«Идеальные» соулмейты

      Бледная израненная душа, бродит в мраке междумирья, будто в попытке сбежать из своего бесконечного цикла боли… Она рождается, находит дорогих людей, влюбляется, иногда просто доверяет… Но каждый раз её предаёт самый драгоценный человек… Тот, с кем она связана сильнее, чем с кем-либо… Идеально резонирующая с ней душа…       Она видела эти сценарии сотни раз…       Рождалась как девушка, работая рядом с дорогой подругой и вместе планируя будущее… И умирала от её же рук, стоило только правилу их проклятого мира вступить в силу…       Рождалась как мужчина и добивалась успеха в военном деле, стоя спиной к спине со своим самым близким компаньоном… И вновь умирала от его рук, стоило добраться до пробуждения связи своего нового рождения…       Рождалась как женщина, трепетно ожидая замужества за любимым, или сбегая ради него на край света… И вновь предательство и отвращение в дорогих глазах сжигают все чувства, когда голова снова оказывается где угодно, но не на плечах…       Рождалась парнем и нежно заботилась о своей избраннице, мечтая о счастливом будущем, пока в очередной раз не доживала до пробуждения, когда её спутник опять её убивал…       Она безумно устала…       Это происходило уже, казалось, несколько сотен раз…       Проклятие их мира, как только младшей из двух связанных душ исполнялось восемнадцать, обращало старшую в ребёнка… Вот только она никогда даже не пыталась убить свою спутницу, в то время как та, совершенно не желала жертвовать своей репутацией и жизнью… Все знали, что при смерти младшего спутника, старший просто вернётся обратно в свой взрослый облик… И её спутница всегда этим пользовалась, пока она пыталась уберечь своё сокровище от окружающих, что могли ей навредить…       Почему именно она должна жертвовать? Почему… Почему каждый раз именно она столь доверчива и милосердна? Она слаба? Всегда ли она была такой?       Душа трепещет, вспоминая как была невинной честной яркой будто сотканной из чистого света…       Теперь она была сера и изломана будто жалкое подобие на себя прошлую…       Слишком много предательств, каждое из которых оставляло на ней шрам, потихоньку крадя весь свет…       Она… Она не завидовала, но не могла сдержать горечи, наблюдая за яркими новорождёнными душами, что пока даже не имели чётких очертаний и были полны жажды увидеть мир впервые. Познать его… Прочувствовать… А как больно было смотреть на бывалые души, что уже давно приобрели человеческие контуры, но оставались ещё достаточно светлы, не заработав так уж много трещин… Здесь конечно были даже чёрные души, пережившие в своей жизни сотни ужасов и сами совершившие непростительное, однако… Ей всё равно было горько смотреть на тех, кто оказался счастливее неё…       Душа стыдливо прикрывает расчерченную почти чёрным уродливым шрамом шею, когда юные любопытные души начинают любопытно виться вокруг неё, рассматривая трещины и слабый голубой оттенок её серости… Так много печали… и она и правда представлялась именно голубыми тонами…       Хотя в этой душе и фиолетового страха было не мало…       Когда приходит время, она вновь послушно следует на свет, на новое рождение и новое начала…       Она так хочет помнить своё прошлое и более не быть убитой столь рано…       ***       Милая пухленькая девчушка ярко улыбается своим родителям, что добродушно усмехаются на её шалости…       Идёт 791 год в стране, называемой северным краем… В Таурии…       Ей всего десять, а впереди ещё так много всего…       Малышка ещё не представляет, что приготовило ей будущее…       ***       Год 801, Таурия…       Истощённая девушка опасливо оглядывает дорогу, молясь всем богам о том, чтобы никто не вышел так невовремя и не погубил и её, и детей, которых она так старательно оберегала… Война – это страшно… Она истощает тело и убивает душу… Это… Девушка с трудом может спать, постоянно просыпаясь от кошмаров… От воспоминаний о том, как она убила человека и как продолжала их убивать ради спасения своих подопечных…       – *Стоять!