Что, если тебя я куплю

Вокруг дома не было ограды. Ни высокого забора, ни декоративных решеток, ни зеленых насаждений, ни символической проволоки на колышках — ничего. Так и не поставил, значит. Дорога просто сделала резкий поворот, высоченные ели в обтрепанных юбках расступились и показалось каменное серое строение без всякого следа декоративной отделки. Клумб или там грядок тоже не наблюдалось. Получается, все подходы к дому просматривались, и чужую машину наверняка заметил тот, кому надо. Рей сползла на обочину и остановила мотор своей старенькой синей хонды, нервно оглянулась. Она и сама не знала, чего искать взглядом. Блеска солнечных лучей на оптическом прицеле? Но день пасмурный, вот-вот повалит снег. Если идти — то сейчас, потом будет поздно. Она не так чтобы сильно опередила преследователей. Да и вряд ли хозяин дома встречает всех пулей в лоб, даже не посмотрев, кто это. Она шумно сглотнула. Потом опустила голову низко-низко, чуть ли не упираясь лбом в кнопку клаксона. Попыталась задавить в себе панику глубокими медленными вдохами и перечислением таблицы умножения на семь с конца. Каждый выдох давался с трудом, а на семью шесть Рей сбилась: в голове было пусто, только странный звон поселился в ушах. Что же, ее время ведет обратный отсчет, пора вылезать. Хотела бы она, чтоб — как в истории с хорошим финалом — кто-то перехватил управление над ее слабым неловким телом и спас ее. Она толкнула дверь машины — та открылась с трудом: трактор проезжал утром, с того времени прилично намело. Ноги тоже сразу провалились, и снег наполнил дешевые ботильоны, а ступни в тонких колготках просто-таки обожгло холодом. Рей одернула красное платье из ацетата, взяла с облупленного пассажирского сиденья бутылку недорогого кьянти и захлопнула дверь. Запирать смысла нет — кому нужен этот ржавый автохлам на лысых шинах? Нос мгновенно покраснел от холода. Хорошо бы из него не потекло в ближайшие полчаса. Рей зажала бутылку под мышкой и сунула руки в рукава полушубка из «экомеха». Такое ощущение, что эта модная дрянь не просто не греет, а забирает остатки тепла. Впрочем, на натуральное у Рей все равно никогда не было денег. В воздухе уже кружились красивые пушистые снежинки, Рей чувствовала, как они тают на волосах. Зря она постриглась коротко — кажется, мужчинам больше нравятся длинноволосые детки. Но кто же знал… Дорожка к дому оказалась расчищена, даже лед скололи. Каблуки Рей заскрипели на каменной крошке, которой хозяин щедро посыпал путь. Чтобы не думать, как ужасно она выглядит, Рей разглядывала дом, всем своим видом сообщавший: «Идите нахер, здесь вам не рады». Каменная кладка была грубой, но без зазоров. Вроде и похоже на фермерские дома позапрошлого века — а жилой этаж и мансарда высокие — раньше так не строили, чтоб экономить тепло. Да и черепица на самом деле современная, керамическая, хоть и выглядит так, будто ее ведьмы из глины лепили. Окна с толстыми деревянными рамами заклеены специальной пленкой — чтоб снаружи ничего не увидели. Дверь стальная, некрашеная. В общем, не дом, а крепость. Вместо крыльца у входа сделана терраса с навесом — из корабельных досок с пропиткой. Три ступени даже не скрипнули под цыплячьим весом Рей. Она поднялась, неловко покрутилась на месте, ища кнопку звонка, глаз видеокамеры или хотя бы веревочку — как в сказке про волка. Ничего. Она откашлялась, поставила бутылку на перила, чтоб не уронить, и забарабанила кулаком в дверь. Потом двумя. Когда Рей снимала ботильон, заодно вытряхивая из него талую воду, чтоб постучать металлической набойкой, дверь распахнулась так неожиданно, что Рей шлепнулась на задницу. — Какая встреча. Не ожидал, — сказал хозяин дома, скрещивая руки на груди. Хотя они не виделись лет примерно пять, Рей сразу его узнала. Кайло Рен. Альфа-одиночка. Безземельный принц. Человек, который когда-то ее любил. Тот, от