Ты никогда не был для меня никем

Это произошло в субботу днём. Обычно Нил и Эндрю спокойно дрейфуют в течение дня, в комфортном присутствии друг друга. Они могут пойти за продуктами или бесцельно ездить по городу; могут заняться стиркой и смотреть фильм, в ожидании, пока бельё высохнет; могут делать домашнее задание, которое накапливалось во время напряжённых игровых недель. Но сегодня вместо этого Эндрю разговаривает по телефону со своим новым менеджером, обсуждая детали контракта, который он собирается подписать. Их сезон закончился — последний сезон Эндрю с Лисами — и через несколько недель он закончит обучение и переедет строить свою профессиональную карьеру. Его ждёт новая команда. Нил хочет гордиться. Он хочет быть взволнованным. Но часть его, — большая часть, — хочет обернуться вокруг ноги Эндрю, чтобы он не уезжал. Они ещё не говорили о том, что произойдёт, когда он уйдёт. Нил считает, что этот разговор, вероятно, должен был состояться несколько месяцев назад, может быть, даже больше, но он слишком боялся спросить. Это было похоже на мысли о скорой смерти перед самой смертью. Бесполезные и ничего не меняли. Поэтому он просто сосредоточился на том, что у него и так было. И то, что у него было — хорошо. Он и Эндрю вращаются вокруг друг друга, не думая, их прикосновения иногда превращаются в знакомые привычки, нет необходимости в формальном общении, с которого они начинали. Они всё ещё спрашивают разрешения, когда дело доходит до чего-то нового и неизведанного, но они чувствуют себя в безопасности друг с другом. Нил никогда не думал, что у него будет это, и теперь он не хочет его терять. Плечи Эндрю сгорблены, когда он наклоняется над какими-то бумагами на столе, удерживая телефон между ухом и плечом, и делает заметки, пока говорит его менеджер. На нём футболка и спортивные штаны, и его волосы мокрые от душа. Нил хочет обернуть руки вокруг талии Эндрю, положить голову на его плечо, но он не хочет прерывать телефонный звонок. Это важно. Когда Эндрю, наконец, заканчивает, он поворачивается, издавая длинный, медленный вдох. Он находит Нила, который смотрит на него из дверного проёма, и словно излучает доброжелательное свечение, как и каждый раз, когда он особенно внимателен или ласковый к Эндрю. Он перестал жаловаться в моменты, когда Нил смотрит, хотя всё ещё строит недовольное лицо. Просто мышечная память. — Эй, — говорит Нил. — Как всё прошло? — Неплохо, — говорит Эндрю, расслабляя плечи и откидываясь на спинку стула. — У команды есть кто-то, кто может помочь мне найти квартиру. Мне просто нужно заполнить целую кучу документов. Нил кивает и продолжает смотреть. Эндрю делает жест, чтобы Нил подошёл ближе, и он это делает. Эндрю устраивается поудобнее в обьятиях и делает глубокий вдох. — Риэлтор собирается отправить несколько вариантов, — говорит он, звуча умиротвореннее, когда его лоб упирается в ключицу Нила. — Я сказал, что хочу крытую парковку и крыльцо или балкон. У тебя есть какие-нибудь предпочтения, которые я должен передать? Нил наклоняет голову, чтобы посмотреть на лицо Эндрю. — Для твоей квартиры? — спрашивает он, растерянный. — Да, то, что ты хочешь, чтобы было в квартире, — говорит Эндрю, всё ещё в объятиях Нила. — Тебе нравится принимать ванны, так что, может быть, ванна? Я знаю, что ты привык к общежитию, но сейчас я буду зарабатывать реальные деньги, так что мы можем позволить себе быть избирательными. Мозг Нила до сих пор не догнал разговор. Он застрял в той части, где говорится о том, какие удобства Эндрю хочется у себя в квартире. — Ты хочешь, чтобы я принимал решения, — медленно говорит он, — для твоей квартиры? Эндрю смотрит на него, как будто он специально притворяется глупым. — Да, идиот, — говорит он. — Я не буду слушать твоё нытье о том, что тебе негде бегать или что-то в этом роде. Выясни, что ты хочешь сейчас, потому что я подписываю годовой договор аренды. Мы не сможем съехать только потому, что ты вдруг захочешь джакузи. Нил моргает. Он не глуп нарочно, он просто не может позволить себе делать предположения. Будет слишком больно ошибиться. — Так ты хочешь, чтобы я навестил тебя как-то? — Нил спрашивает осторожно, не желая звучать слишком непринуждённо или слишком серьёзно. Эндрю отстраняется и смотрит на Нила. Всё, что он там видит, делает его закрытым, как раньше, твёрдым, как кирпичная стена, пустым и апатичным. Нил любит каждую итерацию лица Эндрю, но конкретно эта заставляет его чувствовать холод внутри. Сейчас это происходит не так часто, и ещё реже направлено на Нила. Внезапно тёплые руки, обернутые вокруг Нила, пропадают, и Эндрю пытается отступить, натыкаясь на стол позади. Он обходит его сбоку и теперь находится на расстоянии нескольких футов от Нила. — Ты не планировал этого? — он спрашивает. Его голос монотонный, ничего