Не выводи меня.

Два генерала прибыли на задание на гору Тунлу, пробирались сквозь пепельные леса и груды статуй людей, замерших с ужасными выражениями лиц. Стоило впервые увидеть такие статуи и Сюаньчжэнь в брезгливости отступил на пару шагов назад, круша ботинком пустую пепельную оболочку такой же статуи. Ему в миг поплохело, а и без того бледная кожа побледнела. Отвратительны не сами статуи, а сам факт того, что генерал случайно до них дотронулся, чем вызвал усмешку с губ своего напарника. Они прошли около пятиста ли пешком, успели несколько раз перегрызться и обнажить свои оружия, сверкая гневными огоньками в зрачках. И, дабы не срывать задание и успеть к медной печи вовремя, условились молчать и не провоцировать друг-друга, однако, Фэн Синь только что спровоцировал своей усмешкой бога войны юго-запада. — В чем дело? Это выглядит смешно? — Мужчина плотно сжал губы вместе и сделал пару шагов прямо на напарника, словно намереваясь зашагать его до самого пункта назначения. Тот отшагивал назад, хмуря брови, а на карамельной коже выступили вздутые от гнева венки. — Ничего такого, просто интересно, как ты так же "аккуратно" убил моего ре— Генерал не успел договорить, поскольку цепкие руки мужчины сразу ухватились за его позолоченный воротник, дергая на себя. — Я никого не убивал! Я устал повторять тебе это! — Му Цин продолжал шагать прямо на мужчину и практически наступал ему прямо на носки, а с каждым шагом все громче слышался звук трескающихся ниток. Фэн Синю оставалось только широко шагать назад, пока нога не вступила в хрустящий снег. Они добрались практически до самой вершины горы и осталось пройти совсем немного, чтобы оказаться у медной печи. Ну почему же именно сейчас?! Му Цин опустил горящий взгляд вниз, чтобы разглядеть причину хрустящего звука и очень зря, ведь ему по лицу тут же пришелся нетерпимый удар кулаком прямо в скулу. После стольких унижений...он посмел ударить его по лицу? Сюаньчжэнь закрыл длинный веер ресниц и плотно стиснул челюсти, ощущая, как во рту разливается вкус железа, а щека начинает опухать. — Ты будешь отвечать за все, — Наньян меняет положение и теперь он толкает небожителя вперед, пихает в грудь и заставляет вслепую, спиной подниматься по возвышенности, разгребая снег ботинками. — За убийство, за предательство, за уебанский характер. За то, что постоянно выводишь меня и играешь на нервах. Нога Му Цина проваливается в неглубокую, первую ямку, что является началом этого "минного поля" с кучей препятствий" и он подворачивает ее, не произнося ни звука. Он терпит, сжимает губы плотнее и поднимает взгляд на Наньяна. — Ты говоришь мне о предательстве, когда сам сбежал к жене от Его Высочества... Если бы я знал об этом, то я убивал бы тебя, а не невиновного ребенка. — Значит, все таки убил?! — Глаза генерала Наньяна заливаются гневом, а в груди разносится чувство глубокой опустошенности и ненависти, он толкает Сюаньчжэня сильнее и тот падает в снег, оказываясь в унизительном положении для себя самого. Тот лишь издает смешок, приподнимается на локтях и сжимает в кулах снег, переминая его, пока глаза сами по себе закатились от тупости этого генерала. Он даже не может понять, что Му Цин чистее всех в этой ситуации, разгибая свою линию так, как хочется ему. — Генерал Наньян отличается от всех своим складом ума, думаю, что божество парчового одеяния и то... — Ты назвал меня тупым? — А какой ты? Ты с первого раза не можешь понять элементарных вещей, что никому не сдался твой ребенок, чтобы его убивать! — Му Цин поднимается, оттряхивает свое одеяние от липкого снега и разворачивается к Фэн Синю спиной, больно ударяя того по лицу хвостом волос. Последний лишь раскрывает рот, чтобы сказать пару слов о том, что он думает, но решается проглотить их. Он выиграл в этом споре, раз бог войны юго-запада развернулся таким образом. Мужчина лишь протер лицо и последовал вперед по растоптанному пути. Они поднимались вверх около десяти минут, чем выше они шагали, тем сильнее становилось холодно. Небожителей температура не особо сильно смущала, но, чем дольше это продолжалось, тем больше становилось это неприятным и назойливым. Кожа рук, истертая