Чёртова невеста

Подморозило, зябко стало совсем. Снова не выспалась, да и как выспаться, в таких-то годках? Да при ветре, да при стуже. Баба Тамара села поудобнее на скамье, поёрзала мальца, подвинулась к окну. А снаружи белым-бело. Потёрла подслеповатые глаза, но это не особо помогло: что зоркий аки сокол, что совсем слепой, никто из них не разглядел бы ничего сквозь бельмо метели. Сегодня лишь первый день зимы, а вона как погода разгулялась. Холодно тут, надобно перебираться в амбар чей-нить. — Не жалеет нас Хозяин Леса, не жалеет, — вздохнула она, и её хриплый голос прошуршал по склепу. И она ощутила. Баба Тамара мало что ощущала в жизни: ни вкуса водки, ни радости, ни желания общаться с сельчанами — но его взгляд она ощущала безоговорочно, как псина, которая видит по лицам хозяев, что ей несут харчи. Коль ощутила, так выйти надобно, не сидеть. Охнув, когда клятая поясница стрельнула, напялила валенки, застегнула изъеденную молью шубу, которую нашла когда-то за посёлком в лесу, и вышла. Улица встретила морозом, обжёгшим горло не хуже выпивки. И тишиной. Нет нужды озираться, никто её не увидит. Кроме него. Спрятав за спину сжатую в кулак руку, баба Тамара смело подняла глаза на тайгу. Он там. Снег всё так же валил, как ненормальный, скрывал дома и огороды, но его она видела довольно чётко. Хозяин Леса стоял среди елей и смотрел. Он никогда не приходил просто так балду гонять. Должно быть, занят сильно: ещё бы, и с обычным хозяйством-то тяжело управиться, а тут целый необъятный лес, настолько большой, что можно засомневаться, есть ли жизнь за его пределами. Баба Тамара думала о том, да о сём, (мне страшно) пока Хозяин неотвратимо шёл к ней по глубоким сугробам, оставляя следы козлиных копыт. Шурх-шурх, шурх-шурх. Звук энтот в самую душу залезал и вырывался мурашками по спине. И вот он пришёл. Баба Тамара перестала дышать. Исполин нагнулся к ней, скрюченной старухе, и выдохнул в самое ухо: — Согре-е-е-ей, ме-е-еня, Тамара. А я согре-е-е-ею те-е-ебя, — низкий голос пророкотал где-то в лёгких и весьма доходчиво объяснил звериное желание. Что ж, раз уж кличут её чёртовой невестой, надобысь и долг свой супружий исполнять. Да, пахнет мочёй и шерстью, да и сам бестия страшенная — но, впрочем, какой мужик красив в возрасте? Что энтот мертвец отрытый, что дед-муженёк чавкающий, с которым она могла бы породниться — всё одна холера. Решительный кивок улыбнул чудовище. Раз, и на шею её опустились янтарные бусы, такие красивые, что легко представить, как звери дикие по приказу собирали самую чистую смолу из кедров и сосен. Низкое рычание. Пора. Когтистая лапа схватила её съеденные артритом пальцы и потащила в чащу к ложу из снега и еловых веток. И баба Тамара покорно двинулась следом. Негоже перечить Хозяину Леса.