Fireflies fly into the light

Город Форкс, покрытый туманом и постоянными дождями, казался серым и безжизненным. Обычные дни текли здесь медленно, словно время затягивало каждую минуту, подчеркивая ничем не примечательные моменты жизни местных жителей. Они смотрели друг на друга, но как будто бы не замечали. Проникнутые серости и однообразия, они стали похожи на двигающуюся мебель - лишены характера и страстей. Всё наверное так привыкли к такому однообразному образу жизни, что даже самое маленькое событие могло всколыхнуть общественный резонанс. Как обычно шёл дождь, заглушающий звуки и окутывающий всю местность своей серой пеленой. Дождь смоет все, горе, обиды, а так же кровь с открытых ран. Ли стоял перед домом, возвращаться на место баталии, было равноценно если не смерти, то однозначно загреметь в больницу на месяцев так три точно, которых он просто не может потерять из-за этого ублюдка. Поэтому он поплелся уже в знакомом направлении. На дворе глубокая ночь, однако к счастью Ли окно одного дома, встречало его тусклым светом и чуть приоткрытой форточкой, здесь ему всегда будут рады, здесь его по настоящему ждут. Взобравшись по дереву у дома, что так удачно раскинуло свои ветви прямо к окну. Тихонько взобравшись, по дереву, он медленно и осторожно приближался к окну, Ли в этот момент будто и не ощущал боль нанесенных ему ран. Аккуратно открыв окно, чтобы можно было протиснуться , он оказался наконец-то внутри. В комнате было тепло, настольная лампа что давала тот тусклый свет что видно с улицы, помятая кровать, скетч бук что на ней валялся, однако пусто. Где он? Однако ответ нашёл себя сам в тот же момент, парень открыл дверь, неся в руке кружку с кофе. —Доброй ночи Ивон, не спиться? —Как и тебе я смотрю— Слегка усмехнувшись, потягивая кофе сказал парень. Появление Ли в стенах этой комнаты среди ночи было не первым, поэтому удивление было излишне. Пол и подоконник были полностью мокрыми, как и сам парень. —Чесное слово, плесень в нашем доме в первую очередь из-за тебя—Швыряя сухие вещи на кровать, Ивон обратно вышел из комнаты. Ивон, лучший друг этого парня, который постоянно ходит, хотя вернее ковыляет весь в порезах и синяках, говорят мы не выбираем наших родителей и видимо тот кто выбирал их для Ли, настоящий садист. Ли был благодарен Ивону, за то что он всегда рядом, он доставал его из любого дерьма, однако дерьмо под названием семья даже он не в силах разгрести, отец Ли начальник полиции в Форксе, поэтому вместо того чтобы бежать и докладывать, парень только обрабатывает раны от этого ублюдочного. Как собственно и в этот раз, Ивон возвращается с большой аптечкой и кружкой горячего шоколада, не говоря ни слова о произошедшем, о ранах, ничего, все понятно без слов. По мере того, как дождь на улице стихал, из комнаты доносится смех, разговоры, какие-то фильмы. Это был их оазис, в серости и однообразии жизни, именно в этой комнате, в компании друг друга они могли уйти от забот и проблем, исчезнуть вместе с паутиной рутины. Ивону казалось, что вместе они идеально дополняли друг друга и сияли своим собственным светом. Ли наконец, заметил скетч бук валяющийся на кровати и пока Ивон был погружен в фильм, парень начал слегка пролистывать страницы, рассматривая рисунки. У Ивона однозначно был свой взгляд на вещи, то как он видел природу, она обретала те краски что в реальной жизни ей были не присущи, а людей он видел будто насквозь, все их гадкие, нежные, эксцентричные, яркие и темные стороны. Вдруг парень натыкается на себя, такого красивого, непривычно яркого. —А я оказывается красавчик! — Ивон в миг вздрагивает, и в полном ужасе смотрит как Ли которую страницу со своими портретами просматривает —Тебя не учили чужие вещи без спроса не брать — Резким движением выхватывает плотненькую книжечку —А трусы свои ты сам даешь —Боже… Они разговаривали долго в ночи , используя это время до самого рассвета, их закрытая маленькая комната стала свидетелем их дружбы и зарождению более глубоких чувств. Следующее утро принесло новый дождь, но Ли уже не чувствовал себя пленником. Каждый раз он надеется, где-то в его сердце мелькает огонек жизни. Здесь, под этой крышей, Ли чувствовал себя как дома, вернее здесь и был его настоящий дом, в то место где находятся родители, даже язык не повернется назвать домом, единственное что дал ему так