снегом, начала зудеть и гореть, напоминая о том, что совсем недавно они столкнулись в очередной битве. — Мы здесь не одни. — Фэн Синь останавливается и оборачивается назад, в после резко хватает Му Цина за руку. Тот оборачивается и видит, что к снежной горе действительно поднимаются две фигуры. Тот самый юноша в красных одеждах и Его Высочество, ради которого они всегда играли спектакль! Оба мужчины без лишних слов сразу же оборачиваются в свои формы чиновников со средних небес и ускоряются, то и дело, перегоняя друг друга и раскидывая ногами снег. Им срочно нужно было удалиться, разминуться и обойти это препятствие, ведь встречаться сейчас с этими двумя было не самым лучшим решением. — Стой, там… — Сюаньчжэнь не успевает предупредить товарища и тот по пояс проваливается в глубокую яму. — Чё встал?! — Фэнь Синь в теле Нань Фэня сильно злится, упирается руками за края ямы и старается оттолкнуться от дна ямы ногами. Фу Яо лишь смотрит, опустив голову и складывает руки на груди, словно совсем не замечает препятствия. — Ага, как у тебя, чтобы променять Его Высочество на какую-то измалеванную шмару. Надо же…не думал, что тебе нравятся женщины с привкусом гнили. — Му Цин жгет своими черными глазами чужое лицо, старается увидеть первую, самую честную реакцию на его слова и сердце уходит в пятки. Он столько лет слушал, что предатель, что хуже всех на свете, а тут узнался такой факт о жизни генерала! Ну как не вцепиться за него ногтями, чтобы прогрызть до самого сердца, сжирая каждый нерв? — Сука! Я правда убью тебя! — Нань Фэнь бьет ногами о дно ямы и выпрыгивает, в миг обнажает остро заточенные стрелы и лук, вставляя стрелу в натянутую тетиву. Кровь внутри бурлила, а от слов бога войны внутри все органы перевернулись. Му Цин хмыкает и сверкает лезвием меча, вступая в схватку на оружии с Наньяном. Они прошли так еще несколько шагов, выплескивали эмоции в удары мечом и скрип тетивы, так и не решаясь проткнуть товарища, им было важнее выместить эмоции, пока из горла рвались крики и истинные чувства. Ненависть. Кричать на снежной горе? Эти двое действительно ищут смерти, ведь с вершины уже начала сходить смертоносная лавина! Они смотрят на приближающееся к ним стихийное бедствие и бросаются в бег, прыгая через несколько шагов. Сюаньчжэнь проваливается в яму и в спешке смотрит назад, понимая, что ему, скорее всего, просто сломает шею таким потоком жесткого снега! Фэн Синь оборачивается и останавливается, он не знает что делать, ведь в миг из товарища Му Цин обернулся для него настоящим врагом. У последнего в сердце что-то лопнуло, когда он увидел, что тот даже не собирается его спасать! Благо, что тело обхватила крепкая лента и достала, в небожители теперь принялись бежать от беды в компании непревзойденного демона. Только вот неважно, сколько и как быстро бы они бежали, их все равно снесло снежным бедствием, а тело каждого присутствующего ушло глубоко под снег. Фэнь Синь открывает глаза и видит полную темноту, вертит головой и ощущает, что вполне свободно может пошевелить каждой конечностью, потому, подбросив капли духовной силы вверх, он зажигает огненный комочек, освещая коридор пустой пещеры. Он понятия не имеет, как оказался здесь, трет виски и присаживается, пока не слышит из угла коридора протяжное мычание своего товарища. Му Цин тоже здесь и он тоже очнулся, потирал все лицо в попытках его отогреть, пока длинные черные волосы распластались водопадами по плечам и спине. Оба небожителя, потеряв свое сознание, оказались в первоначальной форме и старались молча прийти в себя, пока Му Цин не решил прервать молчание. — Это все из-за тебя. — Он блестит глазами, а Фэнь Синь, видя его взгляд, уверен, что этих бликов хватило бы осветить пещеру и без комка огня у потолка. Он узнает этот блеск из тысячи. Фэнь Синь хочет что-то сказать, но у него болит голова и все еще плохо фокусируется взгляд, так что, решает промолчать. Этот расклад не нравится Сюаньчжэню. Он поднимается, подходит к товарищу и становится прямо у него над душой. Это первый человек в жизни Му Цина, которому он мог слепо доверить себя и свою жизнь, зная, что за открытой спиной прижмется чужая и они вывезут