Consequences to Every Inaction

Питер хотел бы прояснить кое-что сразу: это не анорексия. Есть разница между выбором не есть и просто невозможностью есть. Он всегда рос без особых денег, и это никогда его не беспокоило. Дядя Бен был кормильцем семьи Паркеров. С дядей Беном у них хватало денег на школу, на особые случаи и прочее, но никогда не было достаточно денег, чтобы тратить их на что-то второстепенное. Теперь, когда дяди Бена нет, они с тетей Мэй довольствуются еще меньшим. Подработки тети Мэй едва хватает на то, чтобы прокормить их обоих. Когда Питер и она начали испытывать нехватку денег после смерти Бена, ей пришла в голову умная идея заранее спланированных обедов. Каждую неделю она садилась с Питером рано утром, и они составляли план питания на неделю. В начале каждой недели у тети Мэй было достаточно еды, чтобы двум обычным людям хватало на три обычных приема пищи в день. Строгий график не позволял им покупать ненужные продукты, а расходы были вполне приемлемыми. Но в последнее время они стали халтурить, и иногда Питер получал только одну или две порции в день. И даже когда он получал все три, трех средних порций было недостаточно для растущего подростка, не говоря уже о подростке с суперспособностями. Он подсчитал. С его метаболизмом и с учетом дополнительной активности Человека-паука ему нужно в четыре раза больше еды, чем обычному мальчику его возраста. Но он привык полагаться на меньшее: еда стоит дорого. Поэтому можно представить себе нерешительность Питера, когда его приглашают вернуться в башню Мстителей, чтобы восстановить силы после миссии, и Тони усаживает его в том, что, по мнению Питера, является их общей комнатой, и призывает Джарвиса заказать двадцать пицц, шесть кальцоне и "хренову тонну" куриных крылышек из заведения, расположенного вниз по улице. Питер заметно нервничает. Этой еды слишком много. И да, он знает, что, хотя они с Тони единственные, кто сейчас находятся в комнате, остальная команда просто принимает душ, и снимает свое снаряжение и присоединится к ним позже, но все же. Когда они с тетей Мэй заказывают пиццу, они никогда не покупают целую пиццу. Им обоим достается по одному слайсу и, может быть, пара хлебных палочек, если они хотят раскошелиться на праздник. — Мистер Старк, это... это слишком много еды, вам не кажется? Тони крутится на месте, работая над голограммой в центре комнаты. — Это Тони, малыш. Или мистер Крутой Пипец. Хотя... - он поворачивается обратно, чтобы продолжить возиться с голографическим рисунком... стрелы, может быть? — Технически это должен быть Доктор Старк. У меня, знаешь ли, есть степень доктора наук. Доктора философии, во множественном числе. Я гений, Питер. Так что я знаю, о чем говорю, когда говорю тебе: "Нет, это не слишком много пиццы". – Тони поворачивает голову назад к Питеру и поднимает брови. — Ты когда-нибудь видел, как Тор ест? В прошлый раз, когда мы брали пиццу, он съел пятнадцать пицц "Суприм" в одиночку! Вообще-то, когда я думаю об этом... – Он показывает пальцем на Джарвиса. — Закажи к этому блюду хлебные палочки. Хорошие. Сколько их будет, решай сам, Джей. — Конечно, сэр. Оставшийся цвет исчез с лица Питера под маской. Господи, он заставил мистера Старка заказать еще еды. Питер борется за то, чтобы не задохнуться. — Нет, мистер Старк-Тони. Нет, все в порядке. Нам действительно не нужно так много. Я даже... знаете что? Я даже не голоден, так что не надо брать больше, пусть берут мое. Остальные члены команды могут взять то, что ты заказал для меня, Тони. Питер смотрит, как мистер Старк поворачивается и окидывает взглядом общую комнату, где Питер сидит на огромном белом диване. Диван вдвое больше обычного, он изогнут вдоль угла стены между входом на кухню и лифтом. Питер знает, что Тони выбрал этот диван именно потому, что он достаточно большой, чтобы на нем могла разместиться вся команда во время вечернего просмотра фильмов. Должно быть, он кажется еще больше, чем есть на самом деле, когда на нем сидит только Питер, свернувшийся в крошечный грязный клубок в самом центре. Его костюм грязный, локти и колени свисают вместе на нескольких нитках. У паука, изображенного на его груди, не хватает двух ног - обе стали жертвой войны с гигантским мутировавшим ленивцем, с которым они только что сражались. Питер прошел спиной через несколько зданий, и когти существа вцепились ему в грудь. Кровь из порезов до сих пор струйками вытекает наружу, впитываясь в спандекс. Он до сих пор не снял маску с черными, яркими, глубоко врезавшимися в обе глазные линзы прорезями от падения обломков. Сквозь прорехи в ткани в верхней части маски пробиваются клочья волос. Питер уверен, что на него стоит посмотреть. Он похож