не выдаёт, но Нил знает лучше. Он скрывает гнев, боль или что-то более сложное. — Только если ты сам этого хочешь, — говорит Нил, стараясь не звучать так жалко, как это ощущается у него в голове. Что-то мерцает за маской Эндрю. Его рука дёргается в том месте, где он скрестил их на груди. — Ты думал, что я собираюсь просто исчезнуть после окончания учёбы? — спрашивает Эндрю, его слова сочувствия звучат так, будто они пропитаны злостью, но на самом деле это просто означает, что у него есть чувства, которые ему не нравятся. — Помашу тебе ручкой на прощание и увидимся у Эбби на Рождество? Нил даже не думал о праздниках. Лисы — его семья, но Эндрю был настолько важной частью этой семьи так долго, что он понятия не имеет, что бы он делал без него. — Мы не говорили об этом, — тихо говорит Нил. — Я не был уверен, чего ты хочешь. Ты будешь занят своей новой командой, всеми своими играми. Он закрывает глаза и делает глубокий вдох, выдыхая через рот. Больно говорить это вслух. — Я не знаю, о чем мне разрешено просить. Тишина длится долгое время, но Нил не может заставить себя открыть глаза и посмотреть на лицо Эндрю. Он фокусируется на этих устойчивых вдохах. — Ты идиот, — наконец-то говорит Эндрю. Нил открывает глаза и видит, что твёрдость в выражении лица Эндрю прояснилась. Он вернулся к тому, чтобы дать Нилу тот не тёплый взгляд, который так любит Нил. — Ты сказал, что «это» ничто, — говорит Нил. — Я давно этого не говорил, — напоминает ему Эндрю, делая шаг вперёд. — Но ты так же не говорил, что «это» есть. — Я не думал, что должен был. Нил хочет почувствовать облегчение, хочет попасть в объятия Эндрю, хочет посмотреть на списки квартир и подумать об их будущем. Но он помнит, каково это — быть в бегах, всегда жить в мотелях и сидеть на корточках в домах, которые не были его. Он не хочет снова так жить. Теперь, когда ему есть куда возвращаться, он не намерен это терять. Он не понимает, что отвернулся, пока Эндрю не оказался прямо перед ним, его рука поднимет подбородок Нила, чтобы посмотреть на него. — Нил, — говорит он. — Поговори со мной. — Я сказал тебе, что никогда не возьму то, что ты не захочешь мне дать, — говорит Нил. — Я не собираюсь предполагать, что у меня есть место в твоей жизни, не узнав об этом от тебя. Рука Эндрю всё ещё на подбородке, и это приносит утешение. Нил провёл так много ночей в маленьком кругу внимания Эндрю, и это никогда не надоедает. Это кажется знакомым, кажется нормальным. Неопределённость начинает истекать. Он принадлежит Эндрю. Не только здесь, где они оба нашли семью, но и в любом другом месте; где бы они ни находились. Он это знает. Он знает это уже давно. Иногда это просто кажется нереальным. Он не может поверить, что ему позволено иметь это. К его удивлению, Эндрю выпускает тихий звук, который ближе всего к смеху. — Ты сидишь на переднем сиденье Мазерати, — говорит он спокойно. — Моя семья утверждает, что ты обеспечил себе приоритетное место в моей жизни. — Я серьезно, — закатывая глаза, говорит Нил. — Я тоже, — говорит Эндрю, и теперь его глаза напряжены. Нил борется под их тяжестью. — Нил, я был под кайфом, когда мы встретились, а потом мне пришлось противостоять каждому чувству, которое подавляло лекарство. Я не собираюсь жалеть о том, как всё началось, потому что у меня не было никакого контроля над этим, но «это» никогда не было ничем. Он тянет Нила ближе, обхватывая рукой затылок, чтобы соединить их лбы вместе. Знакомо. — Ты никогда не был для меня ничем, — говорит он. Нил чувствует дыхание на лице. — Если меня не сдерживает даже чёртов Якудза, идущий за тобой, я уверен, что, чёрт возьми, не откажусь от тебя из-за чего-то настолько глупого, как жизнь в разных городах. Нил зарыл пальцы в волосы на задней части шеи Эндрю, теперь сильнее, чем когда они встретились. — Я хочу кормушку для птиц, — говорит Нил. Эндрю откидывается назад и смотрит на Нила с недоверием: — Что? — В новой квартире, — говорит он. — На крыльце или балконе или что-то в этом роде. Я хочу кормушку для птиц, чтобы наблюдать за птицами. Пока ты на тренировке и всё такое. Эндрю закатывает глаза и снова обнимает Нила. — Птичья кормушка — это не предоставляемое удобство, мы можем купить её сами, — говорит он. — Что ты хочешь, чтобы это было в квартире, дурак? Нил хихикает. — Я хочу достаточно большую спальню для кровати размера «king-size», — Эндрю просто издаёт звук согласия, — и ванную комнату с двумя раковинами, — продолжает Нил, — чтобы мы могли чистить зубы одновременно, а не по очереди. И, возможно, это должно быть рядом с каким-то лесом с тропинкой для бега. А как насчет бассейна? — Я пожалею об этом, — вздохнул Эндрю. Нил целует его в висок и расслабляется так, как и случалось раньше в объятиях с Эндрю, за исключением того, что теперь он действительно доволен.