? Маратка даже замялся. — Айгуль, ну я, это, — Мялся он, почесывая затылок. Катя в это время незаметно приоткрыла дверь квартиры, заглядывая внутрь. Новые обои, ковры и расписные картины, – а тут уже многое изменилось. В воспоминаниях Ахмеровой в этом доме всегда были старые обои, "бумажные" стены и вечно осыпавшийся потолок. В детстве Кати всё было не так. Как-то несправедливо даже. Все воспоминания даже будто издали щелчок открывшегося сундучка, откуда и посыпались бесконечные отрывки жизни Ахмеровой, будто хранившиеся у родителей письма Деду Морозу. Всё своё "беззаботное время" детства Катя всегда проводила дома, сидя с сестрёнкой и лишь успевая затыкать ей уши от бесконечных оров отца и плача матери. Она была ребёнком и ей было трудно. Так не должно быть. Но разве могла Катюша видеть слёзы голубоглазой сестры, которая с детсва была такая ранимая и беззащитная? Не могла. Вот и ответ на все вопросы. Дверь с характерным звуком закрылась, заставляя Ахмерову старшую всё же повернуться к парочке. — Что "это", Марат? — Приподняв бровь спросила Айгуль, недоверчиво глядя на юношу. — Цветы я тебе принес, вот что "это"! Марат резко вытащил свой букет хризантем, самодовольно ухмыляясь и вручая его девушке, словно Нобелевскую премию. Но всё ещё не до конца разбуженная Айгуль ничего не понимала, в то время как её сестра наоборот смекнула в чём дело, сложив руки на груди и принурив голову, беззвучно рассмеявшись. Уж больно смешная ситуация была! Утренний приезд, встреча с хулиганьем, раскрытие этого хулиганья как ухажёра сестры. — В пять утра, аномаль нәрсә? — Э, Айгуль, ты не говори так. И да, принимай букет. Так она чё, сестра твоя? — Представь себе! В общем, когда Катя насмотрелась на "утреннее шоу" и уже знатно захотела принять душ и плотно поесть, она подняла сумку с пола и собственнически закинула свободную руку на плечо Айгуль. — Всё, бывай, Маратка, надеюсь не скоро встретимся. С этими словами брюнетка подмигнула юноше и отворив ногой дверь наконец-то зашла внутрь, уже в коридоре не переставая расцеловывать и обнимать сестрёнку, а так же, как без этого, доставать привезённые из Москвы ей подарки. *** Из кухни струился приятнейший запах оладьев, любимого блюда Кати, которое её мама готовила лучше всех. Пусть Катя злилась на отца, но на мать долго сердиться не могла, и буквально с первыми объятиями и поцелуями матери сдалась, взаимно прижимаясь к тёплому телу мамы, на которую Катерина и была так сильно похожа. Точно копия. Сама же Ахмерова сейчас находилась в желанном душе, уже смывая приятного запаха шампунь с длинных черных волос и закутавая их в полотенце в форме "короны Клеопатры". Струйки теплой воды были настоящей таблеткой от головной боли, которая была постоянной спутницей девушки, хоть нервы всё ещё стояли на пределе, а шипы, которые Ахмерова так долго и упорно отращивала, были наколены, Катя всё равно чувствовала себя некомфортно, хоть дом и должен вызвать противоположные чувства. Всё ещё скрипучая дверь ванной отворилась, за ней же появилась сама Катя, уже переодетая в домашнюю одежду в виде лосин и футболки, мокрые волосы теперь спадали на спину, оставляя мокрые пятна на футболке, хотя это не мешало девушке, наоборот, даже успокаивало. — Катенька, иди кушать, — Ласково проговорила женщина, на миг повернувшись в сторону ступающей дочери и подарив ей ободряющую улыбку, а позже снова отвернулась к плите. — Мм, әни, син бик тәмле пешерәсең! — Как всегда на родном татарском похвалила маму Катя, присаживаясь за стол и накладывая себе в тарелку побольше еды. — Ох, спасибо, ягымлым, — Ответила татарка, бросив свой материнский ласковый взгляд на дочерей. Всё время завтрака прошло на отлично! Мама вскоре постелила старшей дочери в её прежней комнате и тихонько собравшись отправилась на работу, в то время как сёстры лёжа на кровати младшей не переставали болтать о совершенно разных темах, едва ли не перескакивая с одной на другую. Но для них времени словно и не существовало, а были лишь Катя и Айгуль, две сестры, которым было о чём поговорить. — Так значит тот парень – Марат, твой ухажёр? — С ухмылкой поинтересовалась Катя, наблюдая за уже предсказуемой реакцией сестры на вопрос, в виде красных щек и носика. И только младшая приоткрыла рот для ответа, как брюнетка отвесила слабый щелбанок в лоб сестрёнки, вовремя откатившись в сторону. — Всё понятно, можешь не отвечать, вижу же как щёчки пылают. — Да Катя! Только вот сейчас старшая сестра вмиг стала серьёзнее, сложив ноги по-турецки и внимательно всмоиреалммьнв лицо Айгуль. — Послушай, иркәм, я хочу, чтобы ты знала моё отношение по поводу твоих отношений с этим хулиганом. — Кроме своей "силы слова" Катя так же была обладательницей прямолинейности и честности. Она не двуличная, и всегда, если ей что-то не нравится, будьте уверенны, она это скажет и не станет молчать. Наверное это заложено ещё давно в самом человеке, в семье Ахмеровых. — Наше первое с ним знакомство произошло очень таки красочно, и я, честно признаюсь, не слишком его заценила, сестрёнка. Даже живя со всей своей прямолинейностью и красочностью языка, Катя не могла позволить себе как-то грубо отзываться о знакомых сестры, и всегда старалась как-то помягче сообщать о всём. Тоже самое касается и жаргона, ругательных слов и выражений. Катя считала, что ушки ласковой сестры не должны слышать такое. — И это мягко говоря, җаным, — Продолжила девушка, мягко заправив светлый локон сестры за ушко. От такого нежного обращения Айгуль широко улыбнулась, прижавшись к любимой сестре и положив голову ей на плечо. — моя маленькая уже такая не маленькая, невеста прямо. Но ты знай, за "абы-кого" я тебя не отдам! — Понимаю тебя, Катюш, — Не отрываясь от сестры говорила Айгуль, отчего её голос забавно звучал, ведь половина от его звучания уходила прямиком в футболку Катерины. — Но ты не думай, Марат не всегда такой, со мной он ласковый и добрый. — Не доверяю я этим группировщикам, Айгуленька. — Выдохнула Катя, — Послушай старшую, җаным, знаю ведь я ему подобных! И глаза не закатывай. Айгуль закатила глаза, но услышав последнее предложение вопросительно посмотрела на неё, предварительно оторвавшись от удобного плеча и сложив ноги по-турецки. — Сама ведь связывалась с этим, а мне не разрешаешь! Катя даже усмехнулась. Плохо ты, Айгуль, сестру знаешь. С ней "связывалась" в прошедшем времени ни с чем употреблять нельзя. — Сама "связывалась", потому и запрещаю, — Спокойно ответила тёмноволосая, вдруг услышав звонок, а позже и стук в дверь. — Ты кого-то ждёшь? — Нет. Но я и Марата не ждала! — Очень интересно, — Протянула Ахмерова старшая. Прямо сейчас она думала о том, как мастерски надерёт кому-то задницу, особенно, если это будет уже известный ей Маратик.