на ребенка с плаката, которому нужна хорошая горячая еда. Или, может быть, на плакат "избитый подросток". Питер держится скованно, мышцы напряжены, сидит как можно ближе к краю, боясь, что испортит материал дивана, если коснется чего-нибудь, кроме самого края подушки. Он уверен, что его усталость слишком заметна по тому, как повисла его голова, совершенно контрастирующая с жесткой фиксацией рук на подтянутых коленях. Легкая дрожь пробегает по его ивовой фигуре каждые несколько секунд. Мистер Старк вздыхает, явно не в настроении разбираться с нелепостью подростковой логики. — Послушай, малыш, - уговаривает он. — Возможно, это адреналин говорит, если ты действительно не голоден. Почему бы тебе не пойти помыться, а? Счистить кровь с груди, чтобы Брюс мог потом ее зашить? Питер поднимает голову, чтобы посмотреть на мистера Старка прямо через испорченные светоотражающие линзы. Он неподвижно смотрит на мистера Старка, а затем кивает. — В конце коридора, слева, есть полноценная ванная. Или, - уточняет Тони, - ты можешь подняться на гостевой этаж, взять запасную одежду и привести себя в порядок. Еды пока не будет, приятель. Курьер всегда умудряется заблудиться. Казалось бы, гигантскую башню в центре города легко найти, но тупость людей не перестает поражать. – Тони пожимает плечами. — В любом случае, у тебя есть время отдохнуть наверху. — Нет, все в порядке. Это... просто ванной будет достаточно, она замечательная, спасибо, мистер Тони. Тони смотрит на Питера минуту, затем кивает. — Хорошо. Через кухню, по коридору и налево. Питер глубоко вдыхает и поднимается с дивана. Он секунду покачивается на обеих ногах, прежде чем, прихрамывая, пройти через прихожую на кухню. ___________ Двадцать минут спустя Питер вышел из чрезвычайно роскошной ванной комнаты (серьезно, это была даже не главная ванная комната, а просто душевая. Питер боялся к прикоснуться к чему-либо), одетый в одежду, которую Тони положил возле ванной. Остальные Мстители снова собрались в гостиной, разбрелись по гостиной и кухне, оживленно смеются и болтают друг с другом, и каждый из них одет в одежду для отдыха. Ничто не намекает на то, что они вернулись с изнурительной миссии, кроме повязок-бабочек на предплечье Клинта и чересчур усердного Тора. Иногда Питер действительно любит своих товарищей по команде. Наташа первой замечает его, одаривает предупредительной улыбкой, прежде чем обернуться, чтобы рассмотреть его как следует. Она прикрывает рот рукавом, но не раньше, чем из ее уст вырывается не слишком приятный вздох. Питер недовольно хмурится и наблюдает, как плечи Наташи сотрясаются от подавляемых смешков. Одежда, которую дал ему Тони, очень, очень велика - она почти полностью поглощает его тощую фигуру и практически свисает с плеч. Питер предполагает, что Тони украл ее у Тора, но, по правде говоря, одежда любого из Мстителей произвела бы такой же эффект. Питер успокаивает свои нервы и, стараясь не думать о том, как не угрожающе и очаровательно выглядит Наташа, свернувшаяся калачиком на диване в мягких розовых трениках и серой майке, поскольку он прекрасно понимает, что она может убить его двумя пальцами, делает шаг вперед, чтобы сесть на диван рядом с убийцей. Но споткнулся о слишком длинный подол одолженных тренировочных штанов и упал на пол. Наташа теряет сознание, и Стив, Тони и Тор, болтавшие по другую сторону дивана, прекращают разговор и настороженно отходят в сторону. Клинт, вероятно, услышав гогот Наташи, выбегает из кухни и без труда устраивается на спинке дивана. Брюс и Сэм выглядывают из кухонного проема вслед за ним. Смех Наташи затихает, и она со вздохом машет рукой в сторону Питера, который все еще лежит на полу. — Питер? – Стив спрашивает ее с улыбкой в голосе. — Ты в порядке, приятель? — Просто оставьте меня здесь, - подтверждает Питер. Он раскидывает больные конечности и утыкается в твердую древесину. — Мне здесь хорошо, я только посплю немного. Всего пару дней, и все будет в порядке. Питер скорее чувствует, чем слышит приближение одного из Мстителей. Он не успевает вздрогнуть всем телом, когда руки обхватывают его подмышками, но они медлят лишь секунду, прежде чем продолжить поднимать его. — Давай, приятель, - ободряюще просит Сэм. — Поднимайся. Питер стонет от досады, но позволяет поднять себя на руки. Его голова бессильно падает вперед. Он щурит глаза. Неужели на этой одолженной рубашке всегда было темно-красное пятно посередине? Питер вскидывает голову, резко вдыхая воздух. — Парень, - осторожно говорит Клинт. — Тебя ударили во время драки? Питер наклоняет голову в ответ на вопрос. Да, конечно, его ударили. Они все видели, как чудовище-ленивец сшибает его с ног - его когти впиваются в