которого сейчас зависит жизнь Рей, висящая на тончайшем волоске. — М-могу я войти? — пробормотала Рей, привставая и хватаясь за несчастную бутылку, как утопающий из пословицы за соломинку. — Здесь… немного… холодно… — Ее зубы уже стучали. Кайло молча посторонился, но увидев, что Рей замешкалась, потому что руки были заняты обувью и вином, ухватил ее за плечи и поставил на ноги — уже за порогом. Громко хлопнула дверь, и Рей охватило благословенное тепло. Было так же хорошо, как и тем летом, когда она впервые осмелилась послать отчима нахер и целыми днями пропадала на речке. Однажды, купаясь, попала в холодное течение. Чуть не утонула — на берег вытащил хмурый молодой рыбак, оказавшийся со своей моторной лодкой неподалеку. Он представился Кайло Реном. Рей только потом узнала, что такого типа имена и фамилии означали принадлежность к настоящим аристократическим семьям. А тогда она дурой необразованной была и захохотала в голос. Впрочем, рыбак не сильно обиделся, он вообще какой-то заторможенный был. Высадил на сходни, от благодарностей отмахнулся и был таков. Честно говоря, Рей он понравился. Пусть и не красавец в общепринятом смысле (тогда в моду вошли золотоволосые калифорнийские серферы), Кайло был высоким и сильным, с удивительно красивыми темными локонами, обрамлявшими длинное бледное лицо. Ресницы у него тоже были длинными, рот — большим. Суровости придавали его облику жесткие скулы и кривоватый длинный нос. В общем, лицо типа один раз увидел — никогда не забудешь. Рей осторожно порасспрашивала приятелей. Оказалось, сын обедневших и разорившихся лордов. Еще его дед владел всей округой, пока не промотал имение, устроив напоследочек пожар. Мать, говорят, блистала в столице, а отец и вовсе был неизвестен. Просто однажды в округе объявился молодой парень, показал документы о праве собственности на случайно сохранившийся у семьи клочок леса и с тех пор жил «где-то там». По слухам — аж в сторожке лесника. Местные его не любили, он их тоже. «Говно вопрос», — решила Рей, которую мучили подростковая дурь и девичье любопытство. Она выяснила, где закупается этот Кайло продуктами, и подстерегла на выходе из магазина. — Ну что тебе? — губы Кайло, которому она заступила дорогу, сжались в тонкую линию, придавая ему забавный вид. — Я тебя не поблагодарила, — Рей задрала подбородок и уперла руки в боки. Она, конечно, сознавала, что выглядит смешно в выцветшем добела джинсовом комбинезоне, но ее это не волновало. — Давай хоть газон тебе покошу… покосю… выкошу! — У меня нет газона, — Кайло переложил покупки в одну руку, пытаясь обойти прилипалу, и Рей против воли сглотнула вязкую слюну, уж очень красиво напряглись мышцы на его плечах, обрисованных простой черной футболкой. — Это все? — Еще я умею мыть посуду, — Рей начала загибать пальцы, — готовить омлет, собирать колорадских жуков… — Достаточно. Чего ты хочешь? — Кайло явно понял, что легко отделаться не удастся. — Мне ничего не нужно. Я не из благодарности тебя спасал. — А меня совесть мучает, — Рей покаянно вздохнула. На самом деле совесть не сильно ее мучила, больше любопытство, но зачем же признаваться? — Сумеешь крыльцо покрасить? — сдался Кайло, которому надоело стоять на солнцепеке. — А то! — Рей гордо сплюнула. — И твои родители нормально к тому, что ты собираешься идти невесть куда с парнем двадцати пяти лет? — Тебе четвертак? Ух ты! — восхитилась Рей. — Не, матери пофиг, а отчим говнюк. Не бойся, легавых не вызовут! Мне кажется, если я сдохну, им же лучше будет. Она, конечно, приврала, но больше насчет матери. Отчим — хозяин автозаправки Ункар Платт — и правда смотрел на падчерицу как на пустое место. Ну хоть пахать на себя больше не заставлял. А потом Рей с ветерком прокатилась на мотоцикле, который, оказывается, был у Кайло вместо машины. Причем второго шлема у него не нашлось, и они ехали