называемый «дом» так это новые шрамы и страдания. Ли переоделся в оставленные когда-то свои джинсы и толстовку, спустившись вниз его встретил аромат горячих тостов, с яйцом и джемом, мама Ивона была удивительной женщиной, она давно приняла Ли как родного сына. За окном шел дождь но в этой кухне однозначно было светлее чем во всем Форксе. Ли к сожалению быстро возвращался к реальности, сразу же после дома Ивона, он мчался в то место, до того момента как проснется его отец. Каждая встреча, только усиливала его тоску и желание убежать от своей тяжёлой реальности. По мере того как время шло, трудности становились неотвратимыми, парень все чаще не возвращался в свой дом, ведь только его раны начинали заживать, как отец ставил новые, он бездумно наказывал Ли просто ради удовольствия, он любил власть и именно в эти страшные моменты он чувствовал ее по полной, власть над чьей-то жизнью, что один промах и эта жизнь оборвется доставляла ему нереальный кайф. Ли знал, сколько бы раз он не оставался у Ивона, парень не сможет его навсегда скрыть от его проблем и их неприятных последствий. Ли мчался через знакомые улочки этого серого городка, по лицу стекали капли дождя что смешались с потом. Сердце билось невероятно быстро, он знал что еще немного, нужно просто успеть. Но счастье и свет что давал дом Ивона не могло длится вечно, и парень это понимал, понимал как никто другой. Горячее дыхание, рассеивалось по холодному воздуху паром. Нужно еще поднажать, но все его тело противилось идти туда, сердце стучало так быстро вовсе не от бега, а от надвигающейся опасности. Вместе с серостью и отвратительной погодой города, в его душе возникала буря, что из-за страха, обиды и боли что копились годами она угрожала снести все вокруг. Ли был готов, к тому, что его ожидало, но каждый раз страх охватывал его, как он подбирался к «дому». Наконец он дошел, казалось в этом месте выгравированы его собственные страхи и демоны, его руки тряслись когда пытались тихо открыть входную дверь. Наконец, он внутри. ОН смотрел только вперед, прямо на лестницу, нужно просто быстро взять вещи для школы и так же быстро уйти. Неожиданно кто-то сзади схватил его за плечо, его сердце и так билось в бешенном ритме, но сейчас оно заглушало абсолютно все. Он медленно обернулся, его встретили знакомые глаза отца, полные ярости, Ли опустил глаза в пол, он не понимал как он мог не успеть. —Доброе утро мальчик мой, где же ты пропадал всю ночь, неужели со своим дружком, Ли разве я тебе не говорил что со всякими пидорасами не стоит водится? — Эта дьявольская ухмылка не сходила с лица настоящего зверя стоящего перед ним. Если у настоящего зла есть лицо, то оно прямо перед ним. —Прости отец—Ли изо всех сил сдерживал дрожь в голосе, его отец так чувствовал его страх, не нужно было еще больше подпитывать самолюбие и гордыню его. —Ты наверное забыл, но сегодня у вас урок профориентации, не сутулься так на людях будь добр —Да отец —Мы поедем вместе, если через минуту не увижу тебя в машине будешь бежать за ней, и в школе не называй меня отцом, обращайся, как подобает —Да шериф, Адам Форест…—Отец потрепал его темные волосы, будто бы никакого насилия, унижения и не было. Естественно отец не ожидал от парня милой улыбочки или к тому же прощения за всего поступки, этот человек никогда не изменится… Пока они ехали в машине, Ли как молитву повторял одну и ту же мысль: «Это все закончится, обязательно, закончится» Все уроки проходили по прежнему расписанию, но нагнетающая атмосфера, предчувствие что Отец рядом не давало о себе забыть. Ивон все это видел, ему самому хотелось плакать, что с его другом творит его отец, потому что это именно он помогал залечивать ожоги от сигарет и утюга, именно он зашивал рваные раны он пивных бутылок и вытаскивал остатки стекла, именно он и его мама оплачивали лечение когда Адам, этот больной ублюдок сломал ребра своему сыну. Не было ни одного не закрытого участка тела Ли, с головы до ног покрытый шрамами, ему приходилось надевать исключительно одежду с длинными рукавами и плотной тканью, школа распускала руки не в силах помочь парнишке, но это только подстегивало Адама, он знал, что его власть не рушима. Парень больше не в силах это терпеть. Время близилось к уроку профориентации, она проходила в спортзале, помимо учеников были так же работники служб, работающих