грудь и вырывают куски плоти. Он знал, что Тони видел это: Именно Тони пошутил по связи, что стал "свидетелем худшего в истории "дай пять". И он не очень-то скрывает свои синяки под глазами - результат того, что его лицо ударилось о землю и глазные линзы костюма зажало в пространстве вокруг глазниц. По крайней мере, только один из них - темно-черный, а другой - более зеленовато-желтый. В обычных условиях они уже зажили бы, но при той скорости, с которой работает его фактор исцеления в последнее время, Питеру понадобится не меньше дня. — Привет, - повторяет Клинт и легонько бьет Питера в щеку. Когда это Клинт успел к нему подойти? — Эй, оставайся с нами, парень. Насколько сильно ты ранен? — У него по меньшей мере три довольно глубоких пореза на груди, - говорит Тони с дивана. В голосе Тони звучит чувство вины, и Питер сразу же чувствует себя дерьмом. Тони, вероятно, чувствует себя виноватым за то, что не проверил Питера до того, как он ушел в душ. В защиту Тони можно сказать, что он видел, как Питер без лишней помощи излечивался от травм, которые были гораздо серьезнее, чем те, что он получил сегодня. Питер безучастно смотрит на Клинта, слегка подрагивая в объятиях Сэма. Он понимает, что сейчас, когда адреналин улетучился, ему не хватает двух секунд, чтобы упасть без сознания, но он не знает, что они хотят от него услышать. Сэм перекладывает Питера на руки, а Клинт опускается под него, чтобы подхватить Питера с другой стороны. Вместе они наполовину несут Питера обратно к дивану. Устроившись поудобнее и прислонившись к Тору, Питер закрывает глаза и удовлетворенно напевает. Тор всегда такой теплый, словно персональное электрическое одеяло. Это напоминает Питеру те времена, когда он сворачивался калачиком у сушилки для белья в их доме в зимние месяцы. Только лучше, потому что Тор подстраивается под Питера, и он словно лежит на электрическом одеяле, но при этом достаточно укутан, чтобы оставаться в вертикальном положении. Это приятно. Сейчас Питеру кажется, что ему всегда слишком холодно. Сэм поворачивается лицом к остальным Мстителям. — Что с ним случилось? Почему он до сих пор так ранен? Тони качает головой и признается: — Я не знаю. Обычно он выздоравливает так же быстро, как Кэп. – Тони показывает большой палец в сторону Стива.   Питер нахмуривает брови. Они говорят о нем. Они говорят о нем, как будто его здесь нет. Он должен... наверное, обидеться на это, верно? Но сейчас у него нет сил злиться. Плечо Тора слишком удобно. У Питера перехватывает дыхание, и он распахивает глаза, чувствуя, как кто-то поднимает низ его рубашки. Он отрывает голову от плеча Тора и хватает обидчика за запястье, прежде чем безразмерная одежда поднимется выше талии. Рука Наташи медленно разжимается, и она отпускает хватку на подоле. Питер пытается вспомнить, как дышать. Никто не должен видеть его без рубашки. Никто. С тех пор как Нед увидел, что Питер вышел из душевой в раздевалке в одном лишь полотенце, и впал в панику. После этого Нед несколько недель вел себя как курица-наседка, по нескольку раз в день спрашивая, не голоден ли он, и пихая в него все свободные кусочки еды за обедом. Питеру пришлось неделями приносить в школу еду, которую он припас на предыдущий ужин (утром никогда не хватало времени, чтобы приготовить обед для себя и тети Мэй), чтобы Нед хоть немного успокоился. Ему не удалось полностью убедить Неда, пока он не начал лучше натягивать костюм Человека-паука. Наташа прервала его размышления, устремив взгляд на руку Питера, которая по-прежнему крепко сжимала ее предплечье. Он отдернул пальцы. — Прости. Прости. Теперь я в порядке. — Он поднимает глаза, чтобы встретить пытливые взгляды остальных, не обращая внимания на то, что Стив и Сэм вздрогнули, когда им открылся полный и беспрепятственный вид на синяки вокруг его глаз. — Я в порядке, - настаивает он. Тони указывает жестом на растущее красное пятно на груди Питера. — И это ты называешь в порядке? Питер удивленно опускает взгляд. Он забыл, с чего все началось. Порезы, похоже, сильно кровоточили. Должно быть, они снова открылись, когда он споткнулся. — Это... э-э... заживет. Клинт насмехается. — Да, заживет, конечно. Но если ты позволишь нам наложить швы, они заживут быстрее. Питер решительно качает головой. Стив проводит рукой по волосам и резко вздыхает. — Послушай, Питер, мы не можем оставить тебя истекать кровью вот так. Просто сними рубашку, и мы наложим швы... — Извините, что прерываю вас, капитан, но еда уже прибыла, - объявляет Джарвис. Двери лифта по команде открываются, показывая несколько пицц и кучу контейнеров с фастфудом. Питер сразу видит выход. — Кровь уже почти не идет, ребята. Я буду в порядке. Давайте просто