тряскими проселочными дорогами. Тогда на месте мрачного каменного дома, который занесло в эти леса будто из прошлых времен, стояла веселенькая деревянная сторожка на сваях. Кайло красил ее каждое лето — в том году в бирюзовый. Они оба перемазались краской, а потом Кайло угостил ее бутербродами и подвез обратно — уже на ржавом пикапе. Однако он сильно недооценил Рей — и на следующий день она приехала к нему в гости на велосипеде, хоть и пришлось встать до зари. Дескать, крыльца недостаточно, чтоб выплатить долг жизни, и бла-бла-бла. Так и подружились. В то лето Рей впервые ела, во-первых, досыта, а во-вторых, вкусно. Кайло жил один — без родителей. Где-то работал — Рей не спрашивала, где. Кажется, на лесопилке. Еще рыбу ловил и охотился, а овощи-фрукты, крупы, муку и сахар брал в городке. Даже хлеб пек сам! Сам делал себе мебель, сам рубил дрова. А Рей все дразнила, мол, благородный принц как лесник живет. «Меня все устраивает, — хмыкал Кайло, — а если твоему величеству тут слишком бедно, то дверь вон там!» Говорил он хорошо — без местного тягучего акцента, употреблял много сложных слов. Как-то обмолвился, что получил образование в столице, но темнил, какое. Рей искренне не понимала, зачем он вернулся в эту дыру, но ответа на вопрос не добилась. «Кровь позвала», — отвечал Кайло и кривился так, будто кислятины наелся. Еще у Кайло была татуировка на плече — злобно скалящийся черный волк. Татуировка Рей не нравилась, но что поделать — друзей мы принимаем целиком, вместе со всеми их недостатками. Кайло безропотно ее кормил, возил на рыбалку, как началась осень — помогал с уроками. Помог записаться в библиотеку в соседнем городке и возил ее туда раз в неделю, даже шлем второй ради такого дела купил. Ни разу не тронул и пальцем за исключением знакомства, когда нырял за ней и заставил на берегу проблеваться водой. Рей однажды сама предложила. Мол, ей уже семнадцать, она хочет попробовать. Кайло ее высмеял, заявив, что от такого предложения у каждого нормального мужика упадет и уползет. Но потом, странно сверкнув глазами, добавил: вернется к этому разговору, когда у Рей мозги на место встанут. Глаза у Кайло были ужасно красивые. Сверху золотистые, как солнечные блики на глади пруда, но на самом деле темные, бездонные, как омут на речном плесе, где несколько человек за пять лет утонуло. А потом Рей не хватило баллов аттестата, чтоб подать документы на университетский грант. Она накачалась дешевым бренди в компании одноклассников — таких же неудачников, как сама. Затем умудрилась в таком состоянии дойти до жилища Кайло и заблевала ему весь домик, рыдая. Наутро очнулась — рядом термос с кофе, таблетки от похмелья и записка: полежи типа, не чуди. И все отмыто до блеска, даже запаха не осталось. Вечером Кайло вернулся — привез в потертом рюкзаке деньги за все время обучения. Сбросил влажную от ночной росы кожанку, кивнул на мятые купюры: — Возьми. И наотрез отказался рассказывать. Откуда взял. «Не кредит. И ты мне ничего не должна», — процедил хмуро. Рей не хотела брать, честное слово, но не устояла перед искушением. Учиться в столице всегда было ее мечтой. Так что через три дня Кайло — снова он, да — отвез ее на железнодорожную станцию. А чтоб не таскать суммы наличных с собой, положил деньги ей на счет. Учеба оказалась всем, о чем мечтала Рей. Она в итоге подалась на смежную специальность — подешевле, и денег ей хватило на съемную студию, приодеться и есть хотя бы два раза в день в течение всего учебного года. Потом Рей устроилась в сувенирную лавочку, работавшую в центре вечерами. Работа была — не бей лежачего, и еще успеваешь к экзаменам готовиться. Каждое лето она приезжала в родной городок Данков — но каждый раз все меньше того желая. Поймите ее правильно: новые друзья со столичным лоском, новые занятия, светловолосый преподаватель философии занимали все ее