Near your love

Тор чувствует зияющую пустоту вместо сердца каждый день. Его будни превратились в один бесконечно замкнутый круг, из которого выхода давно уже не было, хотя не то, чтобы Тор его искал. Нет, но Тор очень, очень хотел бы владеть магией, чтобы стереть себе память после того, как все закончилось и улеглось, и пришло время просто выдохнуть, успокоиться и остановиться. У него не получалось. Все, кто вернулся и у кого было желание, поселились в штаб-квартире Мстителей - места в ней было даже слишком много, чтобы иметь возможность спрятаться и ни с кем не пересекаться сутками. У Тора вообще-то желания жить здесь не было, но отказать он не смог. Наверное потому, что он все никак не мог найти себе места. А тут... по крайней мере он был не один. Иногда Тору казалось, будто что-то невесомое и магическое ласково касается его виска или спины чуть ниже лопаток, когда он пытался уснуть или, возможно, зависал, глядя в одну точку; и может быть это был просто ветер или сквозняк, ведь Тор никогда окна наглухо не закрывал, а может он и правда начинал понемногу сходить с ума. Локи ему часто снился, и в каждом из этих снов он был рядом и улыбался так ярко, и, наверное, не было ничего удивительного в том, что тоска о брате все ещё медленно разъедала Тору сердце. Он ни с кем об этом не разговаривал и никогда не делился тем, что чувствовал - а зачем? Каждый из них кого-то потерял в этой войне, но некоторые ведь вернулись, а Локи - нет. Тор не эгоист, но каждый раз, когда он думал об этом, ему становилось так чертовски обидно. Он давит в себе совсем больное: «У вас, по крайней мере, осталось хоть что-то» У него же - нет. Ни семьи, ни дома, ни... брата. Лишь пепел и воспоминания, которые лишний раз лучше не трогать, иначе - всё. Тор обещает не думать об этом и не корить себя хотя бы до завтра, но предсказуемо проигрывает. Он молчит, а в глазах его бушует буря и яростно грохочут молнии. Тор так жалеет об упущенной возможности. Он отдал бы все, лишь бы вернуться и спасти его. И тот факт, что его больше не было, все никак не укладывался в голове. Локи ведь всегда был грациозным, ловким и изворотливым, как сам черт, и Тор думает, что он злился бы, так злился, что, наверное, прибил бы подонка, но одновременно Тор был бы так ему благодарен, если Локи действительно оказался бы живым. Тор ощущал бы себя обманутым, раздавленным и таким, возможно, до дрожи обиженным, но одновременно был бы так счастлив и это стоило бы всего. Только бы увидеть его. Только бы не оставаться одному. Но ничего не менялось: Тор чувствовал себя все более беспомощным, дни сменяли друг друга быстрее, чем он успевал это замечать, а яростные бури происходили гораздо чаще, если бы только природа была над этим властна, но сейчас гроза с яркими молниями бушевала над штабом уже вторые сутки, и Тор клянется, что непричастен к этому, но это, разумеется, ложь. Комментировать его поведение никто не стал, как и допытываться, почему Тор никогда не сидел со всеми за общим столом, всегда был мрачен и неразговорчив и все продолжал коротко стричь волосы. Эти темы были негласным табу с самого начала. Тор был за это благодарен. Потому что если бы его кто-то зацепил - специально вывел бы из себя или случайно, Тор не уверен, что эта штаб-квартира выдержала бы вспышку его злости. А её, как и беспомощной тоски и боли, было слишком много, чтобы удерживать все это в себе и однажды не взорваться. Ведь в какой-то момент (может быть, завтра или в следующий вторник) Тор просто не выдержит: он сопьется, как не получилось по уши залиться алкоголем до этого; возможно, ему хватило бы смелости застрелиться или попросить прикончить себя кого-то другого, потому что время все шло, а лучше не становилось, хотя должно было, ведь об этом твердили буквально все. Неправда. Ведь Тор не может нормально спать ночами, чтобы не просыпаться каждые несколько часов - чувство одиночества и потери с такой силой давили на затылок, что хотелось выть, но Тор молчал. Иногда его накрывало сильнее, чем обычно, и Тор прикладывал все усилия, чтобы не скулить слишком громко, словно в этой комнате не было отличной шумоизоляции или кто-то мог прямо сейчас ворваться к нему в комнату, чтобы заорать: «Ага, Тор, попался! Честное слово, ну такой ты слабак, хватит ныть». Прошло уже достаточно времени. Его бы не поняли. Как будто у трагедии есть определённый срок годности, после которого страдать уже нельзя. Тор жмурит глаза, переворачивается на другой бок и пытается уснуть, но картинка перед глазами все та же, где Локи лежит перед ним и больше не дышит, и вряд ли когда-нибудь он сможет ее забыть.