поедим. – Он улыбается в ответ на мрачное выражение лица Стива. — Пожалуйста, Стив, - добавляет Питер, когда Стив не отступает. Пожалуйста, просто оставь это. Но Стив только сужает глаза. — Мы не можем допустить, чтобы еда испортилась, Стив, - продолжает Питер, не обращая внимания на то, как завязываются его внутренности при этих словах. Ради пятнадцати центов в его кошельке они не могли допустить, чтобы вся эта еда пропала. — Пожалуйста, - повторяет он, чуть более отчаянно. Тор обнимает Питера. — Питер прав, капитан. Мы не должны допустить, чтобы эта награда пропала зря. – Он осторожно похлопывает Питера по плечу и встает, чтобы принести еду из лифта. Наташа поднимается с дивана и следует за ним. Никогда не говорите, что Тор не умеет понимать намеки. Питер молча благодарит его. — Хорошо, - уступает Стив. — Но мы продолжим этот разговор после того, как ты поешь. – Стив указывает пальцем на грудь Питера. — И ты будешь давить на нее, пока мы не сможем ее осмотреть. Питер быстро кивает. Он может с этим согласиться. Клинт бросает с порога ванной комнаты пачку марли, которая падает Питеру на колени. Питер думает, что это, скорее всего, из аптечки, которую Тони держит в каждой ванной на их этаже. Питер аккуратно засовывает сверток под рубашку и заправляет нижнюю часть рубашки в треники, чтобы она оставалась на месте, не обнажая ни дюйма кожи. Это не идеальное решение, но если оно избавит его от необходимости ходить полуголым перед Мстителями, он с радостью потакает им в этом. Сэм и Наташа раскладывают еду на журнальном столике - по негласному соглашению между членами команды, никто не хочет поднимать Питера с дивана - и начинают раздавать тарелки и столовое серебро. И только когда все уже открыто, Мстители уселись вокруг него, а в руки ему сунули тарелку с едой, до Питера снова доходит, как много еды заказал Тони. Она переполняет большой журнальный столик, буквально выплескиваясь на пол гостиной. Между коленями Клинта и Брюса примостились несколько контейнеров с хлебными палочками. Пара коробок с пиццей примостились на бедре Тора. Контейнер с куриными крылышками "Ранчо" примостился на краю дивана по левую руку от Тони. Питер мгновенно теряет аппетит. В животе у него сидит камень, который не позволяет ему откусить даже кусочек от стоящего перед ним блюда. Это безумное количество еды. Это почти непристойно. На столе перед Питером сейчас больше еды, чем они с тетей Мэй съедают за месяц. Питер чувствует себя... несчастным. Он даже не уверен, за что именно он чувствует себя виноватым. И он знает, что, наверное, не должен чувствовать себя виноватым, ведь это всего лишь еда. Черт возьми, Тони богат, и для него это, наверное, пустяк. Но это еще хуже, потому что для Питера это что-то значит. Тони потратил деньги на еду, которая лежит перед ним. Питер тратит еду Тони, а значит, и деньги Тони, если не съест это. Почему он такой неблагодарный? Он медленно подносит кусок пиццы к губам. Откусывает кусочек, скользит по языку, чтобы коснуться задней стенки горла, и густо сглатывает. Затем он делает это снова. И еще раз. И еще раз. Он опускает голову и сосредоточивается на еде. Чем быстрее он ест, тем меньше ему приходится пробовать. И он съедает все, что ему кладут на тарелку. Все. Он съедает четыре куска пиццы, четверть кальцоне и два куриных крылышка, которые они попросили у него, когда пихали ему на колени полное блюдо. А когда он доедает, то молча рассматривает несколько пятен, оставшихся на керамической тарелке. Он рассеянно проводит по ним пальцем, но они не исчезают. Он царапает с большей силой, прилагая немного усилий, но они упрямо остаются на месте, портя безупречную белую глазурь посуды. Почему они не отклеиваются? Питер переносит вес вперед, давя на грудь, но ради этого стоит потерпеть, и начинает счищать их ногтями. Им здесь не место. Они портят всю картину. Питеру становится не по себе. Он чувствует, как кровь оттекает от его лица, и что-то еще поднимается. — Питер? – мягко спрашивает Наташа, нарушая его транс. Питер прекращает свои бешеные ковыряния и быстро поднимает голову, не обращая внимания на то, что комната, кажется, слегка покачивается. Он с удивлением видит, что Мстители наблюдают за ним. — Ты в порядке? Питер не отвечает Наташе. Не может. Что-то в его горле мешает ему говорить. Он не может... не может дышать. — Эй, эй, все в порядке. Сделай вдох, - успокаивает Сэм с другого конца дивана, за пределами периферии Питера. Питер поворачивается, чтобы проследить за голосом, и это движение оказывается слишком сильным для его бедного желудка. Он закрывает рот рукой и спрыгивает с дивана. Спотыкаясь, он бежит в ванную комнату, грубо ударяясь о дверную раму, и успевает