Вдребезги

Степень злости Ирины Алексеевны прочувствовала на себе симпатичная банкетка, расположенная в коридоре, на которую секундой назад рухнула не малых размеров женская сумка. Её хозяйка остервенело сняла пальто, отбросила его к ридикюлю и, не утруждая себя переобуванием, направилась в кухонную секцию. — Идиот, — приговор сопровождался гремящими сковородками, — просто идиот. Выпустить пар на работе не получилось, пришлось ехать домой, доводя себя до точки кипения. Ирина не могла вспомнить, когда последний раз злилась на Олега до такой степени. Точнее, ей всегда казалось, что выше столбик ярости уже не поднимется, но она ошибалась. И сегодня сделала это в очередной раз. — Сказала же, что все сделаю сама. Сказала же! Русским языком! Зачем нужно было вот это так делать, я не понимаю? — Открыв холодильник и не увидев там чего-то нормального, с грохотом его закрыла. Затем, не выдержав давящих эмоций, повторила это действие, прикрыла глаза, уперлась лбом в пластиковую дверцу и сделала глубокий вдох. Сколько так простояла не знала — из состояния транса вывело кошачье мяуканье. — Сейчас я тебя покормлю, — проговорила Ирина, отлипла от холодильника, — руки помою, а то не хватало еще какой-то гадостью заразиться. Зло стуча каблуками по ламинату, направилась в ванную комнату. Как по закону подлости из крана брызнул кипяток, и Ирина рыкнула. — Этот уродский день никогда не закончится, — бросила в пустоту и, кое-как вымыв руки, направилась в коридор. Присела переобуть мягкие тапочки, сделала глубокий вдох, осознав, что стало немного легче. Нет, она по прежнему злилась на Олега, но уже хотя бы могла нормально дышать. Через пару минут, поднявшись, подошла к холодильнику, потянулась за кормом, высыпала в миску, дождалась появления пушистого соседа, погладила его по спине, развернулась к чайнику и все-таки включила его, решив, что немного чая обязательно скрасит этот вечер. Через полчаса Ирина чувствовала себя гораздо лучше — сидела на диване, в любимом домашнем костюме, с котом под боком и листала телевизор, делая медленные глотки чая, наведя себе его в третий раз. Звонок в дверь заставил дёрнуться и посмотреть на часы. — Ну, надо же, — хмыкнула она, поднялась и потуже затянула пояс халата, — я уж думала, что не явится. Несмотря на то, что Олег Михайлович с завидным постоянством её удивлял, в том, что сегодня он придёт и будет извиняться, Ирина Алексеевна не сомневалась ни капельки. Оставалось лишь определиться с маской, которую стоит надеть в момент, когда открытая дверь позволит им взглянуть друг другу в глаза. Сначала, конечно, посмотрела в глазок, дабы убедиться, что интуиция не подвела. Похвалив себя за догадливость, Ирина надела маску холодного безразличия и открыла дверь. Олег внимательно посмотрел на неё, желая с первой секунды понять — есть ли у него пусть даже мизерный шанс на прощение или уже нет? Остаток рабочего дня, он, отойдя от перепалки, размышлял над произошедшим. В глубине души он понимал, что был не прав, но старался задушить в зародыше любые размышления на эту тему. Хотел спасти пациентку которой стало хуже, разве не учили его этому? Разве не в этом его призвание? Разве может какая-то бюрократия быть выше человеческой жизни? — Пустишь? — Поинтересовался, постучав кончиками пальцев об косяк. Ирина хмыкнула, скрестила руки на груди и, подавшись вперед, ядовито бросила: — Я с тобой сегодня не договаривалась. Развернулась и направилась обратно в гостиную, вновь почувствовав, как злость стремительно закипает. Олег, тяжело вздохнув, всё-таки прошёл в квартиру. Поискал взглядом Кота, желая найти в нём какую-то поддержку. Обнаружив шерстяного обитателя квартиры на диване, недалеко от только что устроившейся на нем Ирине, понял, что надежда была последней и умерла в этот самый момент. — Я могу всё объяснить… — Тихо проговорил, уперевшись спиной в стенку. Не хотел ей тогда грубить, вырвалось само. Взбесили и её тон и понимание того, что надо подстраиваться под систему… И осуждающие взгляды коллег. — А не надо мне ничего объяснять, — зашипела Ирина, даже