мысли, совсем не оставляя места для старого друга-буки. А Кайло как будто еще подрос — качать мышцы начал, татуировок у него тоже прибавилось, волосы стали еще длиннее. Он, кажется, понимал, что Рей интереснее общаться по фейстайму с подружками, чем рыбачить или загорать, и не навязывался. Это Рей его звала погулять иногда, мучимая совестью. А потом, после четвертого курса, произошел тот самый инцидент. Правительство потребовало, чтоб все альфы встали на полицейский учет. И конечно, никто не хотел этого делать. Альф и без того осталось совсем мало — в основном мужчин, они сидели в глуши и не высовывались, помня резню, устроенную всего-то лет тридцать назад. Сама Рей не видела ни одного и вообще думала, что альфа-особи — это нечто вроде аутистов или каких-нибудь людей с отклонениями, представляла их волосатыми, желтоглазыми и клыкастыми — в точном соответствии с пропагандистскими карикатурами. В общем, не интересовалась. В тот день они договорились с Кайло встретиться, чтобы купить в магазине продукты для пикника и поплыть к Утиному острову — он собирался охотиться, а Рей — загорать. Народу в магазинчике было немного, но Рей как местная сразу углядела новые лица — нервную бледную блондинку и ее низкорослого черноволосого смуглого спутника. Наверное, это были заблудшие туристы — родной городок Рей не мог похвастаться достопримечательностями. Странная парочка пристроилась в очередь к единственной работающей кассе позади Кайло и Рей. А потом блондинке показалось, что Кайло ее специально толкнул — она начала визжать и угрожать. Кайло пытался что-то спокойно отвечать, но та вдруг выхватила из сумки баллончик и чем-то пшикнула прямо ему в лицо. Кайло согнулся в три погибели и натурально зарычал. Рей дернулась было помочь, но когда он отнял руку от лица, его глаза сияли золотом, аж светились в полутемном магазине. Альфа! Ее друг — самый настоящий альфа, чудище из городских баек. Кайло повернулся к ней, протянул руку, но Рей инстинктивно попятилась. А соседские пацаны заулюлюкали и стали кидаться в него яйцами и сырой картошкой. Он бросил корзину с неоплаченными покупками на пол и ушел, не оглядываясь. Когда Рей опомнилась, справилась с паническим страхом и выбежала на улицу, его машины и след простыл. Она звонила, писала — безуспешно. Наконец приехала к нему домой, запасшись точно таким же баллончиком «антиальфа», какой был у блондинки. Он же ее обманывал, не рассказывая о своей природе — значит, и Рей имеет право подстраховаться. Но она все еще была ему должна. Кайло не было дома, но Рей знала, что щеколда на окне позади отходит, и сумела влезть в дом. Знакомые стены теперь пугали. Вот почему он оставил столицу, там же детекторы на каждом углу, думала Рей, шатаясь по комнатам с баллончиком наготове и бесцельно распахивая шкафы, выдвигая ящики комодов. Вот почему он ничего почти о себе не рассказывал — знал, что альфа, и молчал, чтоб не спалиться. Вот почему про его отца ничего не известно, это же по мужской линии передается… Черная коробочка в одном из ящиков привлекла внимание Рей своей неуместностью. И она не удержалась от искушения — открыла. Внутри было золотое кольцо с синим камнем в обрамлении крошечных бриллиантиков — такое дарят на помолвку… Додумать мысль не успела. — Все посмотрела? — раздался позади мрачный голос. — Или снова деньги понадобились? Рей медленно повернулась на каблуках. Она не слышала, как Кайло проник в дом — но догадалась, что он использовал свои альфийские (Альфовские? Альфячьи?) суперспособности по подкрадыванию. — Кстати, это тебе не поможет, — Кайло кивнул на баллончик в ее руках. — Эта штука просто вызывает у альф кратковременную аллергию, заставляя показать истинную природу. Но не остановит, а только разозлит. Так чего пришла? Денег нет и не будет, а я отвратительное животное, к которому без оружия никак. В следующий раз