добраться до унитаза как раз вовремя. Клинт первым заходит в ванную вслед за Питером, но тут же выходит обратно с тошнотворно зеленым цветом лица. Брюс закатывает глаза на Клинта и сам входит в ванную, прижимая руку к шее Питера и потирая ее, уговаривая Питера продержаться до тех пор, пока он не сможет остановиться. Когда Питер отступает, на внешнем краю унитаза остается кровавое пятно. Его грудь кровоточит гораздо сильнее, чем раньше, а рубашка промокла. Питер едва сдерживает хныканье от осознания того, что его лечебный фактор совсем не справился со своей задачей. Мстители определенно потребуют, чтобы он наложил швы. Питер краем глаза видит, как Брюс кивает Стиву, Стив кивает в ответ, а затем подхватывает Питера. Стиву чертовски повезло, что у Питера не осталось ничего, чтобы отказаться от этого действия. Вместо этого голова Питера опускается на грудь Стива, когда его проносят мимо других Мстителей и укладывают на кухонную стойку. Питер пытается сопротивляться - это же их кухня, он собирается испортить ее нетронутую поверхность, - но его слабые бессвязные протесты затихают, как только Тони кладет руку ему на голову и ерошит волосы. Питер знает, что они говорят о нем, слышит их голоса над головой, но не может разобрать слов. Он так устал, а пальцы Тони так приятно касаются его ноющей кожи головы. Возможно, именно поэтому ему требуется несколько мгновений, чтобы понять, что разговоры прекратились. Он открывает глаза и видит, что все снова смотрят на него. Ну, нет, не на него. На его грудь. Он смотрит вниз и видит, что кто-то (вероятно, Брюс) разрезал его рубашку, чтобы получить доступ к ране на груди, выставив его тело на всеобщее обозрение. Ох. Они не смотрят на его грудь. Они пялятся на его живот. Вернее, на то, что осталось от его живота. За последние пару лет он стал впалым и больше напоминает хрупкую кожу, натянутую на ребра и тазовые кости, чем крепкую, мускулистую вещь, которой он должен быть. Питер снова вскидывает голову. Он издает тоненький звук, больше похожий на пинок собаки, нежели на движение сверхсильного мальчика, и прикрывает живот. Они никогда не должны были видеть его таким. Они не должны знать. Этого звука достаточно, чтобы Брюс начал действовать. — Твоя грудь. Нам нужно зашить твою грудь, - рассеянно бормочет Брюс, скорее для себя, чем для Питера, думает Питер. Брюс откладывает ножницы, которые, должно быть, использовал на одолженной для Питера рубашке (потом Питер будет чувствовать себя виноватым за это), и начинает вдевать нитку в изогнутую иглу. Закончив, он подходит ближе, но останавливается, не успев наложить первый шов. Он поворачивается лицом к остальным, которые все еще застыли на месте, и твердо заявляет: — Мне нужно пространство для работы. Идите и подождите в гостиной. — Но... — Тони начинает возражать, но Брюс просто решительно показывает пальцем в сторону гостиной и поднимает бровь, предлагая осмелиться возразить еще раз. Тони хмыкает, но уходит. Остальные члены команды следуют его примеру, Сэм посылает Питеру натянутую улыбку, после чего исчезает за дверью. Брюс, не говоря ни слова, оборачивается и обращает внимание на порезы на груди Питера. Питер погряз в своем позоре и неудаче. Ему нужно было скрыть от своей команды только одну вещь, а он слишком некомпетентен, чтобы справиться даже с этим. Он всегда старается есть столько, чтобы у него оставалось достаточно энергии для боя, но это тонкая грань. Иногда он просто не может насытиться - то времени не хватает, то еды дома не бывает недостаточно. Тетя Мэй делает все покупки и готовит в доме, а у него все равно не хватает денег, чтобы что-то изменить. Супергеройство не оставляет времени на то, чтобы найти работу. Однако ему следовало что-то предпринять раньше. Признаков было предостаточно: синяки и царапины, полученные во время патрулирования, заживали не за несколько часов, а за несколько дней. У его тела просто не хватало энергии на заживление. Питер знал, что ему нужно немного больше, чем он получал последние несколько месяцев, но игнорировал это, желая избежать приступов паники, которые всегда возникали при мысли о том, что гражданское лицо может пострадать из-за того, что он недостаточно силен или быстр. А теперь его собираются выгнать из команды. Именно по этой причине. Потому что он рисковал, зная что не мог себе этого позволить, и ничего не сделал, чтобы это исправить. Питер тяжело вздохнул, осознав это, и откинул голову на стойку. Брюс успокаивающе похлопал его по плечу. — Почти готово, Питер,  - успокаивает он, неверно истолковав действия Питера как боль от швов. — Осталось всего пара швов. В последнее время его травмы были настолько сильными из-за отсутствия прокладки на теле