*       Девушка в ужасе замирает, когда из-за угла прямо перед её носом показывает вражеский солдат, наставивший на неё и детей автомат…       – *Здравствуйте*, – неловко улыбается девушка, специально учившая этот проклятый язык столь старательно… – *Простите за беспокойство, нашу машину и сопровождение уничтожили тауре.*       О! Она специально учила определённые фразы, надеясь, что сумеет уберечь своих подопечных именно от таких моментов… Дети войны молчаливы и похожи на волчат. Однако также они будто утята, что следуют за мамой-уткой… И это значит, что она должна оберегать их всеми возможными способами…       Вернее… Она всё ещё представляет себя двадцатилетней девушкой, хотя уже два месяца как обратилась ребёнком, являясь старшим партнёром неизвестного ей человека… На самом деле некоторые дети рядом с ней, также были обращёнными взрослыми, что до сих пор спасало им жизни…       Она чувствует зуд сзади на шее, но не смеет подать виду, хотя сердце кратко вспыхивает радостью… Затем осознанием и страхом… Отвращением… И горечью…       Она видит как незнакомец вглядывается в её глаза и в глаза других детей… Он наверняка знает цвет глаз своего партнёра, ведь это единственное, что показывает метка их связи, проявляющаяся в районе седьмого шейного позвонка как крохотная татуировка из двух цветов… Чёрного и цвета глаз, партнёра…       – *И кто же среди вас с партнёрской меткой?* – с жестокой усмешкой тянет мужчина, отмечая пять детей с зеленовато-карими как топи таурских болот глазами…       – *Много. Поэтому мы бежим, пока тауре не поймали нас снова.*       Девушка продолжает настаивать на своём… Им бы только уйти…       – *Кто-то из вас точно останется здесь. У кого метка, что связана со мной? Либо ты остаёшься здесь, либо я убиваю вас всех.*       Дети замирают, нерешительно переглядываясь между собой, а девушка едва сдерживает ужас…       Она… Плечи опускаются… Если она останется, то они выживут… Похоже, пришло время спасти их в последний раз…       – *Это я*, – твёрдо говорит девушка, твёрдо глядя в глаза мужчины перед собой.       Он молча хватает её за руку, утягивая прочь…       Она не оглядывается… Главное, что едва слышный шорох, показывает ей, что они смогли уйти… Остальное не важно…       …       Как же ей больно…       Девушка рыдает, ощущая боль, боль и ничего кроме боли…       Она смогла водить его за нос достаточно долго. Даже вернула взрослый облик… Он подарил ей юный золотистый цветочек, пробившийся на руинах очередного здания…       Однако ничто не вечно, и он понял, что она тоже таура…       Слёзы засыхают на мёртвых глазах, пока товарищи убитого ею мужчины смеются, играя её с отрубленной головой… А ведь она была так близко к тому, чтобы сбежать и так и остаться нераскрытой и непойманной…       ***       Душа устало парит чуть в отдалении от всех остальных…       Она пугается, когда на неё почти налетает её душа-партнёр, будто пытаясь поколотить, однако…       Как она смеет?       …       КАК ОНА СМЕЕТ?!       Душа взвивается горечью и возмущением…       Как смеет её партнёрша сейчас обвинять её в своей смерти, когда сама столько раз лишала её всего?! И счастья, и жизни?!       Как смеет она?!       …       Душа быстро тухнет, хотя теперь её пара очевидно побаивается приближаться к своей израненной мрачной товарке, что за одну эту жизнь потемнела на десяток оттенков серого…       ***       Год 870, Кайана…       Хельга – ребёнок капризный, молчаливый и мрачный… Уж сколько бы родители не пытались растормошить свою кровиночку, девочка продолжала закрывать глаза и уши, отказываясь воспринимать мир вокруг…       Они долго пытались изменить её… Долго пытались растопить жестокое сердце своей единственной дочери, однако малышка оттаяла лишь тогда, когда они всей семьёй поехали отдыхать на море, и она услышала антскую и таурскую речь… Малышка просто загоралась, умоляющими глазками всматриваясь в туристов, будто прося научить её их языку…       