Рождественское чудо

***

      Как известно, в рождественскую ночь, случаются настоящие чудеса. Наверное, потому что само рождение Иисуса Христа, стало для мира самым настоящим чудом. Посему, если чего-то очень сильно желаешь, то в канун Рождества — оно реализуется. Однако, когда речь идёт о жизни родного человека, находящегося на волоске от смерти, то на кону стоит очень многое, не подлежащее никаким колебаниям, лишь активным действиям. В таком случае, начинаешь молить Всевышнего, чтобы тот сотворил чудо и спас его от неминуемой смерти. Именно в таком затруднительном положении и оказалась Марина Нарочинская-Брагина, повидавшая и пережившая многое на своем веку, потому что с таким мужем как Олег Брагин — немудрено.  Ну как говорится, любовь зла, полюбишь и такого авантюриста, как Брагин, у которого геройского комплекса хоть отбавляй. Он почему-то вбил себе в голову, что обязан спасти весь мир, и сколько бы она не пыталась доказать ему, что он не Супермен, а обыкновенный человек — всё бестолку. Со временем, Марина смирилась с его постоянными шуточками, Брагинскими замашками и постоянным авантюризмом — любила его таким, какой он есть. И в огонь и в воду. Как он там назвал её пару лет назад? Надега, кажется? А как же иначе? Какой тогда смысл в совместной жизни? Ведь супруги не только любят, но и поддерживают друг друга в любых ситуациях, будь они приятными или ужасными, как например, взрыв в сошедшем с рельсов метро. Когда одно представление о том, что с ним могло что-то случиться и он серьезно пострадал, заставляли сердце бешено заколотиться, рискуя выпрыгнуть из груди. Это самое тревожное чувство, также заставило её на всех парах помчаться к нему в поликлинику, чтобы лично убедиться в его целости и сохранности, но потом при виде него, сдуру прыгнуть обратно в машину и умчаться в неизвестном направлении. Диссонанс, не правда ли? До сих пор не знала, почему поступила таким образом, особенно после того телефонного признания: 

— Марин, я люблю тебя? Слышишь, Нарочинская? 

Она нисколько не сомневалась в его чувствах хоть и выражал он их довольно редко, только вот их проявление было неоднозначным. Другая бы уже давно засомневалась, только не Марина, смирившаяся и привыкшая к постоянным закидонам мужа. Это ещё что? Во время его борьбы с онкологическим заболеванием, вернее её — ей пришлось бороться и с ним и с его нежеланием принять действительность происходящего. Легче ведь спрятать голову в песок и укрыться от своих проблем в стенах операционной, продолжая жить в режиме отрицания. Не стоит говорить, что в тот период она не раз пыталась представить, что же будет, если они вдруг проиграют в этой войне за выживание. Что будет с ней? С Катей, в конце концов, которая на тот момент была ещё совсем крохой. А главное, как она сможет жить в мире, в котором больше не будет его? Марина не раз зарывалась носом а подушку и, рыдая навзрыд, представляла эту печальную перспективу. А что, Брагин? Предпочитал днями и ночами пропадать в Склифе, окунувшись в работу с головой, оставляя свою семью разгребать последствия этих действий. Ну ладно, и это пережили. Вообще, страшно вспомнить, сколько всего они пережили за последние пять с половиной лет, но ведь не сломались, а стали лишь сильнее. В начале своих уникальных отношений, даже пробовали быть друзьями, но ничего не вышло. Плохая затея, ведь её невыносимо сильно тянуло к нему, но гордость не позволяла переступить через себя. Потом даже порывались развестись после того взрыва в Склифе в день свадебного торжества, разделившего жизнь на до и после. Не получилось. Если честно, она не сильно то и пыталась. Слишком сильна была их любовь и тяга друг к другу. Два года назад даже пробовали временно расстаться, но не смогли. Одинокими вечерами, попивая вино, звонили друг другу, лишь бы услышать родной голос, а потом спокойно уснуть. Зато после этого, раз и навсегда осознали, что не могут друг без друга, и не стоит даже пытаться. Страсть вспыхнула вновь в стенах подсобки после неудачной операции Аленикова. Но самое главное — он был рядом, уверяя, что теперь так будет всегда: 

— Ничего не бойся, я с тобой. 

