Сочетание ногтей

Элисон всегда нравилось красить ногти. Ей нравилось, что можно было менять цвета по ее прихоти. Раньше ей нравилось подбирать их в соответствии со своим настроением. Но теперь они стали сочетаться с мягкими пастельными оттенками коротких волос Рене. Возможно, это было как-то связано с растущим количеством поцелуев, которыми они обменивались. Было приятно носить постоянное напоминание обо всех проведенных вместе вечерах и слепой вере, которую, казалось, влекли за собой их отношения. Слепая вера. Это понятие так идеально подходит, учитывая не только религиозность Рене, но и ее веру в то, что Элисон была чем-то большим, чем просто накладные ресницы и вычурная одежда. Как кто-то мог видеть больше этого и все еще любить то, что видел? Элисон до сих пор не знала ответа. Глядя сейчас на Рене, видя ее легкую улыбку при встрече взглядами, она придумала кое-что. — Можно я покрашу твои ногти? Рене улыбнулась еще шире той понимающей улыбкой, которую всегда хранила для подобных случаев. Элисон показалось, что она почувствовала, как ее сердце немного растаяло. — Боюсь, мои ногти немного коротковаты, но давай. В какой цвет? — Рене села рядом с Элисон. Элисон подняла свою руку, чтобы Рене взглянула на нее. Каждый ноготь был выкрашен в немного другой пастельный цвет с голографическим покрытием сверху, сочетающимся с новым цветом волос одного вратаря. Они сияли в свете лампы, стоящей рядом с диваном, и Рене поднесла ладонь Элисон к лампе, поворачивая ее, чтобы посмотреть, как слегка меняется цвет. У нее было задумчивое выражение лица, выражавшееся в складке между бровями и слегка приоткрытых губах. В такие моменты Элисон думала, что могла бы наблюдать за Рене всю оставшуюся жизнь и оставаться довольной всем. Элисон улыбнулась. Она любила оставаться вот так вдвоем. Любила просто наблюдать за Рене, когда рядом не было никого, кто сказал бы ей, что она не может. — Красивые… — сказала наконец Рене, отпуская руку Элисон, чтобы заправить прядь волос ей за ухо. — Я подумала, что могла бы сделать тебе такие же, чтобы наши ногти сочетались, — Элисон надеялась, что ее голос не звучал слишком взволнованно от мысли о сочетании ее ногтей с ногтями Рене, потому что она была совсем не таким человеком. Она была первой, кто смеялся над испорченным гардеробом, и, как правило, больше походила на язвительную стерву и менее мягкую девушку. Как бы то ни было, у Элисон был шанс покрасить ногти Рене, и она не собиралась отказываться от этого. Сначала она взяла левую ладонь. Та не лгала, когда называла свои ногти короткими: они едва доходили ей до кончиков пальцев и были ровными со слегка острыми углами. Но это перестанет иметь значение, как только они будут покрыты слоем лака. Блондинка приняла сидячее положение так, чтобы быть лицом к Рене, прежде чем положить руку на колено и открыть первый бутылек лака для ногтей. Она перевела внимание на лицо девушки, а после ее яркой улыбки снова опустила взгляд. Затем взяла маленькую кисточку и провела ею по ногтю Рене, с легкостью покрывая его полностью. В некотором смысле это было своего рода успокаивающим занятием — просто сидеть с Рене и красить ее ногти. Покраска почти не требовала от Элисон концентрации, поскольку она красила ногти сотни раз, так что это стало для нее почти второй натурой. С Сетом она никогда по-настоящему не сидела вот так. Когда в общежитии были только они вдвоем, то обычно для этого была какая-то причина. Иногда после череды страстных поцелуев они разговаривали или лежали рядом друг с другом какое-то время, и это, вероятно, было максимально близко к моментам, как сейчас с Рене, — моментам, просто проведенным друг с другом. Но с Рене они встречались, чтобы проводить время вместе. И уж точно Сет никогда не позволял красить ему ногти. — Эта рука готова. Я нанесу второй слой после того, как покрашу другую руку. Рене улыбнулась Элисон, осматривая слой глянцевого лака, затем протянула правую ладонь, чтобы ее тоже покрасили. Элисон заметила на этой руке небольшие синяки, вероятно, от спарринга с монстром или тренировок. Руки девушки были маленькими по сравнению с ее собственными длинными пальцами как у модели, и они выглядели изящно. Но, в отличие от многих маленьких рук, они не были пухлыми — у девушки были мускулы, напоминающие о ее прошлом и о том, как она держалась на корте. Поскольку ее ногти были такими маленькими, их покраска почти не занимала времени. — Всё готово. Дай им высохнуть еще минутку, а затем посмотрим, как они будут выглядеть. Я никогда не прощу тебя, если ты размажешь все мои старания! Девушка закрутила крышку лака и поставила его на кофейный столик. Затем она откинулась на спинку дивана и поджала под себя ноги. Рене наклонилась и нежно поцеловала ее в лоб, высоко подняв руки, чтобы ничего не испортить. Элисон почувствовала, как румянец залил ее щеки, и Рене улыбнулась ей, глядя сверху вниз. — Спасибо за маникюр, Элисон. Выглядит чудесно. Ее румянец стал еще ярче, и она притянула Рене к себе для поцелуя, желая скрыть свои глупые нежные чувства и заменить их чем-то более весомым. Это длилось всего пару секунд — мягкие губы и смешавшееся дыхание, — прежде чем они оторвались друг от друга, обе с широкими улыбками. — В любое время, — пообещала Элисон.