***

Однажды что-то должно было произойти или поменяться, потому что так продолжаться уже больше не могло. Тор пытался не жалеть себя и жить дальше, но у него не получалось. И однажды... Локи находит его сам. Он появляется из тени тихо и внезапно - так, как умеет лишь он, и никакая система защиты в штабе не срабатывает, и это кажется Тору почти смешным. Забавно, что Локи не пришёл к нему при свете дня, а выбрал время заявиться поздно ночью - тогда, когда было так легко забыться и сказать что-то лишнее. Тор не оборачивается, когда Локи молча подходит к настежь распахнутому окну и становится рядом, почти как раньше - плечо к плечу - близко, но еще не касаясь. Тор ощущает чужое присутствие и будто каменеет в эту же секунду - все мышцы сводит одной большой судорогой, но он продолжает стоять молча и все пытается, блять, дышать. - Ты выглядишь опечаленным, брат мой. Голос у Локи все такой же, каким Тор его помнил - тихий и ласковый, словно тягучий сладкий мед, и Тора накрывает в один миг, он даже не успевает осознать. Ребра переламывает застарелой болью, и Тор не позволяет себе повернуться, чтобы взглянуть в такое родное лицо - боится, что просто не справится. Поэтому Тор опускает голову низко и до боли жмурит глаза, но его нервная система до того расшатана и нестабильна, что приказать слезам не литься прямо сейчас просто не получается - Тор только чувствует, как горячие слезы капали на пол и на ладони, и Тор только пытался не всхлипнуть - ниже падать перед Локи уже просто было бы некуда. Тишина уже не казалась такой приятной, как несколько мгновений назад, а Локи... совсем растерялся. Он ведь только хотел повидаться, хотел убедиться лично, что все в порядке, но он никак не рассчитывал на это. Ведь не такого брата он помнил и это все было как-то слишком для одной короткой встречи. Локи смотрит на изломанного жизнью Тора и не понимает, что именно чувствует, ведь от рук Таноса умирал не он, и не его оплакивал Тор на том корабле, охваченным пламенем - Локи видел все это только на экране в TVA, но сейчас Тор выглядит до того уязвимым и разбитым, и это заставляет сердце Локи болезненно сжаться. - Ты так по мне скучал, что впал в глубокое уныние или столько хандрил, что после уже начал скучать? Тор не отвечает и даже не дергается от звука чужого голоса, и уже гордится этим. Он только думает, что это было так, блять, подло - заявиться сюда спустя столько времени, чтобы сказать... вот это? Серьёзно? Внезапно накатывает злость, и Тор бегло вытирает мокрые от слез глаза, прежде чем выпрямиться и невидящим взглядом зацепиться за почти чёрное небо за открытым окном, где гроза вновь начала бушевать с новой силой. Да, это точно был Локи, сомнений не оставалось. Ведь это он умел делать больно одним только взглядом или несколькими словами, что попадали в самое сердце, словно стрелы, смазанные ядом, потому что в этом была его главная суть. Взгляд Локи всегда был чуть насмешливым, а тон самым спокойным и невинным, и Тор хотел бы сейчас испытывать раздражение и, возможно, он даже огрызнулся бы в ответ, но все было таким серым и усталым, и Тор не ведётся на это. - Ты так и будешь молчать? - чужой голос если и кажется обиженным, то лишь на секунду, - Хорошо, если хочешь - молчи, но главное выслушай меня, ладно? Как будто у Тора был выбор. Конечно, он в любой момент мог отсюда уйти, но