и долгого заживления, что эти раны волнуют его меньше всего. Спина болит чуть сильнее, чем грудь. Питер решил проверить это позже, когда останется один. Может быть, он растянул пару мышц или что-то в этом роде. — Готово, - объявляет Брюс, перерезая последнюю нить. Питер спускает ноги со стойки и садится, прежде чем Брюс успевает его остановить. — Круто! Я сейчас пойду и получу... ох! –  Питер передергивает плечами и замолкает, удивляясь отсутствию боли в грудине. — Так... гораздо лучше. Спасибо, Брюс, - искренне признается Питер. В ответ Брюс протягивает локоть, чтобы помочь ему встать с койки. Питер знает, что это только для того, чтобы он не пытался сбежать, но все равно с благодарностью принимает ее и старается как можно меньше нагружать Брюса во время их короткого пути в гостиную. — Подожди, - вздыхает Питер, когда они достигают дверного проема. — Подожди. Дай мне взять свою рубашку? – Он пытается повернуться к стойке. Брюс смотрит на другую руку Питера, обхватившую его слишком худой торс. — Она порвана, Питер. Нам пришлось разрезать ее, чтобы зашить тебя. Лицо Питера заметно опускается. — Они уже видели это, - напоминает Брюс Питеру, не без злобы. Дыхание Питера, шумное на почти заброшенной кухне, учащается. Он знает, что они видели это, логично, но он просто подумал, что, возможно, если он закроет это - накинет метафорическое одеяло на проблему и спрячется, - они захотят забыть об этом. Или проигнорируют, хотя бы на время; Питер не привередлив. Пусть он еще немного поборется с ними. Хотя когда еще удача сопутствовала Питеру? Он сглатывает и кивает. — Хорошо, - говорит он Брюсу, поворачиваясь к дверному проему. — Хорошо. Сцена, в которую они попадают, переступив порог гостиной, почему-то оказывается лучше и тревожнее, чем Питер предполагал. Он ожидал криков. Он ожидал, что, войдя в комнату, Стив или Тони будут стоять на ногах, а остальные Мстители будут стоять за их спинами, на каждом лице будет написан гнев, и его немедленно отчитают за непростительное поведение. Вместо этого Мстители беззвучно сидят полукругом вдоль дивана и подставки для ног (Клинта), выражение их лиц не поддается прочтению. Тони поднимает голову и вскакивает на ноги, когда они приближаются. Остальные быстро следуют их примеру. Все взгляды устремлены на Питера. Питер поднимает руку в знак приветствия. — Привет, - кивает он. Все сразу начинают кричать. — Человек-паук, ты здоров? – кричит Тор. — Почему ты нам не сказал! – рявкает Тони. — Какого черта! – вторит ему Клинт. — Питер, - просто говорит Сэм, в его голосе слышится разочарование, в котором Питер уверен. — Как ты мог не сказать нам. Они злятся на него. Это ближе к тому, чего ожидал Питер. Он стыдливо опускает голову, позволяя их словам захлестнуть его. Он заслужил это. Он сознательно скрыл от них то, что потенциально могло повлиять на всю команду. — Мне очень жаль, - шепчет Питер в ковер, - мне так жаль. За его извинениями следует тишина. — Черт побери, - наконец произносит Тони. — Послушай, я... черт, парень. – Тони не замечает, как Питер вздрагивает при этом выражении. — Я… –  Питер беспомощно запинается. — Мне жаль, - повторяет он. Он не знает, чего они от него хотят. Он не знает, как все исправить. Почему бы им просто не сказать то, что нужно, и покончить с этим? Пусть уже скажут ему уходить, чтобы он мог уехать и в одиночестве залечивать раны. Если они просто скажут, он уйдет. Тони, кажется, не может сформулировать слова, но Стив делает шаг вперед и кладет теплую руку на плечо Питера. — Питер, тебе не нужно извиняться. Мы не... мы не злимся на тебя или что-то в этом роде. Вовсе нет, - клянется Стив. Питер смотрит на Стива. Что? Что еще, кроме злости? — Вы... вы не сердитесь ? — Питер произносит каждое слово по мере того, как оно проходит через его губы, язык с трудом формирует буквы. — Конечно, нет, малыш. – На этот раз отвечает Клинт, звучащий так, будто кто-то только что дал ему пощечину. — С какой стати мы должны злиться? Потому что я позволил этому случиться. Потому что я - помеха. Потому что я собираюсь подвести вас. — Потому что я недостаточно силен, чтобы защитить вас в полевых условиях. – Это самый компетентный аргумент, который он может привести. Это констатация факта. Неоспоримый. Он докапывается до сути того, как основательно он их подвел. — Все в порядке, - мягко обещает им Питер. — Я все понимаю. Я бы тоже не хотел, чтобы меня взяли в команду. Все в порядке, я знаю, что вам нужно делать. Я понимаю. Глаза Наташи сужаются, и она спрашивает его: — И что, по-твоему, мы должны сделать, Питер? – как будто это угроза. Как будто если он скажет что-то не то, она набросится на него. Но он знает ответ на этот вопрос, и боже, они