Благосклонность

      Громкий визг на территории поместья Тодороки это давным давно не редкость. Тот режет слух, заставляет остальных служанок боязливо поёжиться. Хозяйка снова недовольна. Никто не знает, чем ей не угодили на сей раз.       Одна из девушек косится в сторону тускло освещённого коридора. По ту сторону сёдзи видно два силуэта. Один из них узнать уж очень просто. Величественный, осанистый, грациозный и одновременно пугающий. Он неровный. Его обрамляют складки кимоно, ленты и огромное множество заколок. А второй — полная противоположность первому. Будто бы слишком незаметный по сравнению с соседним. Сутулый, дрожащий и какой-то через чур плоский. —Пошла вон, —брюзгливо командует Изуку, морща лицо. Её голос медленно нарастает, пугает своей глубиной.       Служанка, получившая пощёчину пару минут назад, закивала. Она понимала, что лучше сейчас бороться наутёк, дабы не видеть этих глаз, дабы не ощутить гнев хозяйки снова.       Изуку слышит, как открывается и закрывается сёдзи, как скрипит половица. Она наконец осталась одна. Служанок та презирает. Те некудышные, совсем бестолковые и неотёсанные! Девушка часто фыркает, хмурится, когда видит их. К себе даёт прикасаться лишь некоторым: которых либо давно знает, либо симпатичным.       Её кожа сладко пахнет. Аромат отдалённо напоминает мёд. Видимо, Изуку настолько часто пользовалась маслами для тела, что то успело пропитаться ими. Можно догадаться, что мёд в этом месте никто уже не любит.       Никто, кроме мужа хозяйки.       Изуку вышла замуж не по любви, а по расчету. Однако, судьба была благосклонна к ней. Только вот почему? Благосклонностью или щедростью она не отличалась. Девушка всегда была капризной, до жути заносчивой и помешанной на красоте. Это не помешало ей обрести счастье в браке. Шото пришелся ей по вкусу, а она ему. Так и спелись.       Только вот, и муж был не лучше. Про Тодороки гуляло много слухов, мол, тот и не человек уже давным давно. Шото отличался нездорово бледной кожей, разноцветными глазами и неестественным для человека говором. Кто-то думал, что тот мудрец, посему часто его речь звучит уж слишком устаревше. Но эта догадка была далека от истины. Секрет мужчины знала лишь его супруга.       Изуку даровали не только отвратительный характер, но и губительную красоту. Завидные волосы, в которых все украшения раскрывались как нужно. Пленительный взгляд лисьих глаз и курносый аккуратный носик. Она была идеалом, безусловным и неоспоримым. Все её движения пропитаны женственностью, тонкостью и строгостью.       Тодороки часто спускала кимоно на середину плеча, когда рядом был супруг. Обнажала глубокие ямочки ключиц, демонстрировала белоснежную кожу. Она умела преподнести свои достоинства, знала, как соблазнить. Её волосы чаще всего были уложены в высокий пучок, украшенный множеством дорогих заколок. На их концах виднелись драгоценные камни или тонкая роспись.       Под конец дня, когда Изуку оставалась с Шото наедине в их покоях, та намеренно вытягивала из причёски парочку прядей. Те беспорядочно вились, свисали вниз, сильно выделяясь на фоне белой кожи.       Мужчина часто заправлял их за ухо супруги, поддавался её обольщениям. В нём начинала кипеть страсть и неутолимое желание. Изуку была воплощением греха, чем-то, что не может оставаться незамеченным.       Он видел, как блестят её глаза, как появляется тонкая морщинка от того, что девушка щурится. Тодороки избавляет её от безмерного количества украшений, дабы волосы рассыпались по футону. Чувствует, как пальцы Изуку скользят по его плечу, опускаясь дальше, всё ниже и ниже к спине.       Шото хмурится, задирая кимоно жены до середины бедра. Развязывает свой пояс, оставляя тот болтаться где-то на поясе и утыкается носом в шею девушки. Он шумно вдыхает, упиваясь происходящим.       А Изуку широко улыбается, продолжает игриво щуриться и провокационно громко выдыхать. Симулянтка из неё ещё та. По коже бегут мурашки, когда холодные руки Тодороки скользят по её бедру.       