вместе любые трудности. Только с ним он мог заговорить первым, только с ним при каждой ссоре мог кричать искренние чувства. А он не спас его…Даже и шага в сторону не сделал… Внутри разжигалось пламя, а в горле встал комок. Му Цин не понимал почему. Он никогда не врал, был максимально прямолинейным, даже гадости говорил с чистой душой и высоко поднятым подбородком, так почему ему не верят? Он действительно хочет перечеркнуть все чувства этого бога войны и выбросить на ветер сотни лет попыток Му Цина довериться ему? Последний садится напротив и сжимает кулаки, ногтями впивается в собственную ладонь и чувствует, что если будет сжимать в этом же темпе, то скоро начнет течь кровь. — Я не уходил от вас с Его Высочеством, чтобы покувыркаться с мерзкой шлюхой в постели и не… Горло Му Цина крепко сжала рука Наньяна, налавливая прямо на адамово яблоко, от чего мужчина закашлялся и постарался отдернуться назад. — Что…так неприятно слушать правду? — Му Цин хмыкает и вырывается, прикрывает рот рукой и пару раз кашляет. — Она не шлюха. — Наньян смотрит в глаза напротив и сжимает руки в кулаки. — Она продает себя за деньги и дает каждому, кто на нее посмотрит. А ты один из таких балбесов, которому в жизни кто-то нормальный бы не дал. Чтобы его не прервали, Му Цин отодвигается назад и упирается спиной в стену, прикрывая глаза. — Я предатель? Пока Его Высочество готов был на воровство…ты отдал этой измалеванной, грязной, мерзкой и вонючей шлюхе золотой пояс… — Гнев и ревность сжирает изнутри, он дает так много адреналина, что больше и больше ругательств вырываются с губ небожителя. Он не может сдерживать себя, ведь только с ними может ощутить, как гнев сжирает не так сильно! — Ты убил ребенка. — Фэнь Синь не в настроении вести диалог, а каждое слово генерала сводило его с ума, точно такой же гнев бурлил внутри и жег кровь. Кажется, что поднялась температура. Му Цин сжимает кулаки и искренне не понимает, какого черта у него заело пластинку. Неужели он не видит всю искренность Сюаньчжэня? Он спина к спине сражался с ним на протяжении сотен лет, он молча принимал характер этого генерала и оставался рядом, а когда они шутили о их званиях, то мужчина даже ощущал себя счастливым, что их связывает не только поле сражений и одна родина. Он был преданным ему, доверял свои чувства и каждую истерику, решая все друг с другом на кулаках, столько раз бурлил чувствами и посылал уйти и оставить его навсегда, но Наньян всегда оставался рядом, всегда спасал со спины и даже иногда вставал на защиту. Неужели дело в этой измалеванной Лань Чан? Он правда так сильно любит ее? Он хочет семью с ней? Му Цин всегда был его семьей..это он столько лет закрывал его спину, это он, несмотря на свой характер, позволял оставаться рядом! Му Цин сжимает кулаки до побеления костяшек и смотрит в пол, в его голове происходит настоящий снежный ураган, сметающий весь здравый смысл в неизведанные углы сознания. Он ненавидит, ревнует, хочет удушить этого генерала собственными руками и навсегда покончить с ним. — Не выводи меня. — Фэн Синь испытывает желание успокоить давнего врага своим кулаком, но не может этого сделать. Словно что-то ему мешает. — Не закатывай глаза. — Фэнь Синь знает, что сейчас глаза Му Цина должны были закатиться, но, подняв взгляд на лицо генерала, он видит то, чего видеть не должен был. Сердце уходит в пятки и Наньян удивлено открывает рот. Му Цин сидел с опущенной головой, плечи его дрожали, а руки, окровавленные собственной кровью, закрывали его лицо. Никогда Фэнь Синь не видел его плачущим… — Ты… Му Цин… Почему ты… — Генерал обеспокоено поднимается и садится рядом с мужчиной, кладет руку ему на плечо и совершенно теряется. Никогда в жизни он не видел его таким… Тот одергивает плечо от тяжелой руки генерала и его накатывает более сильная истерика, заставляющая согнуться и прижаться лицом к своим коленям, дрожа всем телом. Мир этого генерала разбился, столько лет его нежной, совсем мальчишеской любви разбит! — Умри… Я не хочу видеть тебя…я хочу, чтобы ты умер. — Му Цин уже не кричит, он лишь горячо шепчет это через комок слез в своем горле и жмурится, стараясь остановить поток