бери дробовик. — Я, я… — заблеяла Рей, ощущая себя последней сволочью, но оправдания никак не желали собираться в слова. — Проваливай, — Кайло распахнул входную дверь. — И больше никогда не возвращайся. Забудь про мое существование! Рей поискала взглядом, куда бы поставить коробочку. Кайло заметил это, выхватил у нее из рук одним молниеносным движением и вышвырнул в открытое окно — то самое, в которое она влезла. Пришлось Рей ретироваться — ей было так стыдно, что выносить вида бывшего друга она действительно не могла. И с тех пор они не виделись. Со следующего курса Рей вылетела — исключили за нарушение университетских этических требований. Тот самый преподаватель философии позвал ее на свидание, но в разгар романтических обжиманий заявилась его жена с репортерами. Жена хотела причину для развода, а руководство университета не стало разбираться, кто кого куда и зачем пригласил. И остаток денег не вернуло — оказывается, это было прописано в договоре об обучении мелким шрифтом. Без диплома Рей выше официантки не брали, а экскортницей ей не позволяло устроиться омерзение. Не так она представляла себе сексуальную жизнь. Пришлось возвращаться, несолоно хлебавши, к матери и отчиму. Куда-то утекла пара лет. Рей было уже двадцать пять, и она все еще болталась за кассой у Ункара Платта. Блондинку и ее смуглого спутника показывали по телеку — оказывается, это была пара законспирированных агентов — такие катались по приграничным округам, выискивая похожих на альф (высокие, лохматые, зрачок неправильно реагирует на свет) и провоцировали их показать истинную природу. Потому что потом — только регистрация или бега. Добропорядочных альф оказалось несколько больше, чем ожидало правительство, и народное возмущение оказалось столь велико (от спрея «антиальфа» некоторые подростки слепли), что сменилось правительство. Сами же выявленные альфы совершенно официально сбились в стаи — за редким исключением типа Кайло Рена. Однажды — совершенно неожиданно — мать вызвала Рей на разговор. Где вывалила на нее ту правду, о которой Рей предпочла бы не знать никогда. Оказалось, заправка не приносит дохода. Оказалось, это всего лишь прикрытие для транзита всякой огнестрельной и дурманной дряни через три границы. Оказалось, Ункар плотно замешан в незаконных делах с местной полицией и местными же альфами. И, наконец, оказалось, что он должен огромную сумму за утерянный недавно груз, а еще наболтал на три пожизненных. Если до него доберутся первыми столичные следаки — ему повезло, а Рей и ее мать порежут на кусочки. Если подельники — то всех их просто перестреляют в назидание. «Единственный шанс, — сказала мать онемевшей Рей, — чтоб ты поехала к Кайло Рену, с которым в школе таскалась… Что? Да, я знала! Он в этой их стайной иерархии кто-то крутой и может нас с тобой спасти. Бегом, я сказала! Что значит поссорились? Альфы однолюбы, ты и с детьми ему на порог заявиться могла бы! Платье красное надень, в нем ты как шлюха…» И Рей поехала. Дорогу она помнила, дом оказался другой, а его хозяин тот же — да не тот. Кайло все еще брился — против традиций большинства нынешних альф. Волосы его свободно ниспадали аж до середины спины. Из-под подвернутых рукавов красно-черной клетчатой рубашки виднелись тату-рукава, но Рей постеснялась их долго рассматривать. Под рубашкой белоснежная майка, прямые джинсы низко сидят на бедрах, а вместо тапочек Кайло носил дома кроссовки, тоже белые. Кстати, о доме… Рей повернулась, разглядывая обстановку. Внутри нового каменного дома Кайло обшил стены досками, и лак на них мягко золотился в свете ламп, вторя желтым отблескам в глазах альфы. Планировка та же — кухня, гостиная, в приоткрытую дверь виднеется кровать, накрытая старым индейским одеялом, сколько раз Рей на нем валялась… Только сами комнаты больше и выше стали, да новая витая металлическая лесенка