заставят его объяснить им, не так ли? Может, они просто хотят, чтобы он понял, почему его выгнали? Что ж, миссия, черт возьми, выполнена. — Вы должны выгнать меня из команды. Питер слышит резкий вдох Тора и ругательства Наташи. Глаза Сэма как будто слегка слезятся. Это... не та реакция, которую он ожидал. Тони смотрит ему прямо в глаза, заглядывая гораздо дальше, чем хотелось бы Питеру, когда Питер занят подготовкой мысленной речи о том, почему он является сильным активом команды, и говорит. — Мы не злимся, парень, мы чертовски волнуемся за тебя. Питер только моргает, глядя на Тони. Брюс пользуется пустым моментом, чтобы положить Питера на диван, вместо того чтобы продолжать позволять Питеру опираться на него в дверном проеме. — Значит, вы… подождите. – Питер старается, чтобы его слова не звучали слишком обнадеживающе, ведь он не знает, что с ним будет, если эта надежда рухнет. — Так вы не собираетесь выгонять меня из команды? — Какого черта, Питер? – обвиняет Клинт, злясь. — Нет. Питеру немного стыдно за то, как крепко он за это ухватился. Клинт может часто разыгрывать Питера - иногда даже немного прибегает к хитрости, чтобы сохранить трюк, - но он почти никогда не лжет Питеру. Когда Клинт заверяет его в чем-то, это, как правило, написано кровью. Одинокое "О" - это все, что Питер может выдавить из себя сквозь комок в горле. Внезапно их марионетки словно перерезали. Все поникли, и из комнаты исчезло напряжение. Питер позволяет атмосфере овладеть собой и наклоняется вперед, чтобы положить голову на ноги. Разочарованный выдох Брюса и "Да ладно" Тони дают ему понять, что теперь они увидели синяки на его спине от столкновения с несколькими стенами во время сегодняшней драки. — Питер, - неодобрительно стонет Брюс. Он придвигается ближе и тычет Питера в неповрежденную часть груди, пока Питер не откидывается назад, а затем нажимает на левую сторону его поясницы, пока синяки Питера не становятся полностью видны. Питер знает, что это жуткое зрелище, судя по тому, что он видел в зеркале в ванной, - синяки до чертиков и на спине от того, с какой силой его швырнули в стену. Когда Питер бегло осматривал их раньше, пятна уже побагровели, и Питер не сомневается, что все они смогут различить участки, где его костюм уступил место тротуару, оставив после себя неглубокие рваные раны. Брюс начинает тыкать пальцем в его спину, и Тони видит в этом возможность задать вопрос, который занимает все их умы. — Итак, Питер, - небрежно спрашивает он, - что это за хрень с чучелом на животе? О. Ладно, ладно. Тони хочет объяснений. Он дает Питеру шанс объясниться. Питер еще может все исправить.   — Ребята, все в порядке, я клянусь. – Выражение их лиц говорит ему о том, какой ерундой они это считают. — Нет, правда! – Питер пытается успокоить. — Просто позвольте мне объяснить. Сэм резко кивает головой в сторону Питера, чтобы тот продолжал, и Питер так и делает. — Я не голодаю специально, вообще-то. Я знаю, что я немного тощий, ясно? – Их недовольство его заявлением очевидно. Питер продолжает: — Я знаю, я знаю. И я пытаюсь это исправить, обещаю. Просто есть некоторые препятствия на пути. Никогда не хватает времени на еду, понимаете? Тетя Мэй обычно работает во время ужина, так что я обычно патрулирую по вечерам, и у меня нет времени утром - я должен упаковать обед тете Мэй, а потом она работает весь день, ребята. Весь день. У нее нет времени постоянно ходить за едой, а дома она бывает не так долго, чтобы понять, что все стало плохо. — А когда она ходит за продуктами, то покупает самое необходимое. Она не знает, что я... она не знает, чем я занимаюсь. Так что она покупает достаточно для трехразового питания, и она очень заботится обо мне. — Она отлично справляется с заботой об обычном подростке, - заключает он, стараясь подчеркнуть, что она ни в чем не виновата, ни в чем. — Но ты не обычный подросток, Питер! – огрызается Наташа, прерывая его. — У тебя почти такой же рост, как у меня,  - добавляет Стив. — Тебе, наверное, нужно есть так же много. — Больше, - поправляет Брюс, убирая себя из личного пространства Питера и позволяя ему снова сесть прямо. — Он усилен, но он еще и растущий подросток. Питер, который во время своей тирады неотрывно смотрел на стену перед собой, бросает взгляд на Тони, который подозрительно молчал. Когда он видит Тони, чувство вины на сердце Питера удваивается. Тони держит подбородок в руках, выражение его лица не поддается прочтению. Питер подвел его больше всех, он знает. Тони принял его почти как родного за те несколько месяцев, что он знал этого человека. Именно Тони ремонтирует его костюмы, спрашивает, закончена ли домашняя работа, проверяет его после миссий. И как Питер