слез, которые никогда не обременяли бледное лицо. Он хотел убежать, как делал это всегда. Убежать и остаться наедине, но не мог. Почему этот глупый семьянин сам не уйдет?! Разве он не видит, как ему плохо! — Му Цин… Я верю тебе… — Генерал озадачен, он берет лицо Сюаньчжэня за подбородок и поворачивает на себя, смотрит в щенячьи черные глаза, на каждые слезинки, что скатывались по щекам и встречались на остром подбородке. Грубые пальцы подбирают их и вытирают, пока мужчина закрывает глаза и хочет отвернуться. Но не может, его слишком крепко держат. — Я столько лет…был предан тебе… Фэнь Синь хмурит брови, смотрит на дрожащие ресницы бога войны и не верит своим ушам. Слышать такое от этого мужчины то же самое, что слышать от девицы слова о любви. Сердце сжимается и Наньян не может удержаться от того, чтобы прильнуть своими губами к губам небожителя. Это не поцелуй, а жалкая его попытка, они лишь прижимались дрожащими губами друг к другу, даже не пытались слиться в поцелуе, но этого хватило, чтобы сердца сжались и они в миг поняли искренние чувства друг к другу. Фэнь Синь ушел от Лань Чан, когда та попросила его об том, ушел от Се Ляня, когда тот настоял на этом, но не уходил от Му Цина, когда тот просил, прогонял и настаивал на этом. Потому что он не хотел уходить только от него, Му Цин последнее, что у него было, чем он мог дорожить и искренне дорожить и любить. И он действительно собирался покинуть этого генерала, думая, что тот желает ему плохого, забрав жизнь его сына. Но все ведь оказалось совсем иначе… Последние капли слез скатились по щекам и упали с подбородка на карамельную кожу Наньяна, а Му Цин уцепился руками за Фэнь Синя, как за последний шанс на жизнь. Он держал его за железные наручи и не отпускал, на позволил бы убрать от себя руки, пока губами неумело целовал истуканьи губы Наньяна. Последний подключился и обнял свободной рукой мужчину за талию, прижал вплотную к своему телу и столь же неумело, трепетно вплетал его в более взрослый поцелуй, сминая его губы своими. — Я тоже тебя… — Фэнь Синь не договаривает, впечатывается губами в поцелуй сильнее и наваливается на мужчину сверху, прижимает его спиной к каменному полу, крепко держит за талию, чтобы отобрать любые попытки на бегство и углубляет поцелуй. Му Цину кажется, что это сон, что все нереально и сейчас он проснется, ведь не может все в миг стать так хорошо. Он обнимает бывшего врага за спину, сжимает пальцами ткань одежды на нем и, сам того не осознавая, вытирает струйки крови о спину этого мужчины. Пока он гневно сжимал свои кулаки, так и вышло, что ногтями вспорол себе кожу, сам того не замечая. Привкус у поцелуя железный, ведь совсем недавно Наньян разбил лицо небожителю, а рот его был залит кровью, они целовались так, словно это их последний в жизни поцелуй, словно сейчас они умрут. Здесь, на горе Тунлу, два небожителя наконец разобрались со своими чувствами и соприкоснулись горящими сердцами. Фэн Синь стягивает верхнее хаори с товарища, подминает то под его спину для большего удобства и снимает с себя свое, пихая все так же под спину Му Цина. Грубые руки раскрывают полы чужих одеяний, открывая вид на бледную, молочную кожу, на аккуратные, темные соски, по которым Наньян туи де проводит рукой и выбивает тем самым из Му Цина первый стон. Никогда его никто не смел касаться в таких местах! Он прижимается спиной к одеяниям под ним, дрожит всем телом и словно онемевает. Он не знает что делать, смотрит щенячьим взглядом на лицо бывшего врага и, с огромным трудом, выдавливает из себя пару слов: — Мой путь… Фэн Синь закрывает рот Му Цина своим, он весь горит от желания, хочет доказать и показать свои чувства Сюаньчжэню, оставить его своим последним партнером и показать всю важность так, как видит он. Если Му Цину хватило бы платонической любви, редких и крепких объятий, то Фэнь Синь в этом деле был как щенок. Ему важно было быть рядом со своим объектом любви, чаще прикасаться к нему и зализывать каждую рану, будь то душевная или физическая, ему важно было физически показывать, что он рядом, что не уйдет. Генерал берет Му Цина за ладонь, тянет ее вниз и кладет на ткань своих штанов в районе паха, от