Последний раз, когда было спокойно

Алёна Швец - солнце вышло покурить

Последний раз, когда он чувствовал спокойствие в этом месте, его сестра включала музыку громче всех на этой планете и пела, прыгая по дому, пускай даже невпопад, а младший брат во всю спорил со своим другом, который никак не мог достроить свою крепость из конструктора. Он открывал дверь, и стараясь перекричать очередной хит, просил ее сделать потише, а после бурчал себе под нос. Ну конечно же, она делала вид, что его вовсе нет. А после насмешливым взглядом провожал брата, который уходил гулять, умаявшись сидеть в четырех стенах. Последний раз, когда он чувствовал спокойствие в этом месте, он смеялся над сестрой из-за неудавшегося макияжа, а после обязательно получал от нее хороший такой отцовский подзатыльник. Отбирал у брата телефон и носился по дому, желая его подразнить. Подогревал им ужин, помогал с уроками. Игнорируя очередные закатанные глаза сестры, усаживался смотреть с ней сериал, притаскивая с собой младшего. И, о как же ей от него влетело, когда сериал оказался совсем недетский. На этот раз, его встретила абсолютная тишина. Колонки сестры давно были выброшены, а вся музыка негласно запрещена в этом доме. Каждая, когда-то игравшая здесь песня, въелась в серые стены и осела паром на зеркале ванной, что когда-то, кажется, совсем недавно, было завешано простыней, а впоследствии разбито вдребезги. Он до сих пор помнит, как кровь стекала по его кулакам, капая на холодную плитку и отражая каждую его эмоцию. Каждую грань эмоции. Он помнит, как прибежал его брат, и со слезами на глазах, доставал окровавленные осколки из тонкой кожи его рук, приговаривая, что все будет хорошо. А что будет хорошо? Что вообще будет? Сейчас его брат снова не дома. Именно не дома, ведь Чан даже не знает, где он. И как бы хотелось, чтобы тот не валялся в канаве, перекачанный дешевой дозой. И почему Чан не смог его достойно воспитать? Оградить от этого? Где же сейчас этот непригретый ребенок? Взгляд упал на очередной помятый листочек, криво приклеенный к холодильнику. «Сегодня не приду, ужин не грей». — Но куда же ты тогда пойдёшь? — сокрушающимся шепотом произнес Чан, сминая записку пальцами. Он вернулся поздно. Совсем скоро вернутся родители. Как же не хочется их даже видеть. Семейный ужин. Последний раз, когда Чану было спокойно, семейный ужин ограничивался им, сестрой и братом. Им этого хватало, а родителям было плевать. Впрочем, как и сейчас. Но брат вновь неизвестно где, а Чан не смог уберечь сетру от рокового шага с края крыши. Экзамены. Экзамены — вот цена ее жизни. И как же глупо это звучит. И как же больно было читать эту строчку, написанную ее кривым почерком на помятой, пропитанной слезами бумажке. Но Чан не смог ей помочь, не объснил, что это не так. Не успел. Они сидят в абсолютной тишине. Чан готов поспорить, что родители даже не вспомнят об отсутствии второго ребёнка. Третьго они наверное и вовсе не знали. По крайней мере, не вспоминали точно. — Кхм, Кристофер, — прокашлялся отец, нарушая гробовую тишину, душащую эту мерзкую кухню, когда-то, очень давно, наполненную запахами любимого чая и сырной пиццы его несчастной сестры и больного потерянного брата. — насчёт твоего брата… — Он мертв. — отрезала мать, безэмоционально разминая картофельное пюре в своей тарелке. Как же Чан ненавидел это пюре. Как же хотел, чтобы мать им подавилась, и поняла, какой дрянью она кормила своих детей, пока Чан не научился готовить. И поняла, какая она сама дрянь. Последний раз, когда Чану было спокойно, он отвешивал младшему брату подзатыльники и щёлкал по носу из-за очередной пошлой шуточки, смеясь с его выражения лица. Как же смешно всегда злился его брат. Как же больно всегда было видеть, как он пытается подкатить к однокласнице, бесстыдно его отвергающей. Как же больно было Чану смотреть, как гроб с телом брата опускают в сырую землю и навсегда прячут от его глаз. Как больно было Чану осозновать свою вину. И как же безразлично было резать предплечья и ноги в приступе истерики, вспоминаю улыбку и немного глуповатый смех брата, который Чан так и не смог сохранить. Так и не смог уберечь, сколько бы не пытался. И на этот раз никто не прибежит. Никто со слезами на глазах и дрожащим голосом не будет поглаживать его по спине и пытаться остановить кровь. И виной этому - сам Чан. Последний раз, когда Чану было спокойно, он спешил домой, чтобы наесться до отвала вкуснейшим рисом, что умела готовить только его сестра. Он спешил домой, чтобы вновь обсуждать с братом политику и играть с ним видеоигры. И даже если это была одна и та же политическая проблема или одна и та же видеоигра, скачанная на старенький компьютер, казалось, еще в доисторические времена, они не уставали быть рядом. Чан не уставал смеятся над очередной «модной» причёской сестры и каждый раз хмурится, если она вдруг с подругой по телефону начинала обсуждать парня из своей школы. К слову, Чан сам не знал, откуда, но знал, какой тот редкостный мудак. К слову, Чан невероятно любил своих брата и сестру, что являлись наверное точно самым важным в его жизни. Но он знал, что никогда не скажет им этого напрямую, ибо слишком много чести. Последний раз, когда Чану было спокойно, он никогда не думал что будет ненавидеть себя за то, что он так думал. Он и не подозревал, что в приступе очерёдной истерики, он кинется на кухню, в поисках таблеток. Не знал, что внезапно высыпет себе в ладнонь добрую половину полной баночки транквилизатора. И не думал, что ему так невовремя попадётся на глаза забытая на столе бутылка коньяка, что ему подарил знакомый на недавний день рождения. Ох, как жаль, что его последний этот день рождения он проведёт в компании именно с этой бутылкой. Чан и не думал, что вольет себе в горло остатки противного спирта, запивая таблетки. Чан никогда не думал, что одним утром он уже не проснётся, валяясь на полу в осколках злосчастной бутылки алкоголя и в бусинках поражающе отвратительных таблеток, а золотые лучи рассветного солнца больше не будут его раздражать. Они больше не будут полосовать холодное, бледное тело в отчаянном желании пробудить его. Их вообще для него больше не будет. Последний раз, когда Чану было спокойно, был уже очень давно. Наверное тогда, когда его сестра еще слушала без остановки музыку на полную и пела невпопад, а младший брат строил крепости из конструктора со своим другом, но так никогда их и не достраивал.