Непослушный учитель

Он плохо вел себя, плохих мальчиков надо наказывать. Подойдя к нему, привязанному цепями, свисающихся с потолка, я провела холодными пальцами по его груди, на что он сморщился, и тихо простонал. Я говорила ему вести себя тихо, стоны, тоже звуки. Подняв взгляд на полуживые глаза учителя, я обдала его щеку резким ударом, на что та, сначала побелела, а после жутко сильно покраснела. Антон хотел было что-то сказать, но я заткнула его рот настойчивым поцелуем и начала царапать его спину острыми ногтями, сдирая на ней кожу. Закончив поцелуй, я до крови укусила губу преподавателя, на что у того скривилось лицо. Чуть отойдя от подвешенного тела, я подошла к столу, на котором в порядке возрастания лежали ножи разной остроты и текстуры. Взяв самый маленький, я подошла к нему, и начала водить кончиком ножа по мягкой коже шеи любимого учителя. Оставив небольшой порез под ключицей, Антон тихо замычал и начал ерзать, на что я провела лезвием по всей длине его руки. Взяв нож поострее, я начала водить им по внутренней стороне бедра. Уже давно стоячий член преподавателя подрагивал от каждого прикосновения, казалось ему это нравится, поэтому, чтобы убрать его довольный стояк, я взяла одно яичко, чуть помяла его в руках, и резко располовинила его быстрым движением ножа. Комната заполнилась надрывающимся криком Антона, кажется, такого он совсем не ожидал. Снова подойдя к столу и решив не медлить, я взяла самый острый нож, и за пару секунд оказалась сзади преподавателя. Обхватив руками талию учителя и поцеловав его в спину, я легко провела по ней тыльной стороной холодного ножа, а после и самим лезвием. После каждого пореза, крики Антона становились все громче, дыхание все быстрее, а сил оставалось все меньше. Я срезала с него кожу, отбрасывая ее в подготовленный ранее пакет. Достав из кармана зажигалку, я нагрела кончик ножа и прижала раскаленным лезвием сосок учителя. Испытывая жуткое удовлетворение тем, что плоть любимого сейчас полностью принадлежит мне, я решила сделать его полностью и навсегда своим, забрав его лучшее достоинство. Я спустилась на колени, взяла окровавленный, но целый член Антона в руки, и нежно погладила его. Поцеловав головку пениса, я крепко сжала его в руках, и быстро, как бритвой, оставила любимого без возможности измены, даже на том свете. Его крик оглушил меня, но мне не хотелось его затыкать, скорее наоборот, я встала, и держа отрезанный половой орган, как кубок, показала учителю. Его лицо уже было заплакано, пот лился струей, захотев это исправить, я содрала кожу с его лба, добравшись до кости. Теперь вместо пота по его лицу стекала кровь. В таком состоянии он выглядел чертовски соблазнительно, желание поцеловать его в последний раз захлестнуло меня, и я, подняв его голову, и заглядывая в его полузакрытые глаза, глубоко поцеловала его, добираясь длинным языком до его дальних зубов, проходя им по небу и мешая наши слюни с его кровью воедино. Через пару минут грязного, кроваво-мокрого поцелуя, я отстранилась, и положив руку Антону на затылок, приставила к его горлу нож. Он понял, что я хочу сделать, он не стал сопротивляться, лишь легко улыбнулся и посмотрел мне в глаза.

***

Что чувствует человек убивший кого-то, вину? Страх? Облегчение? Все зависит от того, с кем он покончил и насколько это было умышлено. В моей ситуации я чувствовала боль. Боль и радость. Боль, радость и облегчение одновременно. В последние часы своей жизни он жутко мучался, но мне не было его жалко, мне никого не было жалко, в конце концов, убила я его быстро. Перерезать горло может каждый, но вот оставить у жертвы воспоминания о себе после смерти, вот это уже посильно не каждому. Надеюсь, любовь всей моей жизни сейчас счастлива, где ни будь на небесах, либо же в пустоте, кто во что верит. Его тело я собрала по пакетам и отвезла в районную свалку, где выбросила его в утилизирующую печь. В качестве трофея я оставила лишь его кольцо и голову, мирно лежащую в моем холодильнике, украшая полку с грибами и майонезом.