Мужчина переворачивает её на бок, устраиваясь позади. Стягивает кимоно ниже, оголяя одну из грудей. Он жадно припадает к ней губами, щекоча волосами подбородок жены. Та закатывает глаза и шумно выдыхает. Её ногу придерживает Шото.       Тодороки шипит, резко скользнув внутрь. Он горячо целует Изуку в шею, мечется между её губами и грудью, не зная на чём заострять внимание. Девушка стонет, выгибается, стараясь получить больше удовольствия от процесса.       Все, кто по недоброй воле оказался в коридоре, ведущем к покоям хозяев, сейчас должен думать головой. Хоть один скрип, один лиш шорох и последствия могут оказаться весьма плачевными.       В поместье Тодороки царит холодный и тихий хаос. Никто не может это предотвратить. По крайней мере, Яойорозу так не думала.       Она совсем недавно появилась в этом месте, но мириться со своим положением не желала. Ей хотелось быть на месте хозяйки. Ту проучили родители, лишив титула, ссылая в виде подарка для Тодороки.       Момо была девушкой сильной, довольно симпатичной, но скользкой. Та считала себя ничуть не хуже Изуку. Лицом тоже вышла, но собственная гордость не давала признать то, что хозяйке она не конкурентка.       Однажды, Яойорозу смогла привлечь внимание Тодороки тем, что довольно интересно рассказала о маслах, которыми та пользуется. Изуку это понравилось, но особо располагаться к той не стала.       Момо действовала медленно, заставляла хозяйку невольно выделять ту среди остальных служанок. Возможно, её подкупало то, что Яойорозу была миленькой.       По итогу, девушка смогла выбиться в ряды тех, кто сопровождает Изуку в купальне. Это стало роковой ошибкой для неё и большой утратой для той, чье место она хотела занять.       Вечер был тихим. Ужин давно прошёл, многие из служанок спали, а кто-то ещё трудился. Одной из них была Момо. Она лично выступила той, кто будет сегодня с Изуку в купальне. Шото же писал письмо в соседний город, с какой целью — неизвестно.       Тодороки раздели, дали сесть в воду. Яойорозу взяла бутылёк с маслами и села возле Изуку, принявшись массировать кожу. Аромат почти мгновенно распространился вокруг. От него становилось приторно, душно, но нужно было потерпеть.       Девушка слушает очередные придирки. Те не могли просто так исчезнуть из речи Изуку. Та привычно фыркает и закрывает глаза.       Момо понимает, что час настал.       А может быть, она и не была такой уж умной?       Может быть, не могла продумать всё до мелочей?       Наверняка нет, потому что судьба всегда была и будет на стороне Изуку. Она избранница высших сил, которые не дадут ей просто так исчезнуть с лица земли.       Тодороки хмурится, не слыша ответа на свой вопрос. Она оборачивается и видит то, чего не ожидала. —На твоём месте буду я. Как мне надоели эти оскорбления и надменность в мою сторону. Сейчас мы исправим то, чем ты так гордишься, —шипит Момо, удерживая Изуку у бортика. Девушка кричит, что не остаётся незамеченным её мужем и некоторой прислугой.       Шото откладывает недописанное письмо и поднимается, спеша к месту, откуда доносится вопль его жены.       Яойорозу не медлит, желая отомстить за то, что её так тяготило последнее время. Понимает, что плана как такового и не было, она наивно поддалась желанию причинить вред. В руке та держит заколку, снятую с Изуку чуть ранее. Она прокалывает остриём щёку хозяйки, с силой ведя той к уголку её губ.Тодороки истошно кричит, тело отказывается двигаться из-за боли. Вода окрашивается кровью, что стекает по шее вниз.       Момо успевает проколоть вторую щеку, но до конца не доводит, её отталкивает Шото. Тот видит изуродованное лицо жены, видит её боль. Он замечает широкий прорез и сквозную дырку в щеке Изуку. Та продолжает плакать, хвататься и тут же убирать руку от увечий. Её пальцы измазались кровью, глаза покраснели от слёз, а голос постепенно начал хрипеть. Яойорозу щурится, подползает к вылетевшей из её руки заколки и хватает ту. Подобравшись к Изуку, спешно замахивается и сжав зубы, втыкает ту ей в висок.       Шото чувствует, как сердце резко падает вниз. Он оборачивается, дав девушке пощёчину. Кричит, дабы прибежали слуги, дабы схватили Яойорозу и помогли его жене.       Однако, помогать уже некому.