Ну а потом, все последующие события произошли как-то сами собой: Жаркий поцелуй, способный разжечь целое пламя в Тихом океане.  Их откровенный разговор на лодке, расставивший все по местам, ясно давший им понять, что хватит уже дурью маяться, ведь врозь — больно и невозможно.  Зачем же себя мучать понапрасну? 

— Я так скучаю, это какой-то кошмар. Я тебя прошу, переезжай, а…

Ты самый лучший! 

— Я хочу домой: к тебе, к Кате, к нам. 

— Так мы тебя ждём.

Всё настолько просто, и не стоит продолжать свои душевные муки. Ведь с ним иногда очень сложно, но без него — просто невыносимо. Поэтому, лучше уж с ним, а остальное — сущие пустяки. А потом, переступив через свою гордость и свои стойкие принципы, Марина сделала первый шаг к воссоединению двух израненных, и так сильно истосковавшихся друг по другу, сердец. Та ночная пельменная прапеза, сопровождавшаяся жаркой ночкой, в процессе которой они заново изучили каждый контур и уголок своих изголодавшихся тел, изменила их жизнь в самую лучшую сторону. Марина не думала, что забеременеет во второй раз в столь значительном возрасте, но у судьбы, видимо, были свои планы на этот счет. Она наверное никогда ещё не ощущала себя настолько счастливой. Главное — не сглазить. Ведь жизнь часто была к ним не справедлива, подкидывая различные испытания и препятствия на каждом шагу. Это испытание пришло к ним в форме угрозы выкидыша — в связи с этим, пришлось лечь на недельное сохранение. Но даже это не смогло испортить их такого выстраданного счастья. Родился долгожданный сын Лёва, а счастливый отец свалился в обморок от радости — прямо там, в родильном зале. Впечатлительный очень, и в этом нет ничего постыдного. Поездка в Сочи не обошлась без приключений, как с его стороны так и с её. Ничего, и это как-то пережили. Осталась уйма приятных воспоминаний после отпуска, которые они сберегут в своем сердце навсегда.  По возвращению в Москву, они серьезно задумались об приобретении новой недвижимости. Их квартира хоть и была насквозь пропитана воспоминаниями: как хорошими так и плохими, пришло время перевернуть новую страницу в своей семейной жизни. Подходящая квартира нашлась не сразу, но как говорится, чтобы чего-то достичь, нужно приложить максимум усилий и хорошенько попотеть. В итоге нашли просторную трехкомнатную квартиру с прекрасным интерьером и, продав свою, туда переехали. Ну как переехали, было бы даже странно, если бы её мужу не позвонили из Склифа во время переезда и он, так сказать, сбежал под этим самым предлогом. Куликову пришлось остаться и отпахать за него, друг ведь. К тому же, он, стало быть, зарабатывал свое место на ковре (её слова) — на всякий пожарный. Ну потом снова начались Американские горки: то вниз то вверх, то по кругу, и не знаешь, когда вновь вернешься на землю. Недавно произошедший взрыв в Министерстве, моментально навеял чувство дежавю, ведь её неугомонный муж снова оказался в эпицентре опасных событий. У него прям талант находить приключения на свою голову. Но он такой какой есть, и его уже не переделаешь. Именно поэтому, заметив его в поле своего зрения, Марина помчалась прямиком к нему и тут же оказалась в таких родных и любимых объятиях, в которых чувствовала себя защищенной от всего мира. Неизвестно сколько они простояли в таком положении, но её это не волновало, главное — он живой и невредимый; обнимает и целует её. Остальное — абсолютно не важно. Причиной сего взрыва оказалась любовь сестры, требующей справедливости. Она билась об заклад и пыталась стать замеченной членами министерства, но никогда не желала никому зла, а тем более смерти. К сожалению, один человек всё-таки погиб, и ей пришлось ответить за содеянное и отправиться в тюрьму. Олег не был бы им, если бы не загорелся идеей восстановить справедливость и помочь больной сестре для которой Люба и затеяла всю эту катавасию. Он был даже близок к тому, чтобы перейти за черту дозволенного, ведь правила существуют не просто так. Благо, Павлова организовала операцию в Бодкинской больнице, и пациентку благополучно прооперировали. Брагин конечно же не мог остаться в стороне, и отправился её навестить. Несмотря на все эти сложные нюансы, Марина зареклась быть рядом с ним, что бы не случилось, даже в космос согласилась полететь. Хорошо, что этого не понадобилось, но всё же, факт оставался фактом. Она была согласна на всё. Наверное даже в ад отправиться, лишь бы вместе с ним.  Ну, а потом её, недавно объявившаяся тетя Зоя, ошарашила её новостью о неожиданном наследстве — дом в Карелии. Только вот, проблема состояла в том, что умершая женщина, Люся, оставившая наследство, являлась любовницей её отца, когда Марине было так, лет десять. В столь юном возрасте она всё прекрасно понимала. Стало быть, эту Люсю совесть замучила, и она решила замолить свои грехи. Марина не знала, сколько длился этот роман, тетя отказывалась посвящать её в детали, сославшись, что это было давно и осталось в прошлом. Ну и бог с ней. Решили отправиться в Карелию втроем, оставив детей на попечительство Ирине Федоровне. И эта поездка не обошлась без приключений. Ничего удивительного, у них ведь все не как к людей. Она уже давно к этому привыкла. Добирались два дня лесом, два дня полем, через глубокие снежные сугробы, рискуя застрять и упасть. 