Тогда ей было почти шесть, и она впервые заговорила… Не на кайани, своём родном языке, а на таурском, которого многие их соотечественники после войны побаивались…       Когда маленькая семья вернулась домой, девочка вновь замолчала, отгораживаясь от всего, что могло ей напомнить о ненавистной речи…       Откуда это, малышка и сама не понимала, однако видеть эти буквы, слышать слова… Это было просто невыносимо… Ей казалось, что её голова взорвётся, если она будет как-либо воспринимать язык своих родителей…       Поэтому, как только появилась возможности, скрепя сердце, маленькая семья перебралась в Таурию, где уже почти шестнадцатилетняя девушка буквально расцвела… Выучила язык столь быстро, будто всю жизнь его знала. Влилась в культуру и общество… Завела друзей и засияла точно самое настоящее солнце…       А родители только горько вздыхали и печально улыбались, когда их сияющая Ольга взахлёб делилась впечатлениями и больше не пряталась от всего мира и не хмурилась… Улыбалась, смеялась и всеми силами заботилась о своём будущем, и о родителях…       После восемнадцати в пресловутое четырнадцатое февраля на её шее появляется метка связи… Родители радуются, пока девушка отчего-то ощущает лишь противную горечь, оседающую на языке…       Она не рада благословению, как в последний век стали называть метки, твердя будто связанные так люди действительно понимали друг друга лучше кого-либо…       Своего спутника, а вернее спутницу она встречает совсем скоро… На сердце всё ещё скребут кошки, но девушка знакомится со своей новой подругой, быстро находя общий язык…       На удивление, они не болтают сутки напролёт, а лишь молчат рядом друг с другом… Однако всегда переглядываются так, будто знают что-то совершенно секретное…       Ира и Оля… Оля и Ира…       Две светловолосые девчушки, отличающиеся лишь немногими чертами лица, из-за чего их даже начинают принимать за близняшек. Только у одной светло-карие глаза, а у другой бледные серо-голубые…       Если общаться с ними по отдельности, то Оля выглядит настоящей душой кампании. Однако именно Ира на проверку оказывается куда более заботлива и добра… Неудивительно, что Ира быстро нашла себе парня, пока Оля просто стояла в стороне, нерешительно оглядываясь вокруг, хватаясь то за одного знакомого, то за другого, но так и не выбирая никого…       И всё бы хорошо…       Вот только в один день, странные необъяснимые чувства Ольги всё же берут верх над разумом…       Однокурсницы находят двух девушек мёртвыми… Причём младшая, похоже, сначала зарезала старшую, а потом почти отрезала сама себе голову…       ***       Изломанная мрачная душа, ведёт себя совершенно не так, как было до этого… Даже если у них нет лиц и эмоции не разглядеть, она кажется абсолютно безумной…       И вторая наконец решает просмотреть досконально все свои прошлые жизни, загораясь жаждой исправить, излечить свою пару от той боли, что сквозит сквозь всю её сущность…       ***       Год 940, Антия…       Карл и Элизабет с самого детства вместе…       Мальчик угрюм и молчалив, в то время как девочка так и пышет энергией, постоянно обнимая своего друга, будто в попытке согреть, постоянно мёрзнущего ребёнка со слабым иммунитетом…       Они растут вместе. Вместе ходят в школу. Вместе учатся. Вместе ходят на кружки. Вместе… Всё вместе…       У Карла тёплые светло-карие глаза, что на самом деле тёплыми вовсе не выглядят и мягкие каштановые кудри…       У Лиззи же бледные серо-голубые, что отчего-то кажутся всегда достаточно тёмными, будто хмурыми, но при этом тёплыми. И почти чёрные пышные кудряшки…       Когда наступает четырнадцатое февраля после их восемнадцатых дней рождения, с разницей всего в пару недель…       Карл обращается малышом лет шести и внезапно будто просыпается, становясь таким активным и ярким, будто весь свет был сосредоточен лишь в нём одном…       А вот Элизабет наоборот потухла, странным немигающим холодным взглядом наблюдая за другом, что оказался её «предначертанным»…       