Bring me a dream

      Темнеющая синева затянула небо над Мобиусом, погрузив его в ночную жизнь. Мелкие птицы спрятались в своих гнездах, перестав щебетать, травоядные отправились на покой, а где-то в глубине острова дикая сова начала охоту, огласив это разлетевшимся эхом её клича. Где-то вокруг всё шло своим чередом, совершенно не касаясь стража, лежавшего на древнем могущественном артефакте.       Юный ехидна свернулся на боку, отвернувшись от мира. Он насмотрелся в поглощающую черноту леса вдалеке и такую же в небе. Ни россыпь сверкающих звезд, ни пролетающие метеоры не скрашивали ночь. Сегодня даже не было луны, разбавляющей этот мрак. Только огромный камень под ним мягко освещал верхнюю платформу алтаря и немного слепил, оставляя пляшущие пятна перед взором.       Наклз пытался уснуть, но мысли роились в голове, повторялись из раза в раз, тянули за самые болезненные места в памяти, подкидывали бережно хранимые образы, по которым он скучал. Воспоминания усиливали его ощущение пустоты вокруг, заставляли чувствовать тоску ноющими костями. Под ним только гудящий камень, посылающий мирный Хаос. Больше никого.       Но он мог не быть таким одиноким, он мог все вернуть во сне. Ведь только там страж мог не чувствовать себя оторванным от мира. Там он мог обманчиво сладко ощущать хотя бы намек на чужие руки, согревающие его открытую спину, подставленную ночному холоду. Самые теплые и любящие руки на свете. Он всегда шипел и ворчал, когда мать заставляла его сидеть на её коленях и терпеть в дредах деревянный гребень, которым она прочесывала его иглы и шерсть. Но сейчас... Всё, что угодно, лишь бы она снова прикоснулась, пригладила, заставила теплящееся что-то глубоко внутри, некую связь, откликнуться и расцвести, наполнить его необходимой силой. Но это ощутимо опустело в его груди за годы. Оно остывало, тяжелело и тянуло его вниз. Заставляло задыхаться, пока его глаза начинало неумолимо щипать. Надо было взять себя в руки. Он – ехидна, воин, хранитель и будущий вожак своего одинокого племени. Он не может рыдать по ночам! Он не может накручивать себя! Скорбеть по родным, по близким друзьям, по жизни в общине можно, но с честью. Выть – удел старух, не его. Он не может... На самом деле на этом огромном острове, в полном одиночестве... кто увидит, как подросток тихо всхлипывает и как маленькие капли срываются с вытянутой морды на сверкающую поверхность? Никто не узнает и никто не придет. Не дернет за шкирку и не заставит вести себя, как подобается. Как и никто не утешит и не прижмет к себе.       Успокаивающего отклика Мастера изумруда было недостаточно. Это всё же не физический контакт, не слова и не любовь живого существа, не возвращение к своим... И так из ночи в ночь. Он один. Одним и останется. Ехидна свернулся, плотнее обняв ноги длинным хвостом. Он больше не мог держать это в себе. Что случилось этой ночью, что память и жажда прошлого напала и впилась в кожу? Такое бывало, но не столь интенсивно, не с такой глубокой тоской.       Только бы скорее уснуть... Чтобы там всё было хорошо.       — Накс? Что с тобой?       Этот голос прозвучал слишком неожиданно и громко для молчаливого острова. Так, что сердце сжалось, сбившись с нарастающего ритма. Подошва кроссовок и колени глухо стукнулись за его спиной, и нежданный гость аккуратно взял Наклза за плечо.       — Тебе приснился кошмар? — Чужая рука неуверенно взъерошила его шерсть, привлекая внимание.       — Что ты здесь делаешь? — Огрызнулся подросток, наспех стирая слезы тканью тонкой перчатки, пытаясь скрыть это.       — Я... Мне не спалось. Знаешь, ежиные ритмы и всё такое. И я подумал... Я решил просто проведать.       — Посреди ночи? Это выглядит подозрительно.       — Д-да. — Ёжик неловко посмеялся и обхватил себя за шею. — Я всё равно выбрался подышать.       — И добрался аж до моего острова. Всё в порядке. Можешь проваливать.       — Накс...       Хранитель наконец, повернулся, осмотрев его. Усталый взгляд, немного растрепанные иглы, в которых торчали пара листков. Ёж плохо видел здесь и шёл, возможно, наугад. Сейчас стало ещё темнее, чтобы возвращаться на ощупь, даже зная остров. Нехотя, хранитель сдался, выдохнув.       — Ладно. Оставайся до утра. А то ещё без глаза останешься или свалишься куда.       Спидстер не заставил себя ждать и улегся рядом, прямо на священной реликвии, прижавшись плечом к его плечу, зябко поерзав. Они молчали некоторое время. Наклз лежал в небольшом напряжении, но пытался незаметно погреться о тело рядом, постепенно успокаиваясь, а Соник был слишком увлечен фантастическим небосводом, чтобы заметить любые движения.       — Как думаешь, там есть кто-нибудь? — Синий первым нарушил затянувшуюся тишину.       — В космосе?       — Ага.       Ехидна промолчал, вглядевшись в сверкающую темноту.       — Не знаю. Но здесь есть странная звезда.       — Какая?       — Вон, левее. Светится тускло и медленно движется. — Подросток проследил пальцем траекторию светлого пятнышка. Казалось, оно практически стояло на месте.       — Самолет?       — Слишком медленно. И всегда по одному пути.       — Спутник?       — Может быть.       Соник с прищуром вгляделся в даль, пытаясь выследить ползущую точку.       — Представь, кто-то там так же не спит и смотрит на нас, пока пролетает мимо. Классный у него вид на всю планету, наверное. Может быть, он совсем один или с командой, кто знает.       — Надеюсь, меня не видно оттуда.       — Тебе есть, что скрывать? Фу! — лазурный игриво толкнул его коленом в колено.       — Заткнись ёж. — Он впервые за всё время усмехнулся, чуть смущенно.       — У меня есть имя.       — Запомню его, если ты понравишься мне и перестанешь раздражать.       — Хм. Возможно, у меня есть пара идей тебе по душе.       Наклз посмотрел на него снова, вглядываясь в лазурный мех, на котором играл свет изумруда, в искрящиеся жизнью глаза, устремленные в бескрайний космос... Этот безумный ёж правда притащился к нему на остров посреди ночи или Повелитель снов сжалился над ним и подарил мечту?