Сватовство Тёмного Лорда

Едва Франческа Гонт успела открыть глаза, вокруг неё уже собралась довольно пёстрая компания. Фридрих Шварц, её коллега по работе и старинный школьный друг. Шура Долохов, 16-летний студент из семьи русских эмигрантов. Неглупый парень, но абсолютно некомпетентный по её предмету. Ну, и естественно любимый и единственный сын Герберт. И последний, но точно не по значимости- Геллерт. К какой категории знакомых можно отнести Гриндевальда, Фрэнки думать не хотелось. Гонт испытывала противоречивые желания в отношении Тёмного Лорда. Часть её хотела великодушно простить этого наглого, но жутко обаятельного мерзавца; другая более тёмная часть личности лелеяла мысль о мести. Например, можно было бы вырвать этому уже немолодому, но такому импозантному гаду кадык, а затем выпотрошить все его предательские внутренности наружу. Или же подвесить над жерлом действующего вулкана, чтобы этот подлец поджарился до золотистой корочки, а сверху полить его соусом барбекю, и скормить Хвостороге из местного заповедника-дракониха будет просто в восторге. Мясо Тёмного Властелина — ням-ням. Одна идея была кровожадней другой, но самой популярной оказалась та, в которой Геллерт остаётся жив и относительно здоров, просто вечным узником её дома. Посадить Тёмного Лорда на цепь-хм, а в этом точно что-то есть. Потому что при любом другом сценарии Геллерт бы смог сбежать ещё до того, как она сумеет осуществить наказание. Нерушимые цепи хоть ненадолго, но задержут свободолюбивого негодяя. Не умолять же его на коленях, её не бросать — это было бы слишком унизительно и бесперспективно, так как Геллерт сентиментальное нытьё глубоко презирал. Поэтому Гонт решила продолжить играть роль непрошибаемой стервы, чтобы сохранить остатки женской гордости. Она отказывается уступать первой. Не дождёшься, Геллерт! Видимо, у неё было настолько злорадное выражение лица, что юный Долохов от потрясения грохнулся в обморок. Фрэнки позволила Шварцу поднять её с земли. Почистила «тергео» и «экскуро» одежду, а затем иронично заметила: -Какие нынче впечатлительные студенты пошли. Страшнее профессора зверя нет, не так ли Шварц, друг мой? -Разве только нунда. Но Карл пока не нашёл способ провести этого очаровательного монстрика через кордон. И слава богам, что нет. Мне вполне хватает тебя одной, дорогая подруга. -Грубиан. -Стерва. -Трепло. -Диктаторша. -Хам. -Эм… Могу составить список твоих несомненных достоинств в алфавитном порядке. -Попробуй. И все школьные дежурства достанутся тебе. У Шварца сделалось столь испуганное лицо, что Фрэнки захихикала. Герберт, с любопытством наблюдающий за перепалкой, тихо прыснул. Фрэнки мгновенно обернулась и бросилась обнимать сына. -Мам, пусти. Я в полном порядке. А что с тобой случилось? И дядей Шварцем? Как вы, профессор? -Так слегка зацепило. Ничего страшного. Не волнуйся, Берт. Жить буду. Но лучше пока не ходи в город, ты тоже, Фрэнки. Особенно ты. -Думаешь отсиживаться дома безопаснее? — скептично спросила Гонт. — У меня, конечно, неплохая защита стоит, но она не родовая, против разъярённой толпы долго не выдержит. -Если мы используем мою новую схему для ритуала защиты… -В прошлый раз одна из твоих экспериментальных схем уничтожила мне чердак и выбила все окна в доме! Нет, уж я использую магию крови. Старый добрый проверенный способ. -Уже больше года, как уголовно наказуемый! — напомнил выразительно Шварц. -С каких пор ты стал законопослушным гражданином, мм? -С тех пор, как… Так подожди-ка, а он, что здесь