не смотря на него, — не надо. Я уже всё, что мне надо было, от тебя сегодня услышала. Ты же никогда не думаешь о том, что делаешь! Для тебя же твое эго превыше всего. Всё, Брагин, — подняла, наконец, на него взгляд, выплюнув его фамилию, — закончили. — Что закончили? — Выдержав паузу, поинтересовался он. Она пожала плечами, нашла пульт и демонстративно прибавила звук. — Что? — Через пару минут посмотрела на него. — Ты всё испортил в очередной раз. Подставил вон половину врачей из отделения. И меня тоже. И вдребезги бы всё разбилось, если бы что. Олег дёрнулся, сделал глубокий вдох, посмотрел по сторонам, затем сосредоточил взгляд на Ирине. — Я всё испортил? — Ну, не я же. Я тебе русским языком сказала, что не нужно было этого делать. Я пообещала помочь, — пожала плечами, закинув ногу на ногу, — я помогла. А что ты сделал? Что ты сделал, я тебя спрашиваю? — Ей стало хуже! А ты мне про систему говоришь. Мне надо было допустить… Не выдержав накала, Ирина резко поднялась, в пару шагов оказалась рядом с Олегом. Пробежалась взглядом по его лицу. — Тебе надо было послушать меня. Ты же вечно хочешь всех спасти и всем помочь. Мало того, что ты нарушаешь все правила, так еще и хамишь мне. Открыто. — Здесь виноват. Признаю. — Он старался изо всех сил сдержаться. — Я ж не знал, что… — Ты никогда ничего не знаешь. И мне это надоело. Мне… Не выдержав, Олег резко притянул её к себе. Одну ладонь устроил на талии, другой схватил за подбородок. — Вдребезги? Я вдребезги? Я человеку хотел помочь. Как любой нормальный врач. Что ж ты такая… — Какая? Ну, какая? Давай, озвучь уже все остальные мысли на мой счет, будь добр! Олег еще раз пробежался взглядом по ее лицу. Безусловно он понимал, что связь с начальницей будет бесконечно аукаться деформацией ее характера, но всё-таки надеялся, что сможет это выдержать. Решив, что разговаривать сейчас с ней бесполезно, он прильнул к ее губам, начиная требовательный поцелуй, не давая возможности вырваться. Ирина сначала опешила, никак не ожидая такого поворота — о наглости Олега весь Склиф полнился легендами, но она никогда бы не подумала, что в данную минуту он решит преступить черту. Однако его губы, беззастенчиво захватывающие ее, не позволили отстраниться, хотя она попыталась. А через секунду в голове что-то щелкнуло, и Ирина уже сама подалась к нему, рьяно отвечая, цепляя кончиком языка его небо. В глубине души Олег возликовал, но понимал, что лед сдвинулся буквально на сантиметр. Крепче сжал ее талию, прижимая к себе, не сдерживая себя и кусая за нижнюю губу. Это её и отрезвило, и Ирина, отстранившись, сделала глубокий вдох. Прикрыла глаза, чувствуя, как стучит сердце. — И что ты сейчас думаешь? — Всё-таки посмотрела на Олега. — Что я тебе вот это всё прощу? Нет, не прощу. Тот улыбнулся, поймав её взгляд. Видел уже знакомые огоньки, которые не предвещали ничего хорошего, но, тем не менее, безумно ему нравились. — Ничего я не думаю, — пожал плечами, — зато так ты по крайней мере готова к нормальному диалогу. Ирина приподняла брови, затем всё-таки выбралась из его крепких рук, скрестила свои на груди. — Говори. Говори-говори, — в её голосе по-прежнему слышались стальные нотки. Олег тяжело вздохнул, опустил взгляд, растеряно почесал затылок. — Не хотел я так с тобой… Правда не хотел. Просто жалко ее стало. — Ну, в этом ты весь, — она покачала головой, понимая, что несмотря на поцелуй, прямо сейчас его не может простить и делать вид, что ничего не было. Снова устроилась на диване, пересадив Кота к себе на колени. Олег постоял пару секунд, затем показательно громко вздохнул. — Мне уйти теперь что ли? Выгоняешь? — Угрюмо поинтересовался, сделал два шага к Ирине. Та посмотрела на него внимательно, хмыкнула уголком губы. — Не выгоняю. Но воспитательную работу как-то провести надо. Еще раз такое повториться, и я сделаю все, чтобы твое отстранение превратилось в увольнение. Олег согласно кивнул, затем устроился рядом с ней на диване. Бросил на нее очередной взгляд, аккуратно коснулся ладонью плеча, как бы проверяя, может ли обнять.