ведет в мансарду. И в большом камине горит огонь, а когда-то железная печка была… — Мать надоумила? — вдруг спросил Кайло, и уголок его большого рта загнулся в жесткой насмешке. — Что? — пролепетала Рей. — Кого… надоумила? — Ты, должно быть, не знала. Но альфы чуют. Вот прям нюхом чуют, как волки. Я могу распознать, правду или ложь ты мне говоришь. Ты приехала в логово альфы к ночи в одежде, в какой и в городе холодно, в платье, которое не надевала никогда для меня, чтобы что? — продолжал издеваться Кайло. — Молчишь… — Ункар, он… — попыталась объясниться Рей, но горло сдавило, и слезы брызнули из глаз. Никогда она не была сильна в объяснениях. — Мама… я… Ты уже знаешь? — Знаю что? — Кайло поднял четко очерченную бровь. Раньше Рей часто смеялась над его выразительной мимикой. — Ункар должен половине города и альфам, — Рей уставилась на свои ноги: одна босая, в уже порванных колготках, другая все еще обутая. — И что-то разболтал легавым, и… — Легавым? — Кайло в раздражении хлопнул себя по лбу, Рей невольно дернулась от резкого движения. — Вот тупорылая тварь! — Мама сказала, нас всех убьют, — совсем тихо закончила она. — И сказала бежать к тебе… вроде как, ты важная шишка… среди этих альф. — И на что же ты надеялась? — Кайло вдруг сделал шаг вперед, и Рей попятилась. — Придешь сюда красивая, а я вильну хвостиком, как раньше, и побегу решать твои проблемы? А ты вообще в курсе, что такое быть альфой? — его ноздри шевельнулись. Он наступал, а Рей пятилась, пока ее лопатки не уперлись в стену и Кайло не оказался совсем близко, нависая над ней. — Дай-ка угадаю? — произнес он низким, рокочущим голосом. — Мать сказала, что достаточно надеть красное платье, и моя натура меня предаст, да? Рей только и могла, что кивнуть. Что ей оставалось? Оказавшись так близко, она затрепетала. В этом было что-то животное, смесь страха и покорности, желания подчиниться, и чтоб кто-то решал за тебя проблемы, а ты просто послушалась. И одновременно она не хотела этого, не хотела склоняться, подставив горло (как учили многочисленные гайды по знакомству с альфой на женских сайтах). Ей было противно от себя самой, и приехала она только потому, что страх ужасной, максимально болезненной смерти оказался сильнее голоса гордости. Кайло наклонился совсем близко к ее шее. Волосы щекотнули ее плечо, мигом покрывшееся гусиной кожей, дыхание обожгло кожу. Рей накрыла волна запаха (она была не сильна в описаниях — что-то такое мускусное, огненное, дымное), но Кайло все еще не коснулся ее ни губами, ни ртом. — То, что он может ответить отказом, явно не приходило ей в голову, — произнес, наконец, Кайло, прямо в ее шею. А затем выпрямился и отодвинулся. Рей показалось, что это цитата откуда-то; Кайло много читал, куда больше, чем она сама. — У тебя кто-то есть? — ляпнула она первое, что пришло ей в голову, все еще не находя в себе сил отлепиться от стены. Кайло молча забрал из ее рук бутылку вина и поставил на низкий полированный столик перед большим велюровым диваном, которого Рей не помнила. Затем вынул из нагрудного кармана рубашки пачку крепких сигарилл и старомодную серебряную зажигалку, узор на которой стерся от частого использования. А раньше он не курил. — Ты хорошо пахнешь и хорошо выглядишь, — сказал, прикуривая. Огонек красиво подсветил его лицо. — А еще на тебе нет чужой мужской грязи. Будем считать, что я оценил попытку хорошенькой чистенькой гордой девочки пойти к грязному волку и предложить себя… облизать, ага. — Я не хочу умирать! — Рей почувствовала, что из носа-таки потекло. — Все мы не хотим, но когда-то приходится, — Кайло как следует затянулся, а Рей отстраненно подумала, что у него красивый рот и ему к лицу курение. — Сядь, в ногах правды нет. Рей сползла задницей по стене и уселась прямо на пол, благо доски были теплыми — прогретыми. Отбросила ботильон, сняла второй и