делает?! — неожиданно заметил Гриндевальда Фридрих и бесцеремонно ткнул пальцем в грудь Тёмного Лорда. Последнему это разумеется не понравилось, и Шварц уже готовился проломить черепом садовый забор, как в нескольких сантиметрах от цели он повис безвольной куклой в воздухе. Все посмотрели на невинно улыбающегося Герберта, который собственно и спас Фридриха от тяжёлого сотрясения мозга. -Пацан, спасибо, конечно. Но что это было: Левиоса или Эверте Статум? — полюбопытствовал Шварц, словно ничего не случилось. -Ни то, ни другое, профессор. Левистатум-комбинация из обоих. -Ты придумал собственное заклинание в восемь лет? Класс! — выразил восторг, неожиданно пришедший в себя Долохов. -Ну, вообще-то ещё год назад. И у меня был хороший учитель, — намекающе посмотрел в сторону Гриндевальда Герберт. -Кто бы сомневался, — раздражённо фыркнул Шварц, — Гонт, и у тебя нет с этим проблем? То есть мне, лучшему другу, своего сына ты не доверяешь. А этому стрёмному типу… -Ой, заткнись, дружище. Тебе одного пируэта над кустами было мало? Могу организовать ещё один. И да, тебе не доверяю. Без обид, Фридрих, но ты со своими четырьмя детьми разобраться не можешь, а ещё хочешь чужого на себя повесить. Ты сам ведёшь себя, как вечный ребёнок. -Ну, спасибо, Гонт. Ты такая добрая! -Зато честная. Ладно, проехали. Александр, вы, как пришли в себя? Голова не кружится? — обратилась к пострадавшему студенту Франческа. —Спасибо, профессор Гонт, всё нормально. Я могу быть свободен? -Конечно, идите домой. И будьте, пожалуйста, осторожнее. Вечно вы попадаете в неприятности, Алекс. -Тут вы, конечно, правы, фрау Гонт. Постараюсь так больше не делать. -Вот и славно. И не забудьте о пересдаче работы в следующий понедельник. -Профессор, мэм, а может всё-таки не надо, я вполне доволен своей текущей оценкой, — заметно спасовал Шура Долохов. -Зато я недовольна. Ты можешь лучше, и мы оба знаем. Увидимся на лекции в четверг. Передавай привет родителям. -Обязательно, профессор Гонт. До свидания. И бедовый студент ушёл. Фридрих Шварц же уходить не торопился. Он неспешно обработал свою рану, а затем обратился к Гриндевальду лично, пока Фрэнки кормила сына обедом на кухне и не могла их услышать. -Нам надо поговорить, как мужчина с мужчиной, — не слишком удачно начал Фридрих. Геллерт посмотрел на собеседника, как римский патриций на невежественного плебея, с абсолютной убеждённостью в собственном превосходстве: -А я с вами говорить не хочу, Шварц. Хотя бы потому что не вижу здесь другого мужчины. Лишь заносчивого и невоспитанного юнца, который не знает, где его место. Оставьте свой панибратский тон при себе. -Какой же вы всё-таки высокомерный надменный индюк, герр Гриндевальд. Кстати, о надменных индюках, имя Вильгельма Шварца, вам о чём-то говорит? -Ваш покойный отец, я полагаю? —Именно покойный. И покойный по вашей милости. -У меня сложилось впечатление, что вы не слишком хорошо ладили друг с другом. -Однако это не отменяет того факта, что вы его убили. -Ну, убил, а что дальше? Я вообще много кого убил. Я думал, вы умеете читать газеты, — насмешливо заметил Тёмный Лорд. -Ну, знаете, вы мне задолжали кое-что. Хотя бы извинения, — попробовал возмутиться Фридрих, что стало последней каплей, переполнившей чашу терпения Гриндевальда. Шварц почувствовал, как невидимая удавка начала сдавливать его горло. А тело, словно онемело, и больше не было ему подконтрольно . Мордредов Гриндевальд со своей мордредовой беспалочковой магией! -Вот тут вы заблуждаетесь, юный нахал, я