— Будет смешно, если мы здесь сейчас втроем рухнем, и утонем. 

Слава богу, всё обошлось. Благополучно добрались до дома, хоть дорога и заняла почти пол дня.

— Сейчас доберемся и я тебя отогрею. 

Оказалось, что дом был пуст: не было ни мебели, ни камина, благо, сосед пригласил в гости погреться. Олег же, будучи добытчиком, отправился в магазин за едой и выпивкой, чтобы отметить Рождество и доставшийся им дом. Ушёл, и с концами.  И вот, она снова судорожно набирала его номер, надеясь услышать родной голос, подтверждающий степень его безопасности но, как назло, абонент был недоступен. Чувство дежавю снова окатило её с головой, и она перенеслась в тот день, когда стоя в стенах Склифа, набирала тот самый номер, пытаясь узнать, как там дела в горах. Уже сто раз пожалела, что не поехала тогда с ним. За ним ведь глаз да глаз нужен, а то обязательно куда-нибудь вляпается. А позже, узнав из новостей о сходе лавины, её мир просто рухнул. И прежний баланс вернулся только, когда увидела знакомую красную куртку, а затем и любимый силуэт, заходящий в свой лифт. Господи, как же она тогда убивалась и злилась на него одновременно, наверное поэтому и не позволила ему себя нормально поцеловать, а лишь потершись носиком о его щеку, прижалась к нему всем телом. Боже, только не это. Хотелось избежать повторения. Иначе, она этого просто не переживёт. Внутри снова зародилось чувство сильной тревоги, но у неё это было в порядке вещей, когда дело касалось Олега. Никакие возражения тети, мол куда ты сейчас пойдешь по темноте, не помогли. Благо сосед, Максим, протянул руку помощи, и предложил воспользоваться его гидроциклом. Не стоит говорить, что пока они добрались до карьера, она прокричала его имя раз двадцать точно, но безрезультатно. Тогда Марина не на шутку заволновалась, и решила, что с Олегом действительно что-то случилось. Так ещё и в Рождество. Ирония ситуации от неё не укрылась. Они хоть один праздник смогут провести спокойно. То он в Ярославль уезжает в канун Нового года, то в магазин идёт и бесследно пропадает в Рождество. Так ещё и в Карелии, в котором они оказались впервые. Просто какое-то наваждение, честное слово. Её опасения подтвердились, когда, сойдя с гидроцикла и воспользовавшись яркими фонарями, они обнаружили в темноте знакомый силуэт.

— Брагин, мы здесь. Ты слышишь меня? Олег? Вызывайте что-нибудь, помощь? Что вы торчите здесь? Щас щас маленький мой, сейчас, мой хороший. Олеженька? Ну давайте, быстрее. Мы здесь, Брагин. Всё будет хорошо, Брагин. Слышишь меня? Пожалуйста ответь что-нибудь. Олеженька, ну ответь, пожалуйста, хоть одно слово, я прошу тебя. Брагин, ну? 