в городе. Сидя на уроке обществознания, политическая власть последняя вещь, о которой мог думать Ли. Казалось тот тусклый огонек, что таился в его душе вот вот погаснет, Парень ждал, просто чтобы это быстрее закончилось, он просто встретит это как обычно, но и в тоже время он хотел, чтобы время тянулось до ужаса медленнее. Та паутина отчаянья, в которую Адам затянул своего сына, не распутывалась, как хотелось бы. Прозвенел звонок, казалось громче чем обычно, достаточно чтобы непроизвольно вздрогнуть. Выходя из класса, ноги просто встали на месте, не желая идти, однако Ивон схватив Ли за руку, тем самым возвращая его в реальность, потащил паня за собой. Они шли сквозь школьные коридоры, наполненные учениками из-за гомона которых невозможно было расслышать хоть что-то. Они шли в противоположную от спортзала сторону. Забежав в самый дальний туалет, единственный что не наполнен толпой школьников, которые любители устраивать заседания у белого толчка, за пачкой сигарет или чего более серьезного. Ивон чувствовал волнение Ли, они настолько долго знают друг друга, что хватало просто взгляда, для того чтобы понять, что твориться на душе у другого. Парень корил себя за беспомощность в ситуации его друга, больше, чем друга. Ивон обхватил лицо парня руками, набрав максимальное количество воздуха в легкие выпалил: —Все хуйня! Только ты и я, да и ты тоже хуйня! Только я и я! — Это было настолько громко и тупо, что после минутного молчания обоих парней, один сдался и начал во весь голос гоготать. —Да ты король этой гребаной страны Ивон! — Смех сквозь слезы, или наоборот сказал парень, Ивон вмиг подхватил эту волну смеха. —Ивон мне стоит меньше с тобой общаться, ты же король голубых стринг. —Где-то это веселая песенка уже звучала в гейском хоре—Сидя на полу, парень положил руку на плечо Ли, и посмотрел из подлобья, якобы смотря на реакцию, что же выдаст его друг. Тот скорчив недовольную гримасу, большим и указательным пальцем поднял руку Ивона. —Пососи, потом спроси— Они точно не в себе раз в такой ситуации умудряются ржать. Парни еще какое-то время сидели в туалете, смеясь и подбадривая друг друга. Казалось бы, они оба несколько минут назад были погружены в отчаянье и страх перед надвигающейся бурей, но даже здесь тусклый свет надежды скрасил их положение. После звонка, все уже сидели на трибунах в спортзале, сам по себе урок из себя ничего не представлял, школьники что даже не знают, что хотят съесть на ужин, тем более не были заинтересованы в рассматривании перспектив на будущее. К тому же от кого они это слышат, от взрослых что остались в этом вечно дождливом и сером городке, все из себя такие важные, но уехав хотя бы на милю от Фокса, они уже ничего из себя не стоят. Однако самым важным на этом собрании чувствовал себя отец Ли. Кому закон и не писан так это ему. Этот индюк не только говорил о важности и ответственности своей профессии, правила и уставы которой, он вертел на пальце, так еще и демонстрацию с сыном устроил. Вообще по школе ходили слухи о тяжёлой судьбе, вечно угрюмого парня, но орать на всю округу, ища справедливости, никто не спешил. После часа бесполезного проведенного времени профориентации, ученики не спеша собрали вещи и выдвинулись на остальные уроки. Ли и Ивон не были исключением, Адам не станет творить произвол в стенах школы…Или они так думали. Звонок на урок давно прозвенел, именно в это время в коридорах школы тихо, настолько что любой посторонний звук с лёгкостью мог выдернуть всех от учебного процесса. Далеко от глаз общественности, там где камеры не ставят, в кладовой, офицер полиции душил своего сына. Этот садист знал когда стоит остановится, чтобы веселье не прекращалось, согнувшись Ли пытался сквозь кашель поймать своим рваным дыханием воздух, однако долго отдыхать не пришлось, ухмыльнувшись в свойственной только Адаму манере, он со всех силы ударил парня в живот. Звезды полетели из глаз, по мере того как сильнее скрючивался парень от ударов приходившись по одному и тому же месту, парень чувствовал, что вот вот выхаркнет все органы. Проще просто умереть, поддаться моменту, Ли больше не в силах сопротивляется, нить за которую держался парень еще чуть-чуть и оборвется. —Мальчик мой, умирать рано— Положив парня на спину, сам Адам сел поверх него, этот кайф, что он ловил всякий раз доводя сына