Освещаемые лунным светом

Горячие, обжигающие своим жаром слезы текли по щекам, оставляя мокрые дорожки. Кожа болела от остроты крохотных хрусталиков звезд. Каждая капля, спадая с лица, с громким стуком разбивалась о пол, казалось, что этот звук слышали все люди, насколько бы далеко не находились от крохотной комнатки, в которой скрылся парень. Звук был таким громким, что закладывало уши. Акито закрывал болящие глаза руками, в попытках остановить это безумие. Пыль от звездных осколков переливалась на исцарапанных ладонях. Когда-то ярко зеленые радужки глаз, в которых всегда пылали яркие огоньки, померкли. А четкий, черный зрачок расплылся. Будто на четкие границы, как на акварельные краски, пролили воду, испортив чудесный рисунок.                                 *** Зимой так рано темнеет. Ранее светлое небо залилось темными красками. Зимний морозец врезался в лёгкие, затрудняя дыхание. Белые снежинки падали с неба, изящно кружась в танце. Каждая из них медленно спускалась на землю и, падая, сразу исчезала. Первый снег в этом году кажется таким чудесным, смотря на белоснежные крупинки, что пытаются застелить собой дорогу, сердце будто замирает. Дыхание останавливается, он запрещает дышать самому себе, боясь, что эта красота мигом пропадет. Но он не может четко разглядеть ни одной снежинки, как бы близко не подносил их к глазам за те пару секунд, пока они ещё не растаяли. Медленным шагом рыжеволосый парень приближается к уже такому родному кафе. Он проводил в этом месте чуть ли не каждый день, тренируясь с ребятами. Здесь ему всегда были рады, всегда ждали и встречали с радостными улыбками. Именно это место так хотелось назвать своим домом. Здание уже было украшено к новому году. Через слегка запотевшие окна он увидел яркую гирлянду. За столиком уже сидели ребята. Тойя с Кохане, кажется, разговаривали о чем то, к ним подошла Ан, ставя на стол чашки с напитками. Увидев девушку, Акито застыл, а после со всех ног бросился в кафе. На миг остановившееся сердце в груди забилось чаще. Его будто со всех сторон обвили розы, шипы которых отдавались такой приятной болью. В покрытых серой пеленой глазах пробивались радостные искры. Эта длинноволосая девушка сводит его с ума одним своим видом. Он может резать руки о осколки собственных слез, а после ярко улыбаться, смотря на причину неприятной боли в сердце. Вот только с каждым днём силуэт становится менее четким, Акито боится, что когда нибудь и вовсе не сможет увидеть его. Её шелковистые синие волосы с заколками в виде звёзд всегда напоминали ему вечернее небо, когда солнце уже полностью скрылось за горизонтом, но яркие фонари улиц не позволяют утонуть в темноте. Шинономе готов поклясться, что чуть не лишился зрения ещё раньше. В их самую первую встречу он ослеп от того, насколько же ярким был огонь в её янтарных глазах. Её широкая улыбка, которой она одаривает каждого клиента кафе. Её уверенный голос, когда она поет на сцене. Ан – солнце, самая яркая звезда, посмотрев на которую глаза болят от яркости. И самый яркий человек в его гнусной серой жизни. Акито открывает дверь заведения, заходя в кафе. Ребята повернулись на раздавшийся слегка неприятный скрип двери. — да неужели! — Ан взмахнула руками, явно не очень довольная опозданием Шинономе, — я уже подумала, что ты не придёшь. — задержался на пару минут. — Акито цокнул, по правде говоря, он и не смотрел на время, а потому и понятия не имел, как сильно опоздал. — начнем тренировку? — спросила Кохане, с лёгкой улыбкой смотря на друзей. Все сразу согласились, никто не хотел тратить время зря, чтобы потом по темноте возвращаться домой. Как всегда, начав с распевки, они тренировали песни для