Её любимый муж лежал застрял внутри небольшого ущелья — без каких-либо признаков сознания. Сказать, что она чуть не сошла с ума и её мир снова рухнул, не сказать толком ничего. В этот самый момент, Марина молила Всевышнего, чтобы Олег выжил, ведь в Рождество случаются настоящие чудеса. Она не может его потерять. Никак не может. Славу богу, сосед Максим оказался в здравом уме и, воспользовавшись веревкой, благополучно достал Олега оттуда. Нога конечно немного пострадала, но могло быть намного хуже, вплоть до смерти. Марина считала это самым, что ни на есть, настоящим Рождественским чудом. Напоив его горячим сладким чаем и накинув на него теплое одеяло, она принялась обрабатывать, а потом заматывать его ногу, одновременно кипя от злости. Хотя, такое могло с каждым произойти, но это не первый случай и не последний, к сожалению. Чая оказалось недостаточно, и Олегу захотелось чего-нибудь покрепче, но Зоя отказала, сославшись на его неспособность обходиться без происшествий.

— Куда тебе покрепче? Ты у нас и трезвый, без приключений не можешь. 

***

      Отойдя к окну, Марина прислонилась лбом к прохладной поверхности, и томно выдохнула.  Господи, а ведь она его снова едва не потеряла. Что за наваждение то такое? С одной стороны она на него злилась, но с другой, хотелось прижаться к нему всем телом и, уткнувшись носом ему в грудь, разрыдаться от счастья. Ведь он снова вышел сухим из воды. Нога слегка повреждена, но это пустяки, она могла действительно его потерять. И чтобы тогда делала? Она не знала ответ на этот вопрос. Да и не хотела знать. Его время ещё не пришло, даже если он постоянно искушал судьбу, приближая эту дату.  — Мариш? — его теплая рука, коснувшаяся её плеча, помогла ей вернуться в реальность, но она так и осталась стоять в предыдущем положении и смотреть в окно. — Марин, посмотри на меня, пожалуйста. — Олег, закутанный в одеяло, снова попытал удачу, понимая, что снова накосячил. Дело в том, что на этот раз, он был не виноват. Это падение произошло случайно. Хотел сделать подарок дочерям, запечатлев зимнюю красоту Карелии, но это явно вышло ему боком.  Господи, зацепившись за дерево перед падением в ущелье, он мысленно молил, чтобы кто-то откликнулся и пришёл ему на помощь. Он не хотел умирать. Абсолютно. Ему было для кого жить: любимая жена, дочь, сын и ещё одна взрослая дочь. Его жизнь только-только наладилась, поэтому он никак не мог её лишиться, особенно в Рождественскую ночь. Застряв в ущелье без надежды на спасение, он продолжал молить высшие силы, чтобы они его помиловали. Видимо его молитвы были услышаны, ведь его Маринка его спасла. Он прекрасно понимал, сколько всего она натерпелась за последние пять с лишним лет их совместной жизни, но почему-то не бросила, а решила дать ещё один шанс. Хоть он этого и не заслуживал. Господи, как же сильно он её любит. Не думал, что вообще способен на такие неистовые чувства, но встреча с ней, полностью изменила его внутренний мир. Хоть иногда и приходилось горько, они стали лишь сильнее в связи с испытаниями, через которые им довелось пройти. Теперь они вместе, несмотря не на что.  Когда Марина никак не отреагировала на его предыдущую просьбу, он решил перейти к решительным действиям. Бережно развернув её к себе лицом, он заглянул в её бездонные голубые глаза, в которых блестели капельки слёз. В темной комнате, освещающейся лишь рождественскими лампочками, они отчетливо проявлялись. Хотя ему не нужно было сильно вглядываться, ведь за столько лет он очень хорошо успел её изучить.  — Ну, чего ты? Я ведь вот, целый и невредимый, — уверял он её хрипловатым голосом, ставшим таким от продолжительного нахождения на морозе.  — Ничего, — прошептала Марина, а затем без лишних слов толкнув его пару раз кулачками в грудь, уткнулась носом в плечо, и разрыдалась. Олегу ничего не оставалось, кроме как укутать её в своё одеяло и прижать к себе, нежно гладя подушечками пальцев вдоль позвоночника в надежде успокоить. Неизвестно сколько они простояли в таком положении, но когда её громкие рыдания начали сменяться тихими всхлипываниями, Марина подняла свою голову и заглянула в его карие глаза, отражающие всю степень любви к ней. Господи, как можно одновременно злиться и любить его без памяти? За столько лет совместной жизни, она так и не нашла ответ на этот вопрос. В следующее мгновение руки Олега окольцевали её талию, а её руки легли ему на плечи — его одеяло, ставшее общим, погрузило их в теплый кокон. Но наверное даже не это грело, как его близость и нежные прикосновения, в которых она была готова купаться вечно. Из колонок полилась приятная мелодия, но они продолжали стоять в обнимку. Им так было весьма комфортно. Вдобавок, пришло время поговорить, ведь ранние эмоции, захлестнувшие её с головой, не позволили ей сделать этого после окончания спасательной операции.  — Вот смотрю на тебя, и знаешь, о чём думаю? — Марина решила выразить свои мысли, крутившиеся в голове до того, как он вернул её в реальность. — О чем? — хрипло поинтересовался Олег, обрадовавшись, что жена успокоилась, и затеяла этот разговор. Её голос он мог слушать вечно.  Поддерживая твердый зрительный контакт она продолжила:  — Тебя когда Бог создавал, он тебе столько хорошего дал: ум, талант, сердце большое, — по мере перечисления, Марина решила наглядно продемонстрировать свою точку зрения. Коснувшись пальчиком сперва его лба — где находился мозг, она продолжила своё путешествие спускаясь к носу, по которому слегка щелкнула, закончив сердцем, которое так сильно билось под подушечками её пальцев.  — Ну, есть такое, — согласился Олег, продолжая пристально смотреть на неё в ожидании дальнейших изречений.  — Потом наверное ему надоело тебя создавать, он взял и всё это перемешал. Получился какой-то бардак, Брагин. — Стало быть, это всё объясняло, и его поведение в целом, тоже. Было бы смешно, если бы не было так грустно, а главное — достоверно. По другому не назовёшь. — Ммм? — Марина явно ждала подтверждения констатации этого факта.  — Ну почему, бардак? — с легким недоумением переспросил Олег, хотя она в чём-то была права. Может, действительно перемешал?  — Вот и я думаю: почему бардак? Бесконечный бардак, во всём, — снова констатировала Марина. Она долго думала над этим, и сделала соответствующие выводы. Не успела она произнести последнее слово, как оказалась под одеялом с его подачи. Ну вот, как обычно он всё переводит в шутку. Ну, что за человек то такой? — Нет, нет, отстань. — пыталась отнекиваться она, только бестолку. — Я злюсь. Я злюсь на тебя. Не трогай меня, — Эта фраза прозвучала не слишком то и убедительно. Ну что ж поделаешь, если любит его дурака.  — А ты не злись. А ты не злись, — ну вот, что и требовалось доказать. Бесполезно. — Иди ко мне , — вот же сволочь, как он вообще это делает? На него ведь невозможно долго злиться. Их лбы тотчас соприкоснулись, дыхания перемешались, а губы находились на расстоянии нескольких миллиметров, но они не спешили полностью сближаться. — Не злись, хорошо? — губы Олега коснулись мочки её уха и жарко выдохнули в оболочку: Мариш, я ведь не нарочно. Это всё как-то случайно вышло. Я сам не понял. Хотел сделать Рождественский подарок дочерям, заснять красоту Карелии, а потом вдруг соскользнул и рухнул вниз. Сперва ухватился за дерево, а потом упал и застрял в ущелье. Если бы не ты, я не знаю, чтобы было, — в его карих глазах заблестели и он добавил: я кричал и умолял, чтобы хоть кто-то откликнулся, и помог мне оттуда выбраться. Боялся представить, что будет, если я вдруг оттуда не выберусь и замерзну в этой чертовой Карелии. Ну знаешь, не за себя, а за тебя и наших детей, — слезно проговорил Олег, а Марина тотчас сменила гнев на милость. Господи, да зачем они вообще ссорятся и пререкаются о чем-то. Когда надо просто дорожить этим прекрасным моментом. Он живой, и рядом с ней. Она уже однажды допустила подобную ошибку после взрыва в метро, уехав сдуру. А по идее, должна была остаться и просто прижать его к себе: приласкать и приголубить, пожалеть, в конце концов. Очевидно, он пережил тогда тихий ужас, даже представить страшно.  — Иди ко мне, горе ты мое луковое, — притянув его к себе, она обвила его шею руками и, потершись носом о его бороду, добавила — Я думала, что с ума сойду, пока тебя искала. Я чувствовала, что с тобой что-то случилось. А потом, — она запнулась и, поборов очередной поток подступивших слез, продолжила — когда обнаружила тебя без сознания, мой мир просто рухнул. — Марина старалась быть как можно искреннее с ним, ведь они должны понять друг друга и поддержать. В конце концов, это падение действительно было случайностью. Просто потому что не первой, поэтому её так и прорвало. Но ведь она любит его таким, какой он есть, со всеми его недостатками, и невероятной способностью находить приключения на свою голову.  — Переживала обо мне, да? — Олег пытался разрядить накаленную обстановку и заставить её улыбнуться. Рождество ведь. Хватит о грустном. — Ты издеваешься, да? — Марина посмотрела на него взглядом полным недоумения.  — Да нет, просто хотелось, чтобы ты улыбнулась и наконец-то перестала грустить. — Олег лукаво прищурился и подмигнул.  — Сволочь, — Марина снова попыталась вырваться из его объятий, но тщетно. Мужчина лишь ещё ближе притянул её к себе, и без лишних слов коснулся её губ своими. — Я тебя так люблю, маленькая моя. Иди ко мне, — прошептал он прямо в её полуоткрытые губы, а затем снова вовлек жену в очередной страстный поцелуй. Поцелуй моментально углубился, и их языки, искусно сплетясь вместе, принялись тщательно изучать полость рта, вызывая тихие стоны от двух тесно переплетенных тел. Неизвестно сколько это поцелуй длился, но когда воздух стал полной необходимостью, им пришлось друг от друга отлипнуть и перевести дыхание.  — Я тебя тоже, Олеженька, — его удивленный вид не укрылся от её внимания. Именно эти именные эпитеты она и использовала в поисках его.  — Чего? Как ты только что меня назвала? — Брагин окинул её удивленным взглядом. Это что-то новенькое в репертуаре жены. Но ему понравилось, ещё как. Она всегда называла его по имени с особой интонацией. Обычно он не любил эти уменьшительные эпитеты, наверное неприятный осадок остался ещё со времен Михалевой. Ему всегда резало слух, когда она использовала Олежек или Олежка. А вот у Марины это выходило как-то натурально, красиво и приятно для ушей.  — Не понравилось? — Марина приподняла вверх свою изысканную бровь. Сама не знала, почему именно эта форма его имени вылилась изнутри. Наверное хотелось, чтобы он это услышал, ведь ранее он был без сознания, и пропустил это всё мимо ушей.  — Понравилось, Маринка моя, — ласково произнёс он в ответ, после чего нежно провёл подушечками пальцев вдоль её щеки — Очень, — не теряя ни минуты, Олег снова прижал Марину к себе. — Спасибо, что терпишь и любишь меня дурака, — он ухмыльнулся и принялся скользить рукой вдоль её позвоночника.  — Если мы вдвоём, это значит вместе? Забыл? — помнится, тогда она сама здорово напортачила, заставив его переживать и даже слегка взбеситься. Но зато раз и навсегда изучила урок, что не стоит полагаться лишь на саму себя и считаться с его мнением, ведь он тоже неотъемлемая часть её жизни.  — Нет, — прошептал он ей на ушко, а затем коснувшись губами бьющейся жилки у неё на шее, добавил — Как же приятно, что ты это помнишь.  — А как же, — ответила Марина улыбнувшись и, положив голову ему на плечо. Она хотела добавить что-то ещё, как Максим оповестил их, что раз у них дом пуст, пусть остаются ночевать у них с женой. Тем более, он им уже постелил на диване. Зоя, утомившись после сегодняшних бурных событий, уже давно спала без задних ног в комнате для гостей.

***

      Охотно приняв предложение на ночлег, Марина с Олегом быстро подготовились ко сну, и уже через двадцать минут лежали на диване, тесно прижавшись друг к другу.  — Обещай мне, что ты никуда не исчезнешь до самого утра? — запричитала Марина, уже постепенно засыпая на ходу.  — Обещаю, я буду здесь, рядом с тобой. — Олег нежно коснулся её виска, попутно вдыхая запах, присущий лишь ей. — Сладких снов, заинька, — Марина очень любила, когда он называл её так, ведь это стало своего рода традицией во время её второй беременности. После того как Марина отправилась в царство Морфея, Олег ещё какое-то время любовался своей женой, попутно скользя рукой вдоль её плеча, а потом, почувствовав как его глаза слипаются от усталости и всего пережитого за сегодня, он вдруг подумал: 

В Рождество действительно случаются настоящие чудеса, и он тому доказательство.