чего заставляет глаза последнего блестеть. Тот невольно сжимает руку и дрожит всем телом, он совершенно не знает, что ему делать. Книг с яркими обложками он никогда не читал, такими вещами ни с кем не занимался, да даже поцелуй свой первый потерял только сейчас! Фэнь Синь скидывает с себя нижнюю рубашку, приспускает ткано штанов и выпускает из него горячий, жилистый и крупный член. Как раз таки такой, о котором и ходили все легенды и шутки! Это действительно был «Генерал Огромный Член»! Му Цин приоткрыл рот в удивлении и заерзал, такое он точно принять в себя не сможет, так что не стоит даже пытаться и продолжать дальше эту похабщину! Они на горе Тунлу, вокруг демоны, мечтающие войти в медную печь, куча ловушек и опасностей, им важно держать свои духовные силы для битвы! Если сейчас Му Цин просто прикоснется с обнаженному члену Наньяна хоть кончиком пальца, то половина его духовной энергии просто испарится! Фэнь Синь уложился членом на плоский живот Му Цина и последний точно потерял дар речи! Он задрожал всем телом, щеки налились румянцем и губы приоткрылись нежной буквой «о», чтобы что-то сказать, но он просто не мог! И слова не могло вылететь из рта бога войны юго-запада. Небожитель полностью освобождает Сюаньчжэня от одежды, стягивает с него штаны и прижимается лицом к его шее, рассасывая нежную кожу, чем вызывал у нижнего только мурашки и приятные ощущения. Девственное тело Му Цина откликалось с максимальной отдачи, дрожало от каждого уделенного внимания, а этот грубый Наньян был как никогда нежен, ведь совсем недавно для наго открылась нежная душа мужчины, обжигающая лицо слезами. — Му Цин… Открой рот, пожалуйста… Мужчина послушно открывает рот, а ему в рот погружается сразу три пальца, давят на сердцевину горячего языка, собирают влагу, пока пухлые губы сжимают пальцы, создавая посасывающие движения. Те выпадают из горячего рта, полностью измазанные слюнями и каплями крови, а после парочка пальцев прижимается к узкому колечку мышц и с тугим нажимом проникают внутрь. Внутри Му Цина слишком горячо, мягко и так хорошо, что Фэнь Синь не сдерживает рычания, уже предвкушая, как вместо пальцев там скоро окажется его член, а Му Цин жмурится, терпит, как подобает богу войны и надрывисто дышит, не понимая своих ощущений. Ему не больно, скорее просто неприятно, тело сильно ослабло и почти не слушалось его, а внизу живота был крепкий узел, он весь горел и хотелось прикоснуться к паху, потрогать и унять эти ощущения, которые отдавались в самую грудь диким возбуждением, делая даже дыхание слишком горячим. Они в пещере под грудами снега, а тут в миг стало так жарко, так невыносимо… Мужчина запрокидывает голову назад, тихо мычит и прикрывает глаза, пока горячий рот шатена вылизывал шею своей пассии. Ко второму пальцу добавляется третий и четвертый, они давят на стенки внутри и растягивают такое горячее нутро, чтобы поскорее войти в него горячим членом, разыскивают ту самую точку, ради которой мужчины и занимаются анальным сексом. И он находит этот комок нервов, давит на него и из терпеливого, сдерживающего любые звуки, Му Цина, таки выходит сладостный стон, заставляющий свести ноги вместе и сжать между них Наньяна, который занимался подготовкой. — Расслабься. Не сжимай так… — Мужчина вынимает пальцы из горячей дырочки Му Цина, размазывает по своему члену естественную смазку и подставляет крупную, дергающееся головку в розовой дырочке. С трудом, но он входит внутрь, наваливается на Сюаньчжэня сверху, вжимает его спиной в одеяния под ним и рычит. Он вошел лишь головкой, но уже испытал массу приятных ощущений, ощущал, как пульсирует под ним Му Цин, как сжимает его и дрожит всем тельцем, жмуря глаза. Пара глухих толчков и он входит внутрь, раздвигает узкие стенки своим членом и утыкается кривоватой головкой прямо в простату, чем выбивает стон у Му Цина. Ему больно, ему кажется, что его изнутри разрывают, все зудит и слишком неприятно, а задевание этой точки не так уж и облегчает положение! Конечно, очень приятно, но ведь это не глушит все то, что происходит на основании члена Наньяна. Такая громадина не может войти в девственника и оставить довольным каждого. Мужчина