Пленённый

      Работа. Дом. Работа. Дом. Между этим где-то сон. Но ему ничего не снилось. Бессонница стирала все его мысли. Ему бы в параллельный мир слетать. Такая жизнь ему не в радость. Обычно. Скучно. Монотонно. Ему бы радугу увидеть. Но серость зимних дней стирала эти шансы. Ещё три месяца зимы. Ещё три месяца работы. Ещё три месяца беды. А дальше что? Весна? Успех? Солнце? Птичьи щебетанья? Растает снежный ком в груди его? Но у него всё ещё будут работа, дом, а между этим где-то — сон.       Его душа полна терзаний. Живут же люди так, как он. Всё хорошо у них. А он погряз в долгах, в неделях, в днях. Но у всех же так? У всех же дни сливаются воедино? Скажет ли кто-то, какое сегодня число? Он не ответит. Его календарь отклеился от стены ещё летом. С того дня календарь лежал на полу, а его бегунок замер на «19 августа». В доме должно быть уютно. В доме должно быть тепло. Но в его холостяцкой квартире давно всё предрешено.       На кухонном гарнитуре виднелись засохшие капли от неаккуратно налитого кофе. В ванной стоял неприятный запах из-за неочищенных труб. На зеркале разводы. Ковры утратили мягкость. У всех же так? У него нет времени на уборку, наверное, как и у большинства работяг. В его график «работа-дом» не входило ничего иного. Его жизненный план предельно прост: работай, чтобы на карте были деньги.       Бедность маячила у него перед глазами всё детство. Во взрослом возрасте он не переживёт её жестокость. Фразу «ваша жизнь в ваших собственных руках» он понимал неправильно. Он не искал возможностей что-то изменить. Его глубоко в душе всё устраивало. Серо. Холодно. Одиноко. Зато нет непредвиденных ситуаций: всё предсказуемо. Он помнил, что в эти числа ему нужно оплатить коммунальные услуги, а на выходных его в гости ждала бабушка. Каждый вечер ему нужно зайти в магазин и взять что-нибудь по акции. Чтобы создавалось впечатление, будто он жил.       Ему бы радоваться встречам с бабушкой, не забывающей о нём. Но он угрюмо глядел на настенные часы, приходя в отчаяние от того, что время шло так медленно. Ему хотелось сбежать, остаться с самим собой наедине как можно скорее. Чтобы не думать о том, насколько ему такая жизнь неприятна. Чем глубже он заходил в болото, тем сильнее было его желание не бороться за жизнь. Потому что призрачный момент давно был упущен.       Он видел улыбки. Он замечал слёзы в чужих глазах. Первым он завидовал, а вторым не сочувствовал. Иногда он выходил на детскую площадку возле дома и сидел на скамье, привлекая своей личностью только голубей. Но даже у птиц была причина к нему подходить: без семечек он не был им интересен. А он снова создавал видимость размеренной жизни. Будто у него было не всё так плохо. Будто в его жизненный план вносились новые пункты не потому, что так надо, а потому что он хотел. Но это для того, чтобы на него не смотрели косо, чтобы его не жалели.       «Друзьям» он писал, что свободных часов на неделе у него нет, хотя сам он в это время хмурился от детского смеха неподалёку. Противно. Раздражительно. Но где-то глубоко в душе он вспоминал того маленького мальчика, каким и он когда-то был.       У того мальчика были яркие мечты и надежды. Тот мальчик смотрел на вещи наивно, отмечая, насколько этот мир разноцветен. Так много всего нового и неизученного. Он приходил в восторг от любой мелочи. Он верил в чудо. Он верил в удачу. Ему хотелось стать космонавтом. Ему хотелось открыть новые галактики и быть полезным миру. Но ему уже сорок пять лет, а маленький мальчик, живущий когда-то в нём, ушёл и не оставил следа.       В космосе ему уже не побывать: здоровье не позволит, да и глаза уже не горят небывалой мотивацией. Даже сны ему не снились. Настолько его поглотила безжалостная реальность. Какой-то ребёнок упал с зелёных качелей и ободрал коленки. Мать ребёнка тут же побежала к нему, что-то встревоженно приговаривая. Он тяжело вздохнул от этой картины. «Маменькин сынок», — язвительно подумал он.       Две девочки в песочнице не смогли поделить фигурку, и одна из них начала истошно кричать, плача и махая руками. Он перевёл уставший взгляд на них. «Мне бы их проблемы. Они ещё просто жизни не ведали», — пронеслось в его голове, пока он приподнимался со скамьи. Возле подъезда он вдруг остановился, когда краем глаза он зацепился за улыбающуюся девочку с маленькой собачкой. Девочка важно вышагивала по тротуару, крепко держа поводок чуть ли не двумя руками. Очевидно, собачка — долгожданный подарок. Он грустно улыбнулся, открывая дверь подъезда. У этих детей ещё всё впереди, а у него — уже позади.       Завтра его с нетерпением ждал понедельник, чтобы вернуть его в любимый ритм «работа-дом». А оглядываться по сторонам ему снова запретят негативные мысли. Потому что иначе он поймёт, что у него не всё нормально.