Девушка остаётся лишь мрачной тенью, что ненавидит касания кого-либо, и в особенности Карла… Однако на этот раз парень даже не пробует остановиться, погружая подругу в целый океан нежности, что медленно, но подтачивает её лёд…       – Я люблю тебя, Лиззи, – мягко шепчет Карл и искренне ярко улыбается, глядя в ледышки вместо глаз его возлюбленной…       Но она едва ли это слышит…       У девушки перед глазами постоянно стоят картины из её снов…       Такие реалистичные, что она воет в подушку, стоит только остаться наедине с собой в своей комнате…       Пальцы дрожа касаются странного родимого пятна на шее, что ровно опоясывает горло, будто ей отрубили голову… А почему будто-то? Во многих… Да что там во многих… Во всех своих снах они видела один и тот же финал… Будто кто-то близкий и дорогой становится причиной её смерти… Хотя скорее того, что она в прямом смысле теряет голову…       Ей безумно страшно…       А ещё с каждым днём она всё сильнее начинает ненавидеть метку на тыльной стороне своей шеи… Проклятую метку, что в каждом сне связывала её с её очередным мучителем…       – Я не хочу тебя знать, – жестоко отвечает девушка, кидая парню коробочку с его любимыми ягодами… Будто подачку собаке… Но она всё ещё помнит, что он любит, хотя не редко возникает желание сделать что-то до крайности отвратительное…       Все их родные и друзья смотрят на них будто на умалишённых… Разве могут так измениться личности от проявления метки? Никто и никогда о таком не слышал, даже если изучать феномен «связи душ» стали не так уж и давно…       – Я люблю тебя! – горячо признаётся парень, пытаясь обнять девушку, что точно змея выскальзывает из его рук…       – Мне плевать, – всё также холодно отрезает она и в очередной раз уходит…       Иногда Карлу кажется, что он делает всё впустую… Иногда хочется сдаться… Вот только…       На сердце тяжело и горько, ведь с оживлением метки и обращением в детский облик он также стал видеть сны… Сны о том, как он раз за разом предавал единственного человека, что был ему дорог… Как следовал ядовитым словам, своим страхам и трусливым жалким желаниям, ломая… И ломая… И ломая…       Он видел сотни жизней с яркой личностью, что всегда вставала на его сторону, и даже смерть принимала от его рук почти безропотно… Испуганно и горько, но так обречённо… Будто каждый раз знала, что всё закончится именно так…       И в этот раз… В этот раз он помнил всё. Даже если эти знания отдавали порой бредом, мелькая какими-то чудесами, что совершенно точно не существуют в их мире…       ***       Карл почти семь лет бьётся в обледенелые залы сердца его любимой черноволосой красавицы… Отчаяние начинает потихоньку завладевать и его сердцем… Однако надежда вспыхивает точно пожар стоит только в один момент заметить, что Элизабет робко, будто пугливая лань, поглаживает старую гитару, что он ей подарил на тринадцатилетие… Почти любовно перебирает струны, умудряясь при этом не издавать ни звука…       Он становится внимательнее, осторожнее… В какой-то мере почти одержим своей любовью, устанавливая камеры и наблюдая за каждым мигом жизни его милой Лиззи, что почти заперлась в доме, работая с ноутбука и едва выходя из своей комнаты… Если бы не её проблемы с финансами, оставшиеся от покойных родителей, она бы ни за что не согласилась делить с ним квартиру и плату за неё…       Облегчение накрывает Карла с головой, когда он видит мягкие ноты улыбки на любимых губах. Когда пересматривает их редкие разговоры, отмечая те эмоции, что прорываются на лице девушки, когда он отворачивается от неё… Та самая доверчивая нежная бабочка, что он знал по своим снам, постоянно тянется к нему, но всегда почти жестоко обрывает эти желания, продолжая его отвергать…       И он становится ещё осторожнее, ещё нежнее… Он топит настороженную мрачную Элизабет в незатейливых знаках внимания, которые складываются в его собственный культ почитания своей любимой…       …       Когда на улицах горят огни четырнадцатого