терпит, дрожит ресницами и принимает требовательные поцелуи от бога войны, пока тот легкими толчками начинает толкаться внутрь. Да Фэнь Синь тоже нихрена не шарит в сексе! Ощущение, что словно он был пьян, когда вошел в эту Лань Чан! А может она сама не него запрыгнула, оставив в нем страх женщин. Не может же умеющий человек толкаться так грубо прямо сразу! Толчки короткие и медленные, но грубые, то и дело, что изредка задевающие комок нервов. У Му Цина сложилось ощущение, что его сейчас драли, а не занимались с ним любовью. Он с трудом держался, чтобы не оттолкнуть от себя Наньяна и не запинать его ногами! Гордость не позволит этому генералу признаться, что ему больно. Он бог войны, привык к любой боли, но точно не такой. — Я ненавижу тебя… — Му Цин смотрит в чужие глаза и сжимает губы. — Я тоже люблю тебя. — Я ненавижу тебя, твою шлюху и твоего сына… — На глазах мужчины снова появляются капли слез. Он правда решил выяснить все в такой момент? — Я предан тебе. — Наньян собрал капли слез губами. — Я убью тебя! Я убью тебя, если ты вернешься к ним! — Так эгоистично и звонко! Но этот мужчина не собирается делиться, он не собирается воевать с женщиной, так что этому мужчине предстоят самому сделать выбор между этими людьми. Фэнь Синь прижимается своей грудью к чужой, входит в рот бедного Му Цина языком и там не оставляет ему покоя, этот небожитель уже задыхается от стонов и настойчивого Наньяна, которому слишком мало его любовника. — Мне нужен только ты. Сюаньчжэнь цепляется ногтями за спину генерала, царапает ее от лопаток до поясницы и последнему хоть бы хны, он не остановится в том, чтобы тиранить тело своей пассии своим массивным органом. Толчок за толчком и Му Цин привыкает к боли, а постоянное трение о простату вызывает приятные ощущения, он крепко зажимает ногами бедра Наньяна под нужным углом и теперь толчок приходится по нужной ему точки. — Бога ради, толкайся сюда! — Му Цин держится за своего возлюбленного руками и ногами, прячется лицом в его изгибе между шеей и плечом, дышит запахом своего мужчины и кусает его, водит языком по искусанной карамельной коже, оставаясь в ощущениях, что Наньян действительно такой же сладкий, каким и выглядит. И он действительно чертовски красив, Му Цину нравится цвет его кожи, этот теплый загар и мышечная масса, что красиво выделяла его прям таком тусклом освещении от одного единственного огонька в потолке коридора. Живот трется о живот, стимулируя член Му Цина, который трогать, видимо, никто не собирался. Сюаньчжэнь попросту не умел, а Наньян позабыл обо всем, кроме того, как неистово толкаться бедрами в горячее нутро возлюбленного, раздвигая членом горячие стеночки его нутра, то и дело, что заполняя своим членом. Пара толчков и Фэнь Синь кончает внутрь, еще немного елозя членом внутри и только потом выходя, а Му Цин, ощутивший горячую пульсацию чужого члена и такую стимуляцию собственного, тоже по итогу кончает, скручиваясь и выгибаясь в спине от такого сильного оргазма. Он клянется, что от этого чувства у него глаза сами по себе закатились, а вся боль мигом ушла, оставляя тело пульсировать и отходить от оргазма ему пару минут! — Ты чё, глаза закатил?! Му Цин сильно выдохся, он даже и сам не понял, как это произошло, а потому оставил своего товарища без ответа. — Там кто-то есть? — Фэнь Синь горячо дышит на ухо возлюбленного, стараясь его разговорить и снова сталкивается с его противным характером, ведь мужчина прикрывает глаза и полностью игнорирует существование своего преданного щенка, которому одного оргазма было мало. — Отвали. — Там голос Его Высочества, блять! — Заткнись. — Помогай же! — Фэнь Синь в спешке обтирал своего возлюбленного, что все еще находился в отходняке от оргазма и одевался сам, одевая и его, оставаясь расстроенным, что получил лишь один оргазм. — Боже, отвали! Помолчи! — Му Цин бесится, что Фэнь Синь так лезет к нему после испытанного оргазма и пару раз уворачивается от настойчивых поцелуев в скулу, ощущая, как его схватили и закинули на плечо. Наньян побежал по коридору и совсем как не кстати упал с обрыва вниз прямо в тысячи прочных нитей! — Ненавижу тебя! Из-за тебя мы теперь тут!