Это безумство

Среди поляны под высохшим деревом все погрузилось в тишину, как и предполагает сюжет одного зимнего дня. Застывшая вода в пруду будто скрипела, но на самом деле лишь ветер игрался с мертвыми ветвями дуба — они ломались с каждым часом в этом морозном молчании. Неизвестно, на какое время двое были заключенными в этом сюжете. Рука Фэн Синя непроизвольно потянулась расправить складку на одежде спящего рядом. Тот был так спокоен и красив, когда переставал хмуриться. Эта мысль пугала до дрожи в теле, и даже не важно, что она пришла во сне. Му Цин никогда бы не позволил трогать себя, ведь он мог только резко оттолкнуть и обсыпать язвительными упреками, готовясь защищаться в ответ. Этот мнительный бог как маленький кусок льда, готовый растаять даже от холодного прикосновения. Такой беспомощный и одинокий, совсем как то дерево, под которым он беспокойно заснул. Однако они в видении, и сны не входят во власть Му Цина. Он так и не почувствует тепла, которого из-за страха лишил сам себя. Он не увидит и не поверит, каким восхищенным взглядом на него могут смотреть другие. Пальцы в первый раз за восемьсот лет аккуратно провели линию от скулы до раскрасневшейся от холода шеи. Мягко коснулись намокшей пряди волос, что казались серебряными от падавшего на них снега. Фэн Синь, как можно медленнее приближаясь к лицу бога, старался вовсе не думать о своих действиях. Поцелуй льда оказался на удивление теплым. У Му Цина губы, словно мягкие лепестки цветов. А его волосы скользили и переливались между пальцев, напоминая отблеск клинка на солнце. Слишком прекрасно, как и должно быть в самых болезненных, но воплощенных желаниях. Возможно, это безумство. Фэн Синь мечтал, чтобы румянец на щеках спящего был не от зимнего дня, а от его горячих губ.