обхватила дрожащие колени. — Что со мной будет? — спросила хрипло. У нее из тела будто все кости вынули. — Простудишься, это сто процентов, — Кайло, продолжая курить, забрал простенькую стеклянную пепельницу с полки и, не чинясь, сел в кожаное кресло, потертое и старое, совершенно не подходящее дивану в пару, но так классно смотревшееся. — Я чую. — Я имею в виду, со мной вообще? Выгонишь? — Рей попыталась сглотнуть сопли, вышло плохо. — Не выгоню, — Кайло на нее не смотрел. — Твоя мать умна. Ты заявилась на мою территорию и попросила защиты. Ты ее получишь. Но отсюда у тебя всего две дороги. — Куда, какие? — Рей не понимала. — И что будет с мамой? — Твоей матери, скорее всего, уже нет в городе, — Кайло перевел на нее блестящие золотом глаза. — Это ведь она руками Ункара подставляла и крысятничала. А теперь Ункар — всё, осталось только непутевую дочку пристроить, чтоб не порезали на кусочки. Вот она и пристроила напоследочек. Видимо, какие-то родственные чувства она к тебе имела… по сравнению с моей. — С твоей матерью? — рискнула уточнить Рей, но Кайло не ответил. Они посидели еще немного в молчании, а потом Рей звонко чихнула и следом у нее заурчал живот. Альфа, конечно, услышал. — В спальне стоит хорошо знакомый тебе комод, — проговорил, пока тушил окурок. — В среднем ящике свитера и футболки, переоденься. Я соберу на стол еду. Гостей не ждал, шикарных яств не будет. Под его насмешливым взглядом Рей поднялась — со второй попытки — и на плохо гнущихся ногах прошагала в спальню. Там действительно был тот самый комод, где она когда-то нашла кольцо и думала, что предназначалось это кольцо ей. Во втором ящике и правда оказались черные футболки и свитшоты — Рей надела то, что велено, и ей почти до колен достало. Как будто ей снова пятнадцать, а Кайло двадцать пять… Свернула мокрые, воняющие синтетикой собственные шмотки в рулон и пошла в кухню. Удивилась стальным мебельным фасадам на фоне деревянных стен и кухонному «фартуку» из стеклоблоков. Ее ждали кусочек индейки с томатно-медовым соусом, рис и свежие огурцы. Сам Кайло варил себе кофе в старой латунной турке. Еще Рей отметила газовую плиту, огромный холодильник с двумя дверцами, стиральную машинку и посудомойку. Не очень похоже на прежний домик лесника… — Ешь, — Кайло кивнул на стол. — Тряпки в стирку. — Ты сказал, что у меня отсюда два выхода. Какие? — Рей послушалась наполовину, потому что решила сначала все узнать. А уж потом есть. — Или со мной до церкви, чтоб обвенчаться. Я кстати католик, если ты не знала. Или отсюда в бега, в надежде, что злые страшные волки потеряют твой след. Правда, сомневаюсь, что ты сумеешь смотаться за границу и скрыться там, ты всегда была рассеянной недотепой, — Кайло, не глядя на нее, слил дымящийся, шипящий и злобно плюющийся брызгами черный кофе в большую чашку, расписанную черными птицами. — А что ты будешь делать? — Рей растерялась окончательно. Она думала, что альфа захочет ее трахнуть, а потом как-то поможет. Ну, надо потерпеть. Это же Кайло. Он симпатичный. Нравился ей когда-то. Однако происходящее шло поперек всех планов и ожиданий, поэтому Рей чувствовала себя глупо. — Я? — Кайло остро на нее глянул. — Жить. Я не мудак, что б ты там себе ни навоображала, и не зверь. Чистокровный альфа, чьи предки когда-то правили в этой блядской стране. И у меня достаточно внутренней силы, чтоб не вестись на твои маленькие неловкие соблазны. Чтоб не быть мудаком и не пользоваться твоим безнадежным положением. Так что поживешь пока тут. Посмотрим, как тебя спасать. — Я перед тобой в неоплатном долгу, — Рей обеими руками утерла вновь набежавшие слезы. — Такие, как ты, свои долги всем прощают, — голос Кайло отдавал горечью. — Не бери в голову. Хорошо, что сейчас не древние времена и не надо начинать кровавую стайную войну из-за одной хорошенькой д…девицы в беде. Зря ты вернулась.