следующего выступления. Тойя нашел новый лайфхаус, в котором они ещё не выступали, поэтому они решили побольше репетировать, чтобы произвести хорошее впечатление в новом месте. Репетиция снова прошла на ура. Уставшие подростки опустились на стулья. Азусава положила руки на стол и опустила на них голову, Тойя сел рядом с ней. — кафе скоро закрывается, — Шираиши взглянула на экран телефона, — мне ещё убраться надо, так что можете идти. — пока, Ан-чан! — Кохане поднялась и пошла к выходу вместе с Тоей, Акито же остался стоять на месте. — а ты чего не уходишь? — спросила девушка, начиная протирать столы. — ... Поговорить нужно. — Акито еле смог выдавить из себя слова. Ан на это лишь вздохнула, продолжив заниматься своим делом. Оливковые глаза вцепились пристальным взглядом в девушку, наблюдая за каждым её движением. Изящные руки протирали столы, в это время она не прекращала напевать песню. Они только закончили репетицию, на которой Шираиши выложилась по полной, но она всё равно продолжает петь. Именно это Акито всегда в ней поражало, как бы сильно она не устала, в каком отчаянии не была, она всё равно продолжит петь. Её пение всегда было на высоте, но наблюдать, как оно с каждым днём становится всё лучше, настоящая услада для его ушей и глаз, из которых катится одинокая слеза. Шинономе успел понять, что произошло, лишь когда уши прорезал звук разбивающегося стекла. Падение этой слезы было слишком громким. — что случилось? — Ан вздрогнула и обернулась, смотря на Акито, — ты плачешь..? В её голосе слышалось удивление. Но Акито не смог увидеть её лицо, он больше не видел ни одной четкой линии, всё перед ним расплывалось. Самое ужасное, чего он не мог позволить себе допустить, всё же случилось. Она увидела его таким. Таким никчёмным и жалким. Ан увидела эти ужасные слезы. Смотря на неё, на лучшего человека, которого он только встречал в жизни, но так и не смог отчётливо увидеть, слезы потекли с новой силой. Прикрыв лицо рукавом, Акито бросился прочь из кафе. — забудь это всё! — подожди! Акито, черт возьми, куда ты?! — Ан бросила тряпку на стол и схватив куртку, бросилась за парнем. Он такой ничтожный трус. Расплакаться перед девушкой и, поджав хвост, убежать, после такого он никогда не сможет смотреть ей в глаза, если и вовсе сможет видеть. С каждой горячей слезой картинка перед глазами серела и расплывалось, он уже не понимал, куда бежит. Позади слышались лишь отчётные крики Шираиши, которая просила его остановиться. Шинономе, не выдержав, остановился, оперевшись на стену, чтобы не упасть. Сердце бешено колотилось, в глазах потемнело, он еле нашел в себе силы удержать равновесие и не упасть. Ан догнала его сразу же, хватая на куртку, боясь, что тот снова может сбежать. — а теперь объяснись, Акито! — она тяжело дышала. Её растрёпанные волосы закрывали глаза, а наспех одетая куртка свисала с левого плеча. Акито молчал. Ему и правда нечего сказать. Извинится? Сказать, что он лишается зрения из-за безумной любви к девушке, что сейчас отчаянно сжимает его руку. Глупость и бред. Она никогда не примет его чувства. Ложь. Она уже давно приняла их и испытывала те же. Синеволосая встаёт на носочки, чтобы дотянуться до чужих губ и соприкасается с ними своими. Её губы такие нежные, они так аккуратно соприкасаются с чужими. Отрываясь от чужих губ, девушка отходит на шаг, но руку не отпускает. — у тебя есть пару секунд, чтобы признаться мне, если, конечно, не хочешь ослепнуть. Да кому нужны эти глупые признания, когда и так всё давно понятно. Акито обнимает её, зарываясь в синие волосы. В первый день зимы, под первым снегом, освещаемые лишь лунным светом, слезы больше не наполняют осколки звёзд.