Второй шанс

Возможно, это был один из самых красивых зимних дней в самом живописном месте в Карпатах. На заднем дворе величественного поместья развернули прозрачный шатер, внутри которого уже с самого утра бегало большое количество помощников и организовывали пространство внутри: кто-то расставляет барные столики, кто-то заносил живые цветы, другие настраивали свет, а небольшая группа обустраивала свадебную арку и сам алтарь. Уважаемый мужчина, глава семьи зайдя в шатер и неоглядно направился к сердцу будущего праздника. В этом центровом месте стояло большое количество свечей и живых цветов, которые в январе очень сильно контрастировали с погодой за пределами шатра. Полупрозрачный сатин обрамлял арку, словно балдахин, а белоснежная дорожка вела от входа в это прекрасное место. Он не мог поверить, что, наконец, через три года, это произойдет снова и молодые люди из почтенного рода наконец объединятся в семью уже в этот вечер.

*три года спустя*

В католическом соборе на пригорке прибрежного города уже собрались гости. Мать невесты, изящной красоты высокая блондинка Лаура, родом из старого польского рода, и старший Филипп, дядя жениха, британский аристократ, вместе с другими членами семьи ждали главных гостей праздника под тихую органную музыку. На мгновение показалось, что все сорвано, разговоры понемногу становились громче, святой отец понемногу начинал нервничать и поправлять свой воротничок. Молодожёнов не было. Неожиданно телефон Лауры позвонил по телефону. Это была ее дочь Сесилия, которая сообщила о том, что не будет церемонии ни сегодня ни когда-либо. Все члены семей, кроме матери невесты и дяди жениха уехали, а они еще долго обсуждали, что могло произойти. Пара, уже пять лет бок о бок шедшая этой жизнью, в мгновение ока разорвала все общее.

*за неделю до второй свадьбы*

Сесилия и Джим сидели с бумагами напротив камина в поместье в Карпатах. Оба листать документы на развод. Три года спустя они не сыграли свадьбу в соборе, но зарегистрировали брак официально накануне. В спешке. Так же как и разошлись, но не развелись. Из-за технической ошибки, или же человеческой, их обращение о расторжении слишком короткого брака не было обработано и они были семьей по сей день. Джим смотрел пустым взглядом на документ с четким осознанием, что ни за что не хочет их подписывать. Он бы очень хотел вернуть время назад и не повторять роковую измену, остановившую свадьбу. Одновременное удовольствие и унижение. Подняв взор, он поглядеть на свою «еще супругу». Она сидела с ручкой буд-то бы колеблясь: «Подписывать или нет?». Хотя, возможно, ему так хотелось. Однозначно было то, что, несмотря на расставание, они остались близкими друг для друга. Обратившись к ней слегка дрожащим голосом, он стал извиняться за все: за измену, за ссоры, за несогласие с ее идеями и мыслями. Говорил, что она была и лучшим и ценным, что есть в его жизни. И что он не желает ее терять. И что возможно то, что их не разлучили сразу, это знак не разлучаться теперь. Отложив бумаги, Джим сел на колени перед рыжеволосой девушкой и, взяв ее за руки, продолжил со слезами в мужественных глазах. Он умолял ее простить его. Умолял начать снова. Умолял дать ему еще шанс, чтобы он положил всю Вселенную к ее ногам. Он обещал оберегать от всего. Запустив свои хрупкие пальцы в его густые черноволосые волосы и посмотрев заплакавшими ярко-зелеными глазами на представителя британской эллиты, стоящей на коленях перед ней, наследницей польской монархии, она тихо сказала, что сама этого не хотела бы. И что еще тогда простила его, не хотела держать зла, но тогда не смогла бы подпустить его снова к себе. В отличие от сегодня. Документы на расторжение брака за мгновение зажгли и очень быстро сгорели в камине, так и не будучи подписаны.

***

Филипп еще немного поглядел на организацию праздника и направился к самому поместью, где уже собралась вся семья. До вечера они спокойно пили шампанское и обсуждали будущее событии. Молодые люди в это время спокойно собирались в отдельных комнатах. Лаура помогала дочери с выбором украшений. В какой-то момент она достала небольшой ящик и открыла его. Там на красном бархате лежала золотая корона, инкрустированная тринадцатью рубинами. Осторожным движением женщина надела ее на голову Сесилия и сказала, что это невероятное украшение словно ждала своего часа. Посмотрев на себя в зеркало Джеймс медленно прошелся ладонью по лацкану фрака. Он будто ждал этого дня последние три года. И дождался. Последние гости зашли в шатер, где было как в сказке: большое количество света, свечи добавляют некоторого уюта, живые цветы и растения — немного магии в этот зимний вечер. Небольшой оркестр, игравший приятную музыку, на миг стих. Раздался звон бокал и у алтаря появились святой отец и жених, что смотрел вижидающе на вход в шатер, с большой надеждой, что она придет к нему сегодня. Оркестр продолжил играть, но уже одну из вариаций марша Мендельсона. По белой дорожке плыла Сесилия в нижнем белом платье. Рыжие волосы обрамляли ее лицо, а камни в украшениях и короне сверкали в теплом свете даже сквозь прозрачную длинную фату, которой невеста была покрыта почти до пят. Он был очарован этой красотой и не мог поверить во все это. Она медленно подошла к нему, встав рядом, посмотрела ему в глаза и легонько усмехнулась. Они дали друг другу обет, держась за руки, как должны были сделать еще три года назад в соборе. Святой отец благословил их, и они поцеловались. Впервые за три последних года. В шатре раздались аплодисменты и инструментальная музыка. И время как будто остановилось для невест. Как будто ничего не может пойти уже не так. Как только с невесты сняли невероятной красоты фату оркестр заиграл одну из польских песен и все понемногу начали танцевать. Невесты так же кружили в танке. Будто впервые и в последний раз. Неожиданно музыка прервалась, супруги остались по центру зала, а к ним шла почтенная женщина. Ее волосы были седыми, почти белыми, лицо покрыто глубокими морщинами, а в руках она несла длинный сверток. Все смотрели с удивлением, но никто ее не останавливал. Она обратилась к Сесилии. Сказала, что у нее есть подарок к этому дню. И не один. Разворачивая сверток, незваная гостья начала свою речь: «Милая моя, я сегодня дам тебе самые важные и самые дорогие подарки, потому что знать свое будущее дорогого стоит!». Сбросив тканый отрез, она протянула Сесилии очень красивую трость с головой змеи. «Ты будете нуждаться в этом, как только то, что сидит в твоей голове, будет расти. Боль заставит тебя вспомнить не только о тросте», — продолжила женщина, -» но и о следующих моих словах. О том, что проживешь пол возраста, похоронишь всех своих детей, и будешь мучиться от боли всю жизнь, но жилище не от него, а от рук того человека, который, несмотря на измену, все равно близко к тебе! Он будет тем, кто положит трость на твою могилу»

***

Джим шел мимо рядов могил на семейном кладбище. В правой руке он держал четыре красных роз, а в левой трость. Его лицо давно уже не было таким свежим, как в молодости, а глаза стали грустными. Он останавливался у трех небольших памятников, где клал у каждого по одной розе. Дойдя до конца ряда, он остановился у крайней могилы, еще совсем свежей и положил последнюю розу. Дрожащими руками он положил рядом и трость. По его щеке медленно скатилась одинокая слеза, а уста прошептали: «Прости, что не спас…»