Тор чувствовал, как Локи смотрел на него и словно цепями вперемешку с магией накрепко привязал к себе и не отпускал. Тор кивает, мол, ладно, говори, я послушаю твою ложь и в этот раз - давай, только не думай, что я поведусь снова. - Возможно, я хотел бы объясниться или рассказать о том, что случилось и почему я вернулся именно сейчас, - Локи делает паузу и пытается подобрать слова, а Тор давит в себе злую усмешку и поджимает от раздражения губы, - Но может быть в другой раз? Ты явно не готов сейчас слушать долгие речи, а я не уверен, что хочу об этом говорить. - О, ну конечно, ты не хочешь, все как всегда. Зачем тогда вообще было приходить, Локи? Тор не хотел, но слова срываются с языка сами - обиженные и злые, и он в один миг жалеет, что вообще открыл рот и не не ушёл отсюда ещё в самом начале. Тор так хотел увидеть его, а теперь? - Я рассчитывал, что мы, возможно, обнимемся? - Локи пытается пошутить, но выходит слишком неловко. Тор даже не пытается улыбнуться, лишь затравленно смотрит, почти не моргая, и на дне его глаз слабо, но уже заметно плескались яркие молнии. - Я хотел бы сказать, что мне жаль, но это не так, - Локи улыбается как-то слишком грустно, но не даёт мысли ускользнуть и продолжает, - Ты всегда был для меня всем, Тор, ведь именно поэтому я сейчас тут и пытаюсь достучаться до тебя. И когда на том корабле я пытался спасти всех, я знал, что вероятно погибну от рук Таноса, но при этом исходе я сделал бы это снова и снова, если бы только был уверен, что это поможет, и у тебя будет этот шанс спастись, чтобы после нормально жить. Разве ты не понимаешь? Локи тянется к нему и касается чужого напряженного плеча ласково и осторожно, но Тор все равно дергается. Возможно, он ожидал, что Локи перед ним - иллюзия? Не в этот раз. - Не понимаю? - Тор злится так, что почти кричит, - Ты не мог все решить за меня, Локи! Какое право ты на это имел? - Мог, Тор, и я уже это сделал. Ты теряешь общую суть, ведь если бы не я, то где бы сейчас был бы ты? Лежал бы под этой землёй мертвый? Скорее всего. Но этого не случилось, ведь ты горевал и ты боролся, и это и было именно то, чего я ожидал от тебя. Ты должен жить, Тор, потому что ты достоин... всего. И умирать тебе ещё слишком рано. Я бы с этим не справился. Последнее предложение Локи договаривает уже гораздо тише - едва не шепчет, и одновременно медленно ведёт от чужого плеча чуть ниже - от предплечий по запястью ласково вниз, чтобы после - к горячей ладони. Тор позволяет. Локи медленно обводит пальцами каждый сустав и каждую выступающую косточку, прежде чем осмелиться и переплести свои пальцы с чужими и крепко сжать ладонь Тора в своей. Словно извиняясь. Словно пытаясь этим ласковым жестом унять всю ту боль, что причинил. И Тор никогда не признается себе, что это... работало. Тор ничего не говорит, но он крепко сжимает ладонь Локи в ответ, а буря на улице постепенно ослабевала, как и его стальная колючая оборона. Локи первым тянется к нему за объятием и Тор не смог бы ему отказать, даже если бы очень хотел. Но он не хотел, потому что все это время скучал по нему так сильно, и теперь, когда Тор устроил подбородок на чужом плече и ощущал горячие ладони на своем теле, то чувствовал, как ворот свободной футболки почти душил его. Тор так скучал, что каждый раз, видя хоть что-то, напоминающее Локи, ему хотелось