до полусмерти, он не мог себе отказать в нем, это был его личный наркотик. —Ха, как странно, сколько бы…ты на до мной не измывался ты не трогал лицо…Неужели так нравятся глазки. —А знаешь ты прав, в этих маленьких зеленых глазках постоянно не угасает огонек, он то меня и бесит в тебе. Мужчина с новой силой принялся душить Ли, то как медленно его сын подходил к краю между жизни и смерти, то как угасал этот огонь и как тело постепенно перестающее бороться, это были его три вещи на которые он мог смотреть вечно. На мгновение тишина заполнила кладовую, она была до ужаса тихой и казалось такой звеняще-тяжёлой. Это было мгновение смерти. Однако выстрел разорвал эту тишину кладовой, все внутри Ли всхлынуло вновь, он начал откашливаться с новой силой, кровь и слюни смешались, по глазам текли слезы. Неужели…неужели это все закончилось. Кто бы знал, что офицер полиции в своей кобуре носит не травмат. После оглушительного выстрела наступило внезапное молчание, а за ним и спокойствие. Ли смотрел на свои руки, он не различал где его кровь, а где этого демона, он посмотрел на дверь, она была распахнута и в дверном проеме стоял Ивон, его лицо застыло в ужасе, из его карих глаз текли слезы. Из дрожащей руки выскользнул пистолет. Парень осел в дверном проеме. Не в силах что либо сказать, Ли из последних сил подполз к другу, легонько надавив на затылок он прижал лоб ко лбу. Русые пряди окрасились кровью, он пытался немного потормошить волосы парня, но рука предательски, соскользнула вниз и упала, на холодный кафель. —Все будет хорошо—Промолвил парень слегка улыбнувшись, его оливковые глаза, были по настоящему красивыми, он понимал, что его ждет, и это было гораздо лучше всего того, что ему пришлось пережить. Он был готов, он представлял какую цену придется заплатить. В коридоре стали слышны нервные шаги и голоса. Парни так и седели в дверном проеме кладовой, они с Ивоном стали лицом к лицу с участниками школьной жизни. Картина происшествия была далеко не радужной. Мертвый офицер полиции валяющийся в луже крови, подросток готовый посоревноваться в более убийственном виде, и жертва обстоятельств которая просто тихо плакала. «Это я совершил убийство» произнес Ли указывающий на пистолет что валялся рядом. Это были его последние слова перед тем, как он потерял сознание. Человеческий шум замер, а воздух наполнился тяжестью сказанного парнем. В ходе следствия выяснилось, и подробностях жизни Ли и Адама Фореста, в суде парень предстал по обвинению в убийстве в целях самообороны, ему дали срок в исправительной колонии 2 года, Ивон и его мама так же рассказали о Ли, его отце и всех ужасах творившихся у него дома, так же Ивон дал показания свидетеля. Он просто не мог отделаться от мысли, что такое произошло. Спустя меньше чем два года, Ли выпустили за хорошее поведение и мама Ивона взяла под опеку его друга. Когда все испытания пройдены, парень наконец мог вздохнуть с полной грудью, больше не было той тяжести что тянула его на дно изо дня в день, паутина Адама в которую он попал, исчезла. Форкс в день происшествия был сметен и озадачен, некоторые не могли поверить, в то что таилось за человеком, которого они считали образцом законопорядочности, это был толчок к осознанию масштабов проблемы. Ивон долго отходил от случившегося, он все еще корит себя в произошедшем, он часто плакал ночами, Ли в свою очередь забирался к нему в кровать и безмолвно успокаивал. Так и в очередную ночь. Парень знал, что его место рядом с Ивоном, он приляг на кровать и смотрел на него глазами бесконечной теплоты и благодарности, они прошли через многое, они смогли справится со всеми преградами что преподносила им жизнь. Кареглазый смотрел на друга, его душа была не спокойна с того самого дня, казалось штиль в его душе никогда не вернется, бушующие волны что разбивались о скалы вины. Он лег в объятья Ли уткнувшись носом ему в ключицу, парень нежно перебирал русые волосы тем самым успокаивая, даря тот свет, в котором теперь нуждается Ивон. —Мне очень жаль— Тихо, почти не слышно произнес юноша. —Ты ни в чем не виноват, ты же знаешь, я благодарен тебе, за все. —Но зачем, зачем ты взял вину на себя?! Ведь это именно я убийца— Волна слез заполнила карие глаза, парень смотрел на такое знакомое и родное лицо, которое теперь светилось от счастья. —Спасибо, что именно ты стал убийцей.