За чаем на окне

      Он снова сел в своей постели и потер рукой сонное лицо. Который раз просыпается за ночь и устремляет пустой взгляд в стену перед собой. Спать больше не хотелось, в голове циклично проходили воспоминания сна, и Нил настойчиво отмахивался, не желая думать об этом.       С тех событий прошел год, если не больше, он сам сбился со счета и перестал уделять этому внимания. Единственное напоминание — это сны о том, как отец его находит в одной из квартир, заставляет идти с ним и забирает парня насильно. После чего сон заканчивается и парень просыпается в темноте; вокруг фантомный холод, непонятный страх, который сам себе накрутил. Руки невольно крутили пальцы, перебирая их от волнения.        — Давно не спишь? — Родной голос послышался совсем близко и весь холод мгновенно исчез, уступая место спокойствию и теплу. Эндрю не смотрел на рыжего, лениво переверчиваясь на подушке и бурча вопрос в наволочку. — Иди сюда, хватит убиваться.       Эндрю схватил Нила за рукав его майки и грубо потянул вниз, заставляя его упасть головой на свою подушку. Тот несильно прокряхтел и повернулся к вратарю, несильно вжимаясь головой в плечи; было неловко от того, что он разбудил его, хотя собирался тихо уйти в гостиную и лечь там на диван. Полежав пару секунд молча, Миньярд шумно вздохнул и повернулся на бок, обнимая и прижимая к себе Натаниэля. Подобная нежность у него проявлялась редко: обычно Эндрю мог либо принести что-то поесть, либо сидел молча и поддерживал ментально.        — Мне не особо интересно, что тебе опять упало в голову, но сейчас ты закроешь глаза, обнимешь меня и угомонишься. Завтра Кевин поставит очередную тренировку, и если ты не выспишься, то свалишься по пути на поле.       Не то, чтобы Миньярд был черствым хлебом, просто проявлять столь явную любовь его не учил никто. Нил позволил себе прижаться ближе и закрыть глаза, в какой-то момент он почувствовал руку в своих волосах и мягкое поглаживание. От чего глаза понемногу закрылись, а внутри все успокоилось и парень погрузился в сон.       Эндрю провел рукой еще пару раз и приложил губы к рыжей макушке, оставляя невесомый поцелуй. Грубый характер и подобное отношение отпугивало многих людей, а те, кому необходимо было общаться с вратарем, просто терпели время, когда они находились рядом. Однако Нил единственный, кто позволял и наслаждался этим, тихо наблюдая за ворчанием блондина и его импульсом в сторону посторонних.       — Принесешь мне попить? Воды или молоко, или отпусти меня и я сам схожу. — Нил уже начал подниматься, но рука вратаря перехватила его и прижала к подушке. Миньярд перевернулся на другой бок и поднялся, стаскивая с себя одеяло, уходя на кухню.       За окном медленно спускался снег, в окнах соседей поблескивала гирлянда, а где-то виднелась елка в квартире. Многие уже приготовились к рождеству, атмосфера наполняла городок от и до. В их квартире тоже стояла маленькая елочка, украшая стол в гостиной, большую они ставить не захотели. Т.е. Нил предлагал поставить большую ель и украсить ее игрушками и огоньками, но Миньярд лишь поднял бровь и в качестве компромисса поставил это 20-ти сантиметровую игрушку. Не полноценное дерево, но зато ничего не осыпется.        -Твое молоко. - Эндрю вручил стакан в руки рыжему и сам лег на свое место, которое уже остыло к его сожалению. Укутался парень в одеяло и, бурча себе под нос, заснул крепким сном.       Нил же продолжал сидеть на месте и смотреть в окно на моросящий снег. В огнях фонарей блестел так ярко, словно природная гирлянда украшала улицу и деревья. Веснински допил молоко, отставил кружку на тумбочку и наклонился к Миньярду, целуя его в золотистую макушку, лег рядом и отвернулся, засыпая после молока с медом.