отблагодарил его? Тем, что взял его заботу и бросил ее ему в лицо. — Я... Тони, мне очень жаль. — Значит, у тебя нет анорексии? – Тони неожиданно бросает вызов, прерывая будущие лепетные извинения. Питер быстро качает головой. — Ладно, - уступает Тони, и Питер почти видит, как в его голове начинают крутиться шестеренки. — Ладно, тогда мы можем решить эту проблему. Тони встает и начинает вышагивать. — Ты не намеренно не ешь? – уточняет он у Питера. — Нет! – Питер почти кричит, пугая Брюса рядом с собой. — Нет,  - спокойно подтверждает он, извиняясь. — Просто никогда не хватает ни времени, ни денег. Тони перестает вышагивать и хлопает в ладоши, на его лице появляется натянутая улыбка. — Отлично! Это здорово! — Правда? – изумленно восклицает Стив. Питер соглашается с ним. — Как это? Тони улыбается им. На этот раз искренне. — Время и деньги - две вещи, которых у нас в избытке. В ту же секунду Питер понимает, что в других Мстителях что-то щелкнуло. Их глаза расширяются, они улыбаются ему, но он по-прежнему ничего не понимает. — Питер, - хрипит Тор, заставляя Питера повернуться и посмотреть на него. — Что по-твоему, я делаю каждый день? Питер тупо смотрит на него. Что? — Я, эм, я не знаю? — Ничего! Я ничего не делаю! У меня нет ничего, кроме свободного времени! – Тор звучит почти радостно, и к чему они клонят? Наташа поднимает руку и говорит: — У меня тоже, когда я не на миссии. — У меня есть работа, - говорит Сэм Питеру, и да, Питер знает, что он консультант, но при чем тут это? — Но я готовлю потрясающие ланчи в пакетиках. — Готовит, - подтверждает Наташа. (Питер пытается стереть мысленный образ Сэма, раздающего ланчи из пакетов каждому из Мстителей, когда они выходят за дверь на очередное задание). Они все смотрят на него так, словно это какое-то огромное откровение, ожидая его реакции, но Питер просто растерян. Все это не имеет никакого значения. Только когда Тони осторожно берет его за плечо и объясняет: — Питер, мы можем помочь, – Питер понимает, к чему они клонят. Они предлагают ему решение. — Я… – Питер тронут, но они не могут этого сделать. Он не может заставить их сделать это за него. — Я не могу просто есть вашу еду и просить вас приготовить мне еду, - решает он. — У нас больше еды, чем мы можем съесть, - гарантирует Стив, не оставляя места для споров. — И ты не просишь. Мы предлагаем. Питер не знает, что ответить. Понимают ли они, во что ввязываются? Понимают ли они, как много работы? — Говорите за себя! Я требую. Теперь ты получаешь зарплату и за работу Мстителей, - перебивает Тони. — А я даю тебе зарплату за то, что ты работаешь с Брюсом и со мной, - добавляет он в качестве послесловия. — Считай это стажировкой. — И, - подчеркивает Клинт, бросая на него такой родительский взгляд, что Питер не решается ничего делать, кроме как слушать, - ты будешь ужинать с нами каждый вечер, когда твоей тети не будет дома. Питер ничего не может сделать, только вытаращиться на них. Его глаза так расширились, что синяки вокруг них начинают болеть от происходящего. Если кто-то спросит, он объяснит это влагой, скопившейся у него под веками. Но никто его не спрашивает. Вместо этого Тони, ухватившись за плечо Питера, осторожно тянет его в сторону кухни. — Пойдем. Все равно еда на вынос уже испортилась, - бесстрастно заявляет Тони. Питер слегка вздрагивает от этого напоминания, но ему более чем стыдно за то, что его сердце греет мысль о том, что они не ели без него. — Тебе повезло. Сегодня вечер Клинта, а он лучший. На холодильнике висит таблица с расписанием, мимо которой Питер проходит, и говорит ему, что это ложь: над сегодняшней датой крупными буквами написано "НОЧЬ ТОРА!". Питер вздрагивает. Он слышал ужасные истории о готовке Тора. Но никто ничего не говорит, чтобы поправить Тони, все поднимаются и следуют за ними на кухню. Тони усаживает Питера на барный стул возле кухонного окна, а остальные Мстители садятся за барную стойку вместе с ним или стоят по краям кухни. Клинт достает несколько кастрюль и начинает ловко балансировать ими на плите, и это ему удается примерно на секунду, после чего три кастрюли опрокидываются и падают на пол. Одна из них попадает прямо на ногу Тора, отчего тот вскрикивает и отшатывается к Наташе, которая изворачивается, чтобы ударить Клинта по затылку. Клинт уворачивается и бросает в нее одну из картофелин, которые он вытащил. Вскоре кухню заполняют звуки хныканья и метания еды. Питер фыркает и поворачивается, чтобы увидеть Стива, который с нежностью улыбается, глядя на эту сцену. Сэм подталкивает Питера плечом с другой стороны. — Мы здесь, чтобы помочь, Питер, - советует он. — Позволь нам помочь. Ты не должен делать это один. И Питер верит в это.