Теперь всё хорошо.
3 декабря 2023 г., 09:42
Стоящий на столе патефон пел, раз за разом проигрывая тихую и приятную мелодию. Что — то из классики. Такое обычное, ничем не примечательное, но притягивающее к себе словно магнитом. На улице со свистом гулял холодный ветер, срывая последнюю пожелтевшую листву с деревьев, а в небе мерцали звёзды и красовалась полная луна, наполовину закрытая одной большой дождевой тучей. По окну стучали капли моросящего дождя, тонкими струйками стекая вниз и образовывая на холодном стекле своеобразные узоры, а на диване в гостиной Монастыря нежились два до безумия влюблённых друг в друга человека с накинутым на плечи тёплым пледом. Время будто остановилось, давая им возможность сполна насладиться друг другом, и именно это делало этот момент столь особенным и долгожданным. Изящные девичьи пальцы осторожно сжимали в руке кружку горячего зелёного чая с листьями мяты, пока их обладательница, совсем не стесняясь, посильнее прижималась к своему любимому, то и дело звонко хихикая и тепло улыбаясь, лицом зарываясь в его седых волосах, и вместе с тем вдыхая их до боли родной и приятный аромат, всегда вызывающий лёгкое головокружение. Гармадон только и делал, что молча сидел с прикрытыми от удовольствия глазами, наслаждаясь нежными поцелуями в затылок со стороны своей милой Мисако и её тёплыми словами по отношению к нему. Сердца обоих трепетали, и, казалось, готовы были выпрыгнуть из их вздымающихся грудей в любое удобное для того мгновение, а приятное тепло, мешающееся с умиротворением медленно растекалось по слегка прохладным из — за неблагоприятной погоды телам. Мастер Разрушения заботливо приобнимал зеленоглазую одной рукой, совсем не слушая играющую почти под ухом музыку, вместо этого же прислушиваясь к дыханию и сердцебиению когда — то брюнетки. Он слышал каждый удар её сердца, после эхом раздающийся в его голове, и не желал сейчас думать о чём — либо или о ком — либо, кроме его Мисако. Одна лишь мысль о ней могла успокоить и осчастливить красноглазого, заставляя позабыть обо всём, что творится вокруг, и это действительно нравилось ему, в какой — то мере даже сводя его с ума.
— Ох, не снится ли мне всё это, мой милый Гармадон? – Усталый, но от того не менее приятный женский голос заставляет мужчину выйти из своих раздумий и открыть глаза.
— Я так скучала за всем этим, что просто не могу поверить в то, что это снова происходит в самом деле. Спустя много лет нашей с тобой разлуки...
Монтгомери делает небольшой глоток чаю из кружки, пока Гармадон томно вздыхает, положив свою голову на её плечо, собираясь заговорить.
— Сказал бы я, что это сон, но только вот ложь тебе будет засчитана мне как грех, коих у меня и без того немало. Всё это настоящее, и это изумительно. Нам далеко не часто удавалось побыть друг с другом наедине и отдохнуть, но теперь всё изменится. Я обещаю.
Голос Монтгомери был спокоен и тих, впрочем как и обычно, ведь у него никогда не возникало ни единого сомнения по поводу всего, что он когда — либо говорил этой женщине. Выпустив Мисако из своих объятий, Сенсей нащупал её нежную ладошку, затем взяв её в свою, что заставило археолога взглянуть прямо в кроваво — красные глаза того.
— Скажи, ты веришь мне? – С заметной ноткой искренности в голосе спросил седовласый, смотря в изумрудные глаза напротив.
Девица кивнула, вызывая на лице бывшего Лорда более широкую улыбку. Вмиг его глаза стали бродить по привлекательным чертам миловидного личика возлюбленной, осматривая его словно в первый раз. Взор его остановился на сомкнутых в тонкую полоску бледных губах, поблёскивающих в свете настольной лампы из — за нанесённого на них увлажняющего бальзама с лёгким ароматом малины.
— Позволишь? – Спрашивая разрешения молвил Гармадон продолжая держать ладонь Мисако в своей, чувствуя, как в глубине его души начинает расти волнение.
— Позволю. – С милой улыбкой на лице ответила археолог, отставляя кружку не допитого чаю в сторону, на столик где находился патефон.
Глаза мужчины загорелись огнём, прежде чем он бережно взял женщину за подбородок одной рукой, немного поднимая её голову кверху. Другая рука потянулась к оправе очков, аккуратно снимая их с её лица и откладывая подальше, а после заправляя выпавшую прядь седых девичьих волос за ухо. Губы Мастера Разрушения накрыли чужие, втягивая любимую в долгой и мокрый поцелуй, наполненный нежностью и безмерной любовью.
Примечания:
Писала эту зарисовку ещё летом... Надеюсь, кому — нибудь она придётся по душе.