никому ничего не должен, особенно таким жалким примитивным существам, как вы. У вас есть ещё какие-то претензии ко мне? Или это был весь список? - усмешка Тёмного Лорда была воистину дьявольской. Шварц был не из числа трусов, но тут он сам чуть в штаны не наложил с испугу, уж больно внезапной была трансформация из флегматичного старомодного аристократа в безжалостного и аморального убийцу, который продолжал издеваться и медленно лишать его жизни во дворе дома его лучшей подруги. «Подштаники Мерлина, будь Гонт мужчиной, я бы сказал, что у неё стальные яйца! Иметь дело с этим типом на постоянной основе... Погоди-ка, мозг... Гонт, вот кто нас спасёт! » —Подождите, - просипел Фридрих,-прежде чем вы меня убьёте, вы должны кое - что знать, это касается Фрэнки... Удушение временно приостановилось. -Ну, говори. Чего я не знаю? —Гонт, она такая страшная гордячка. Будет молча страдать, но никогда не признается первой. Но для меня всё было довольно очевидно с самого начала. Знаете сложно не узнать симптомы, когда моя жена Фиона заставила пройти меня через это целых четыре раза! -Что за чушь ты мелешь парень, что ещё за болезнь? - недоверчиво пробурил его взглядом Гриндевальд. - А вы сами не заметили, что Франческа в последнее время ведёт себя странно. Она всё время на нервах, падает в обмороки, сюсюкает с Бертом до такой степени, что тошно становится. В общем из рациональной женщины постепенно превращается в сентиментальную истеричку. Так вот я более, чем уверен, что Гонт-беременна. И ребёнок ваш общий,- торжественным шёпотом произнёс под конец Шварц. Если изначально Геллерт считал парня идиотом обыкновенным, то теперь он понял, что оценил интеллект Шварца даже слишком лестно: «Молодой человек, да, вы непросто идиот, вы идиот неизлечимый. Где он слышал о женской беременности сроком более десяти месяцев? А именно столько времени я провёл в одиночной камере, и уж точно ни с кем ребёнка я зачать бы там не смог. "До" - было явно не до амурных дел, "после" - я только второй день на свободе. Само предположение - абсолютно нелепо. Вот же бесстыдная молодёжь пошла, даже не смутился обсуждать личную жизнь другого человека,тем более своей якобы лучшей подруги. А ещё нас, Тёмных Лордов, называют безнравственными. И как только таким невежественным юношам профессорское звание выдают? Непорядок. Интересный факт: Геллерта в далёкие годы весёлой и почти беззаботной молодости называли королём розыгрышей. И они были значительно безобиднее, чем шалости его повзрослевшей версии. К тому же, от них никто не умирал. -«Мальчишка Шварц, ты думаешь, что самый умный. Что ж я преподам тебе урок, который ты никогда не забудешь. А убить тебя я всегда успею после. Стоит лишь Гонт отвернуться... Хм, впрочем насчёт Фрэнки у меня тоже есть план. Исполнить, который мне никто не помешает,» - коварно усмехнулся про себя Геллерт. Он знал, кому стоит нанести визит вежливости в первую очередь. Возможно, он всё-таки доведёт одного "благороднейшего папашу" до инфаркта, Гонт ему за это только "спасибо" скажет. Скрыв лицо под глубоким капюшоном мантии, Геллерт, насвистывая весёлый мотив одной не слишком цензурной песни, отправился чинить хаос и беспредел, как полагается любому приличному Тёмному Лорду. Эпатировать общественность всегда было его любимым хобби. Это намного интереснее такой тривиальности,как государственный терроризм,- бесстыдно рассудил тёмный волшебник и исчез, чтобы вернуться лишь под вечер. Довольно волоча за собой отчаянно упирающегося будущего "тестя."