скулить и рыдать. Но самое страшное было в том, что сейчас Тор обнимал и вжимался в человека, которого считал для себя всем и любил слишком сильно, но теперь он не чувствовал ничего. Ничего, кроме болезненной... пустоты? И в этом не было ничего удивительного, ведь Локи такой, блять, обманщик. Как он может довериться ему снова? Или в какой момент кинжал Локи не будет спрятан глубоко в рукаве, а вонзится ему под лопатку еще раз? Только уже не метафорически, а буквально. Потому что с Локи никогда не было просто. Внезапно Тор чувствует себя обманутым и разбитым еще больше, и поэтому он отстраняется первым. Разрывает объятие грубо и едва не отпихивает Локи от себя. Если до этого и было ощущение мягкой теплой ауры между ними, то теперь оно рассеивается окончательно. Проходит еще секунда, прежде чем за окном яростно, почти оглушая, снова гремит гром, и Локи неожиданно дергается. Тор жалеет, что замечает это. Ведь эта деталь делала Локи в его глазах уязвимым, трогательно нежным и до дрожи живым, а Тор не хочет всего этого чувствовать. Не сейчас уж точно. И было бы хорошо, если бы Локи сейчас просто убрался отсюда, потому что это все становилось почти невыносимым, но Локи не умеет читать мысли и поэтому: - Что-то не так? Ты снова злишься. - Все не так, Локи. Ты и твои речи, твоё поведение... Зря ты пришел сюда сегодня. Локи опускает глаза и улыбается очень грустно, прежде чем сделать шаг назад и ответить ещё тише: - Я понимаю и я сейчас уйду, потому что не могу теперь быть там, где хочу, постоянно, но я ещё вернусь к тебе, обещаю. А ты... постарайся жить, Тор, ладно? Ради меня. Глаза у Локи печальные, и Тор хочет спросить: «Что это вообще значит? Что с тобой?», но он не делает этого, потому что чужой ответ будет означать ответственность для него, а к этому он не готов. Поэтому Тор выдавливает из себя неловкое: - Хорошо, ладно, но ты.. ты только возвращайся. И тянется вперёд уже сам, потому что понимает, что Локи сейчас снова исчезнет и в следующий раз вернётся непонятно когда, если вообще вернётся, ведь гарантий никаких не было. Тор в два шага подходит ближе, чтобы сократить это ничтожное расстояние и обнять Локи снова, но уже по-настоящему - крепко и искренне, а затем вжаться лбом в чужую грудь и устроить ладони на худощавой спине, и не двигаться - просто закрыть глаза, чтобы тонуть в чужой близости и тепле. Локи крепко обнимает Тора в ответ и зарывается пальцами в коротко стриженные волосы и это приятно, слишком приятно, чтобы сейчас разойтись по разным углам и распрощаться на неопределённый срок снова. Все между ними было слишком хрупко и устало, чтобы чувствовалось по-настоящему, но это то, в чем Тор действительно нуждался. До этого у него не было никого, хотя он был окружен людьми, но теперь у него был Локи. Он стоял рядом и в то же время давно намертво осел в сердце и мыслях, но так и должно быть. Это поможет Тору собрать себя, чтобы жить дальше. Локи обещает ему вернуться чуть позже, и когда он исчезает, Тору становится чуть проще. Потому что все это все было... почти слишком и ему нужно время. Оставшись в одиночестве, Тор опускает голову на сложенные руки и почему-то снова тихо плачет, но слезы эти приносят ему, наконец, облегчение. Впервые за последние месяцы он выходит на ужин со всеми оставшимися Мстителями и даже пытается улыбаться. Дышать становится легче.