февраля после их двадцать седьмого года жизни, а новые «предначертанные» торопливо ищут свои вторые половинки, лёд наконец трескается…       Элизабет ломается окончательно, безумно устав от своих кошмаров, что требовали убить её дорогого и самого заботливого на свете друга, что любил её больше всего на свете…       Она рыдает, обнимая утешающего её шатена… Тихо, почти беззвучно заходится в истерике, раз за разом проходя через один и тот же круг сомнений, принятия, слома… Просто дрожит, обессиленно плавясь в тёплых мягкие объятиях…       Сны твердят, что зря. Что сейчас, когда она наконец не выдержала, он вновь убьёт её… Снова отправит во тьму и горечь предательства, лишая любых искорок надежды, что упрямо продолжали вспыхивать в её сердце…       Вот только она слишком устала… И поэтому даже не пытается сопротивляться чему-либо…       Она покорно ждёт этой смерти, уже давно на самом деле смирившись со своей судьбой… Она и так прожила куда дольше, чем ей удавалось в её снах…       – Я люблю тебя, Элизабет Амелия Тау… – нежно шепчет Карл ей на ухо, продолжая и продолжая греть и утешать девушку…       – Карл… Мне так страшно… – едва слышно шепчет Лиззи, слабо всхлипывая от новой волны истерики, подступающей горлу…       – Знаю, любовь моя… Знаю… Прости, что причинил тебе так много боли… Прости, что всегда был идиотом, что не замечает твоего прекрасного света…       Лиззи бледно улыбается, принимая эти извинения за те многие разы, когда ещё до появления их метки Карл отгораживался от неё…       Естественно, их сны – это просто бред… А даже если и нет, то разве могут они оба их видеть? Абсолютно точно нет. Они даже говорить о них не будут. Зачем бередить старые раны и придумывать обиды, когда сердце наконец не разрывается от боли и тоски?       Девушка нерешительно, почти одними только губами шепчет заветное «я люблю тебя»…       Она уверена, что её не услышали, но улыбка сама просится на губы, когда Карл ласково перебирает её волосы, целуя её в лоб или прямо в макушку…       Так тепло…       Так сладко…       Вот бы сны были только снами, а она просто была немного сумасшедшей…       Они рядом… Он рядом с ней… Две души, связанные странными правилами их мира и наконец нашедшие своё счастье…       Чего ещё можно желать, живя рядом с возлюбленным, который её почти что боготворит…       Чего можно желать, когда сны остаются просто кошмарами, а вся тяжесть и горечь наконец оставляют усталое сознание, позволяя вдохнуть любовь Карла полной грудью…       Когда страх наконец растворяется, оставляя только лёгкую грусть от редких повседневных проблем…       А ведь даже они почти не беспокоили двоих, что слишком долго шли друг к другу…       По самому длинному из возможных путей…       Но они пришли…       Они счастливы…       ***       Вторая душа вылетает из тесных оков тела, устремляясь прочь. На тот план реальности, где её скромно дожидается её спутница…       Её цвет становится чуть светлее, и парочка небольших трещин почти исчезает… И пускай этого совсем не видно на бесконечной карте ломаных линий, она чувствует, что стало лучше… Она нежится в объятиях своей пары, что даже после стольких жизней заполучила лишь с десяток трещин, хотя и была тёмного серого цвета с ядовитыми переливами печали и сожалений…       Двое наконец вместе и прошлое оседает дурным сном, который они не хотят вспоминать…       Извинения принесены… Пускай безмолвные и неопределённые, но искренние…       …       Двум душам кажется, что наблюдающий за ними золотой взор, смягчается, одаривая лаской, и радуясь вместе с ними…       Жизней впереди бесконечное множество, но теперь даже без пробуждённых воспоминаний им будет легче… Мир изменился… Соулмейты теперь не проклятие, а величайший из даров… От них не желают избавиться, их хотят получить… Изменения возраста не боятся, а ждут, как и появления метки…       Люди наконец перестали бояться странной природы их мира…       И эти две души – прекрасный пример «идеальных» соулмейтов…